Коршун

Дрим обожал злость Найтмера, этого темного сгустка негатива с щупальцами. Ненавязчивое покалывание всегда проходило по его косточкам, когда он контактировал с ним. Конечно, тёмный скелет не мог вынести жаркого и выжигающего позитива, поэтому отстранялся с шипением, превращаясь в лужицу и ускальзывая в тёмный угол. Сейчас он сделал точно так же. Хах. Забавно. Скелет с золотыми сияющими крыльями поправляет меховой ворот пальто, отряхивает его кончиками пальцев. Ему, как знатной особе, всегда впору выглядеть статно и величественно, пугающе-опасно. Естественно, что для своей маленькой луны Дрим будет обычным скелетом, который только и печется о безопасноти и комфорте, улыбаясь более нежно своей безумной вечной улыбкой. В выженных жёлто-оранжевых глазницах зрачки медленно перетекают с одного предмета на другой, осматривая углы замка Кошмара. Ещё одна замечательная прихоть — заявляться без приглашения и мешать работать флиртом, пошлыми шутками и, что несвойственно вышеупомянутому, ощущением напряжённости. Двухметровый рост и репутация кровожадного психа впечатляющая. Даже другие отбросы стороняться его. Вязкая скука начала одолевать, поэтому Дрим, встав, потянулся, выправляя впечатляющие крылья, которые, дрогнув, через мгновение опять прижались к спине, скрывая своё величие. Ботинки глухо стучат, когда он, прогуливаясь, мерно шёл по коридорам. Высокий скелет имел неоднозначные цели: найти кого-то, над кем можно поиздеваться, и найти своего брата, который остался без его присмотра на лишний с чем-то час. То, что он долго не видел его, вводило Дрима в беспокойство и тревожность, граничащую с яростью от незнания местонахождения Найти. Это уже обернулось златокрылому боком много лет назад, отчего сейчас у него свои чрезмерные беспокойства на этот счёт. Паника охватывает голову, как нимб над ней, но туго стягивая череп кольцом до боли и одержимости, страха. Скелет останавливается на верху широкой лестницы, которая ведёт в огромный бальный зал. Наверняка этот замок был одним из самых красивых, пока его не захватила и не изуродовала команда психов, собранных Найтмером. Чужое убранство заставляет морщить нос в неприязни, что сложно с учётом анатомии, но довольство придаёт то, что дворец Дрима сияет роскошью и богатством, цветёт и пахнет изяществом. Скелет горд своим королевством и в очередной раз смеет ухмыльнуться, колко и метко высказываясь насчёт место обитания Кошмара. Здесь грязно, темно, сыро и местами холодно настолько, что кости трещат. Правда, холода как такового златокрылый не чувствует из-за бьющей жизни и радости, которая иногда обжигает и раздирает изнутри. Дрим предусмотрительно дал своему младшему брату тёплую фиолетово-пастельную накидку с эмблемой луны, из-за чего тот пришёл в восторг и радость. Старший самолично оправлял ткань на хрупких плечах, убирал складки и просто задумчиво поглаживал, убаюкивающе и умиротворенно слушая о том, как прошло утро. К сожалению, Найти имеет слабое здоровье и не владеет способностью согревать себя внутренним теплом, как златокрылый, у которого эта энергия кипяще сочится под всем телом. Внизу он видит свою альтернативную версию. Тоже Дрим. Высокий скелет прижал крылья, скрыв их сияющий и золотой блеск, не желая быть замеченным. Тьма замка прячет его, подкрадываясь и окутывая. Он ощущает, как рядом вырастает Найтмер, совершенно незаметный. Присутствие выдает булькающий приглушённый звук слизи и изумрудный зрачок, лениво и скучающе смотрящий на того же. Скелет вообще не понимает, как разновидности вроде бы одинаковых душ могут быть настолько разными. Они отличаются внешними параметрами и внутренними устоями. Дрим относится к себе из иной вселенной равнодушно, но иногда ему кажется, что тёмными крошечными каплями марает чистую бумагу лёгкая неприязнь. Просто