Обрести покой

***

      Руи сидит в своей комнате подле стены, поникнув головой. Его руки обнимали самого же себя за колени, сжимая их все сильнее с каждой секундой. Глаза неприятно болели, словно тысяча иголок начали пронзать их. Снова. И снова. По щекам начали стекать слёзы, падая на ткань брюк, тут же оставляя мокрый и солёный след.       «Когда же это закончится?». Этот вопрос всё время кружился в голове у парня. Он хватается руками за голову, сжимая свои волосы у корней. Невыносимо больно. Это колющее чувство уже не покидало его несколько лет подряд. Даже если оно исчезало, то лишь на пару мгновений, когда Руи казалось, что всё не так плохо и он сможет со всем справиться. «Нет, не смогу.» — тут же всплывал ответ в голове. Чувство безысходности порождало в мыслях того словно клубок навязчивых мыслей, что пора всё это… Прекратить. Прекратить все страдания, все попытки что-либо исправить. Руки всё сильнее сжимали волосы, что теперь вся боль концентрировалась сверху, вызывая ещё больше слёз, что продолжали неприятно щипать щёки.       Ежедневные издевки одноклассников, их упреки и косые взгляды били по сердцу Руи, разрывая его на мельчайшие куски. Неужели ему не суждено быть принятым людьми вокруг лишь из-за того, что он немного не такой, как все? Его считали опасным, сторонились… Смельчаки же поджидали после уроков за зданием школы и всячески издевались. Отвратительно. Но он пытался, пытался справиться с этими язвами самостоятельно. Родители ничего не знали о том, что происходило с Руи, когда тот покидал свой дом. Он лишь предоставлял им табель с идеальными оценками, дабы те не волновались зазря. И это прокатывало. Камиширо как никто другой мог сдерживать хладнокровное выражение лица, когда то нужно, или улыбаться «по необходимости». Близкие и предположить не могли, что творится с его сыном в школе или же в его собственной комнате. Как например сейчас.        Слёзы иссякли, а руки наконец-то разжали тонкие локоны волос, которые и так уже были убиты из-за постоянного стресса и недоедания. Нужно подняться. Сил рыдать дальше больше не осталось. Такое чувство, словно он выплеснул все остатки своего запаса слёз.       Еле поднявшись, парень облокотился на стену вновь, стараясь сохранить равновесие. Голова кружится. Казалось, лишь пару секунд, но перед затуманенными глазами его комната теряла своё существование. Лишь темнота окутывала его. Руи потер закрытые веки, слегка надавливая на них, пытаясь привести в норму свой взор. Удалось.       Слегка пошатываясь, он сел за свой рабочий стол, на котором уже почти не осталось ничего. Пара гаек да отверток лежали на поверхности, всё ожидая своего последнего шанса быть использованными в работе.       Вдох… Выдох. Камиширо собрался и взял слегка дрожащими руками отвертку с тонким остриём. Потянувшись за необходимой ему вещью, он открыл нижний ящик и достал оттуда незамысловатого робота. Он уже давно работал над его конструированием, раз за разом переделывая его, ведь результат не удовлетворял. И вот наконец-то получилось сделать желаемое. Руи поставил изделие на стол и стал закручивать последние винтики, необходимые для устойчивости робота. Последние штрихи, прикрепление пары декорированных деталек… И всё готово. Камиширо выдавил из себя легкую улыбку, взглянув на результат своей работы. Кажется… Он отдал последнюю живую частичку себя в её создание. Не зря Руи так старался смастерить идеального робота, ведь он рассматривался как подарок кому-то очень важному.       Этим «кто-то» был Мизуки. Единственный человек, который не стал сторониться его при первой же встрече или поливать грязью. Он увидел в этом пареньке отклик себя. И ведь действительно, они были похожи своим положением… Оба одиноки и потерявшие себя настоящих. Встречаясь на крыше школы они могли хоть раз за весь день сбросить с себя всю ношу неприятных мыслей, вертевшихся у них в головах, и наконец-то поговорить. Поняв и приняв друг друга.       Однако Руи делал это всё молча. Даже наконец обретя человека рядом, хоть и ненадолго, он всё же не стал открываться полностью. Он посвятил Мизуки лишь в причину своего одиночества, но в подробности не вдавался. Камиширо старался больше выслушивать собеседника, помогая ему советом или просто тем, что был рядом. «Может хоть ему удастся справиться со всем, если я немного помогу?» — такие мысли сподвигли парня раз за разом подниматься на крышу, встречаясь с тем пареньком. Но всё же, он бы соврал, если сказал, что ему не становится чуть легче от нахождения рядом с Мизуки. Когда он с ним, беспорядочный поток мыслей приходится укрощать, чтобы иметь возможность для начала внимательно выслушать его. Но их отношения строились не на одних душевных беседах. Эти двое могли просто сидеть возле решётки, наблюдая за тем, как быстро плывут облака, совсем позабыв об их надобности в этом мире. Удавалось отвлечься от шумных людей и назойливых задир…       В последнее время, Камиширо уже не справлялся. Первое время ему удавалось расслабиться, но издевательства лишь участились, а давление на него стало ещё сильнее. Его молодой разум не мог выдерживать столько негатива извне, поэтому не раз он приходя на крышу, стоял возле двери, пытаясь отойти от очередного приступа «удушья». И лишь придя в норму, он отворял дверь и подходил к его хорошему приятелю по несчастью.