странно видеть себя… Такого. Хорошего, доброго, счастливого, беззаботного. И это после того, как его брат превратился в чудовище. Златокрылый сам принял на себя эту ношу. Он никогда бы не допустил того развития событий, к которому пришли эти братья. Он никогда бы не поднял на свою луну оружия или недоброго взгляда. Как только высокая дверца, очередной вход в залу, скрипяще приоткрывается, Дрим сразу опускает не неё глаза. Зашедшим монстром оказывается Найти. Скелет оттаивает и теплеет, с аккуратной нежностью смотря за счастливой улыбкой, лиловым румянцем на скулах и таких же зрачках. Душе в форме золотого яблока упоительно наблюдать и чувствовать скромную радость, которую Дрим всегда выделял и берег из того, что получал от миллионов монстров ежедневно. В худых руках, состоящих из тонких белоснежных косточек, были тёмные цветы, с которыми он подбежал к Дриму, показывая. Тот посмеялся и заинтересованно взяла один, отчего затянулась беседа между скелетами. Всё явно намекало на приятельские отношения. То, что златокрылому это не понравилось — мягко сказано. Жёлтый и оранжевый зрачки сузились до тонких полосок, уголки рта опустились в безэмоциональном и пустом выражении, а кулаки сжались настолько, что суставы звучно хрустнули. Он выглядел как замерший перед добычей коршун, готовый совершить стремительный рывок и проткнуть жертву клювом в один резкий и точный удар. Импульсивно, яростно, удовлетворяюще. Руки подрагивали, пока он так же стоял и пригвождал взглядом жёлтый плащ с солнцем. — Ха, — Найтмер растянул ухмылку, а его щупальца активно скручивались за спиной, получая желаемый негатив. — Признаю, что мой брат бывает раздражающим, но не настолько же. — тёмный скелет ядовито насмехался, скалясь и немного задирая нос, при этом хитро щурясь глазом. Тонкие дрожащие в сдерживаемой злости зрачки переметнулись на Кошмара, проткнув. Сейчас Дрим раздражимее обычного, поэтому такие провакационные шутки с ним опасны. — Не кажется ли тебе, что ты слишком сильно напитался моей ревностью? — он физически давит на другого монстра превосходством и высокомерным взглядом. Но Найтмер силён и выдерживает. Это подстегивает сорваться сильнее. — Нам нужно остудить твой аппетит. Рука в мгновение хватает запястье и сжимает почти до вмятин на чужой кости. Найтмер шипит и дёргается, морщится. Он сдерживает крик, сцепив зубы. Дрим сжимает сильнее. Ему приятно видеть боль. Он улыбается фирменной безумной улыбкой. Скелет пытается отпустить себя, но, ловля краем взгляда картину внизу, приходит в ещё большую ярость. Прикосновение разъедает булькающе и шипяще слизь Найтмера до белых костей, на которых остаются ожоги. — Знаешь, а ведь я мог бы лишить тебя руки, — ладонь скелета точно также печёт и протыкает резкими иглами, но всё перекрывает садистское наслаждение. — Отпусти, мудак, — цедит Кошмар рычаще. Златокрылый фыркает и отбрасывает от себя чужую конечность брезгливо, будто она самая мерзкая вещь на свете. — Только попробуй сказать при нём хоть одно бранное слово. Дрим показательно отер горящую болью ладонь о своё оранжевое пальто. На поверхности косточек неприятно осело ощущение слизи. Казалось бы, боль приземлила и обуздала всплеск ярости, но это с точностью наоборот оказалось не так. Как же выводит из себя альтернативный Дрим, являющийся оригиналом. Бесит. Злит. Заставляет хотеть разводов крови, слышать хруст ломающихся костей и хрипов. Он, более не скрывая себя, широким взмахом разводит раскинувшиеся крылья и вспархивает в один мощный рывок. Секунда — он зависает под потолком огромной залы, около витиеватых поломанных росписей. Вторая секунда — он летит вниз стрелой, знающей свою цель. Третья секунда — альтернативный Дрим отлетает от удара, поверхностью тела плотно протираясь по полу с раздирающей скоростью, оставляя рытвины и вмятины. Скелет придавленно впечатался в стену. Дрим раскрыл рот от прошившей боли и захрипел, выплевывая рвущуюся кровь. Он зажмурился, с глазниц непроизвольно сорвались прозрачно-желтые капельки. Поверхность костей ободралась и испещряюще покрылась ссадинами. Поднятая пыль улеглась, осев на пол танцевальной залы. Мечта обессиленно сидит, совсем непонимающе смотря на возвысившегося над ним скелета, который успел подойти ближе. Высокий рост отбрасывал тень под стать себе, а с распахнутыми крыльями за чужой спиной Дрим ещё более ощущал себя жертвой. Коршун — с таким хищным зверем сравним златокрылый. Эта птица в основном клюет падаль, но ее действительная опасность кроется за ленью и нежеланием выслеживать добычу. Энергия золотого яблока, покрывающая глазницы, зловеще и ярко горит, насыщаясь цветом. Дрим впился глазами в жёлтые зрачки внизу. Приятно знать, что их владелец корчит лицо, что все кости шипят и гудят от тяжелой боли. Это навряд ли сравнится с теми ранениями, которые скелетик получал в самых сложных боях, но стоило напомнить это чувство. Он замахнулся, чтобы расколоть чужой череп, но руку пресекла плотная тентакля. Златокрылый зашипел, одернув конечность к себе и чувствуя пульсацию. Щупальца попыталась проткнуть его грудину, но ожидаемо не смогла сделать этого. Золотые крылья унесли своего владельца от этой беды, опустив рядом с Найти, его милой луной. Он, казалось, был ошарашен больше всех. Будучи в непонимании, монстр держал свои тёмные цветы и с глубоким недоумением и беспокойством смотрел за всем, что происходило. Лиловые зрачки с крайним вопросом посмотрели на брата, стоявшего теперь рядом. — Что ты устроил, ненормальный? — прошипел темнокостный скелет, сощурив устрашающе глаз и оскалившись. Дрим улыбнулся, игнорируя брошенные в свою сторону слова, и упал на колени перед Найти, опустив свои широкие ладони на его плечи. Он не будет смотреть на него свысока. Он всегда старается разговаривать с младшим, опустившись на его уровень, чтобы тот ощущал их равенство перед друг другом и свою особенность.Чтобы он не боялся его.Ибо только перед ним Дрим готов встать на колени. — Найти, луна моя, почему ты не пришёл ко мне? — дрожащим шёпотом спросил скелет. Названный помотал головой. — Нет, Дрим, подожди, — скелет без усилий выскользнул из чужой хватки и в небольшой спешке направился к другим братьям. Мечта улыбался, явно чувствуя дискомфорт от ран, о чём-то переговариваясь с находившимся рядом Найтмером. Улыбка златокрылого сползла с лица, как вода с наклоненной поверхности. Его душу больно кольнуло ножом, который ещё к тому же и прокрутили. Дрим слабо подвигал пальцами, не веря, что его брат ушёл от него. Почему «Дрим»? Где ласковое «Дримми»? Как будто он преданный и оставленный щенок, высокий скелет повернул голову вслед брату, который, присев рядом с другом, вероятнее всего интересовался его самочувствием. Златокрылый по многим причинам не желал близкого общения своего брата и иной версии самого себя. Потому что она — это точная копия его самого до тех событий, которые произошли. Дрим боится, что, смотря на него и общаясь с ним, Найти всё вспомнит. Весь пережитый ужас и издевательства. Что он опять будет закрыт в себе, молчалив, подавлен. Что он не будет спать ночами из-за очередных кошмаров, ревя в подушку. Это отвратительное решение — забрать воспоминания. Но оно было самым действенным. Потому что Дрим ощущал, что его брат ускользает от него, как сыпучий песок сквозь пальцы. Что ещё чуть-чуть, и он потеряет брата, если не предпримет какое-нибудь решение. Мучительная и долгая смерть всех обидчиков, медленно сгоревших заживо до горстки переженного пепла, удовлетворила Дрима, а не Найтмера. Это никак не помогло восстановить его психику, пострадавшую слишком сильно за столько лет. Златокрылый