***

      Руи и не заметил, как отрубился за своим столом. Он погрузился в свои мысли слишком глубоко, что даже не почуяв того, провалился в сон. Такое часто случалось в последнее время. Избегание реальности прогрессировало, его организм уже решал сам за него, когда стоило дать себе разгрузку. Спокойствие он обретал лишь во сне. Там тишина. Ничего не беспокоит его и голова пуста. Просыпался он лишь с одной мыслью: как бы вновь погрузиться в эту умиротворенную дрёму, подальше от назойливого шума жизни .        Парень неохотно поднялся со своего рабочего места, поправив растрепанные волосы. Помятая рубашка так и осталась неаккуратно сидевшей на нём, заметны были даже пару пятнышек краски, которой он недавно окрашивал детали для робота. Руи уже не обращал внимание на свой внешний вид. Какая разница, если от этого его все равно не полюбят окружающие? Он так и останется лишь пустым местом для всех, тем пугающим парнем, что не заботится о жизнях других. Теперь ему всё равно и на свою.        Он сложил валявшиеся на столе инструменты в нижний ящик и забрал так же одиноко стоявшего робота. Руи оглянул в последний раз свое рабочее место — теперь оно было пустым. На нём ничего не было, не было никакого беспорядка, как раньше, когда маленький мальчик с огоньками во взгляде мастерил причудливых роботов, которые даже не стояли на месте, бесконца падая. Но даже так, он считал себя невероятным умельцем, ему нравилось это занятие. Планируя в дальнейшем сотворить что-то более масштабное, например катапульту или что-то подобное, малыш даже не догадывался, что все его мечты и желания будут втоптаны в землю обществом, окружающим его, а жизнь его перестанет иметь какой-либо смысл.        Взглядом проводив свою комнату, словно сказав ей «прощай, место что единственное видело и принимало настоящего меня…», он опустил взгляд в пол и так вышел из неё, закрыв на ключ.        Встал он довольно рано, но решил больше не задерживаться дома и уйти, пока родные спят. Мысленно он попросил у них прощения за то, что решил покинуть их не попрощавшись, но он считал, что так будет лучше. В своей комнате, также в одном из ящиков стола он оставил маленькую записку, в которой описал своё состояние. Если она будет обнаружена — хорошо, если нет — тоже хорошо.        Руи не брал больше никаких вещей с собой, кроме маленького робота. Очень тихо он вышел из дома и посмотрел в небо. Сейчас на улице была тишина, времени только 5 утра, поэтому людей можно было встретить лишь изредка. Сейчас парень мог вздохнуть полной грудью, осознавая, что его сопровождает приятная тишина, а не гул внешнего мира… Вот бы так было всегда.       Где-то на горизонте показалась красная полоса встающего солнца, что начинала ослеплять парня. Он уже приближался к зданию своей школы. Охранницу немного удивило, что тот пришёл так рано. Эту фиолетововолосую голову можно было легко запомнить, особенно как опаздывающего на первые уроки. Но не придав этому значения, она лишь продолжила смотреть на телефоне какой-то очередной выпуск нудных новостей.        Руи медленно поднимался по ступенькам… Всё шёл и шёл, пока ноги не начали ныть от перенапряжения. Остановившись почти у двери на крышу, Камиширо потёр свои колени, которые так неприятно ныли. Ах, и тут боль не даёт ему продыху. Огорченно выдохнув, внимая своей судьбе, он наконец-то открыл дверь на крышу. Яркий свет начал неприятно щипать глаза, заставив пару слезок выступить на уголках уже сожмуренных глаз. Пока тот поднимался, эта яркая звезда уже полностью вышла из-за горизонта, освещая этот мир.       Наконец-то открыв глаза, он стёр рукавами небольшие слёзки, и проморгавшись посмотрел вперёд. Перед ним сейчас красовалась железная решётка, огорождавшая приходящих от края крыши. Руи стал выглядывать то место, где они обычно сидели с Мизуки. Медленно подойдя туда, он поставил маленького робота на каменный пол. Этот робот был его прощальным подарком для его друга, чтобы хотя бы у одного человека на этой земле остались хорошие воспоминания о нём… Ох. Снова слёзы. Они так подло покапали с глаз, послностью смыв спокойствие парня. В груди так неприятно закололо, что хотелось вырвать это чертово сердце, чтобы больше ничего не чувствовать. Больше ничего…       Вспомнив, с какой целью он пришёл сюда, слегка мутным от слёз взглядом он стал высматривать заветную дверь, которая пропустила бы того на другую сторону крыши. Подойдя к преграде, он сильным толчком пытался отпереть дверь, но ничего не вышло. Замок мешал. Руи совсем было забыл из-за всего об этом дурацком замке, игравшем самую малую роль в его затее. Но он вспомнил. Мизуки совсем недавно подарил ему пару своих заколок-невидимок, под предлогом «Тебе стоит закалывать свою чёлку вот здесь, — указывая на левую часть прически того. — Твоего лица уже совсем не видно за отросшими волосами.» Хорошо, что Руи как раз забыл её снять. Быстро стянув маленькую железочку со своей прядки, что сопровождалось очередной неприятной болью выдирающихся тонких волос, он ловко развернул её и вставил в замочную скважину. Торопливо шебурша бывшей заколкой внутри, ему удалось отпереть дверь. Как хорошо, что на крыше не было никаких камер…       Наконец-то ступив на край крыши, Руи посмотрел вниз. Довольно высоко… Его ноги предательски затряслись, а в теле начался непонятный мандраж. Что это? Почему ему так страшно? Он же так давно мечтал совершить задуманное, наконец-то покончить со всем… Так и было, но доля сомнения всё так же оставалась внутри его, теплилась вместе с надеждой на то, что ещё не всё потеряно… У него наконец-то появился… Друг? Да, Мизуки он мог назвать другом. С учёбой у того тоже было всё в ладах, он вполне мог после окончания поступить в престижный университет или колледж, позже обретя востребованную профессию. Да и семья его в принципе не обременяла. Но лишь одно всему мешало. Это он сам. Даже если бы всё продолжалось, с собой он бы совладать не смог. Его больную голову уже не излечить, его самого не переделать. Руи не мог бы спокойно заниматься тем, чем хочет с его вечной тревогой и бесконечным потоком ненужных мыслей… Этот шум так раздражал.       Камиширо двинулся чуть ближе к краю. Глубоко вздохнув, он уже не смотрел вниз. Не хотелось пугать себя ещё сильнее. Его взгляд приковало чистейшее небо, так и завлекающее к себе. Хотелось бы ему быть свободным, как птицы, и улететь подальше от мирских забот и вечно суетившихся людей. Но увы, он рождён человеком. Так ещё и полностью не принятым окружающими. А ведь какая странность — все мы люди, но многие предпочитают считать, что они выше других, и имеют право насмехаться над «низшими». Вера в людей давно покинула парня. Он не справляется. Хочется просто покинуть этот мир, оставив борющихся за не понятно что людишек, которые как звери готовы отстаивать свою властность над другими.       Развернувшись спиной к краю, Руи подвинулся ещё ближе к пустоте под ногами. Его пятки не ощущали больше никакой опоры.       —Теперь… Я обрету покой.       Камиширо наклонился назад, и уже через секунду летел вниз. В голове не было ни единой мысли, он закрыл глаза и расслабленная улыбка показалась на его лице, лишь пару капель слёз стекли с его щёк и улетели вверх.       Прощай, ненавистный мир.