проклинает себя за свою слепоту. С Найти успели сделать столько ужасных вещей, каждый день его был похож на ад, а он не замечал. Он вероятнее всего занимает большое место в чужой душе, но бороться с образами прошлого и пережитого оказался не в силах. Он слишком мало знал, чтобы оказывать поддержку в полном объёме. Скелет просто угасал, сходя с ума. Найти хотел помочь встать Дриму, но Кошмар забрал эту роль на себя, своей альтернативной версии кивнув в сторону, за спину, где всё это время на не близком расстоянии златокрылый сверлил их спины. Лиловые зрачки мазнули по негласно упомянутому, после уйдя от него. Найтмер уводит своего брата, строя недовольное лицо, но помогая себе поддерживать его векторами, которые невесомо кружились рядом. Тихую беседу скрыл скрип и хлопок двери, закрывшейся за спинами. Скелет помялся на месте, задумчиво стараясь сфокусироваться на растениях в руках. Но он быстро сдался, видя нуждающийся взгляд своего Дрима. Для Найтмера невыносимо знать и чувствовать щемящую тоску, отчего сейчас он направляется прямиком к замершему в ожидании. Возможно, их привязанность относительно друг друга немного нездоровая и чрезмерно крепкая. — Дримми, — тихо позвал младший. Услышав своё имя в ласкательной форме, златокрылый сразу ободрился и обнял подошедшего брата, прижимая к себе. Тот поперхнулся воздухом из-за той силы, с которой на нем сомкнули руки. Он немного расстроен и обижен, но не смеет показать это в полной мере, потому что не желает и не может себя даже заставить сделать это. Любовь к Дриму перекрывает всё, отчего сейчас его душа бьётся под ребрами, неясно вибрируя. Дрим улыбается на это и притирается щекой поближе к ребрам. Найти опускает свою руку на чужой череп и нежно поглаживает. — Ты очень горячий. Тебе нужно остыть. Младший прикасается «губами» к гладкой поверхности, оставляя поцелуй, расползающийся прохладой. Дрим обожает его прикосновения, потому что они всегда полны нежности и дарящего спокойствия. Ему только помогают прийти в себя движения чужой руки, и он не отказывает себе в мысли, что мог бы заснуть, чрезмерно убаюканный и не такой активный. В голову заползла мысль о том, что надо дать потрогать Найти свои крылья. Это наверняка будет в сто раз приятнее. Они точно также являются конфликтами и противоречиями друг друга. Но Найти несёт в себе слабую негативную энергию, поэтому единственное, что он может дать — резкая прохлада и покалывание. Дрим же держит себя под строгим контролем. Малейший всплеск эмоций способен оставить на нежной косточке ожог, что для златокрылого неприемлило. Из-за этого он подавляет свою силу, сдерживает и оттягивает. Найтмер должен чувствовать себя как можно комфортнее и удобнее. — Луна моя, прости. Я разозлился, но если ты хочешь обшаться с ним, то я не буду так себя вести и постараюсь принять, — он уже не раз пояснял, что сделает всё для Найти. Тот кивнул ему, уместив свою черепушку поверх чужой и продолжая поглаживания. Объятия аккуратные, родные. — Я знаю, что твой характер бывает жесток, но это было неожиданно. Что случилось? — осторожно поинтересовался скелет. — Ничего такого, — выдохнул златокрылый. Жёлто-оранжевые зрачки переместились на цветы, неуместно и брошенно лежащих на полу. — Найти, что за растения ты принёс? — А, — Найтмер тоже посмотрел на них. — Я был в оранжереи. Она очень отличается от нашей, там вообще ничего не растёт, но покопавшись в углу, я нашёл цветы. Они такие же тёмные, оттого и незаметные. Это было очень удивительно, и я захотел поделить с кем-то. Ты был занят с Найтмером, не хотелось вас отвлекать такой мелочью, поэтому я побежал к Дриму. — Найти, ты всегда можешь подойти ко мне с такой «мелочью». Говори обо всём, даже о том, что по твоему мнению маловажно, — скелет вновь подластился к руке брата. Золотые крылья укрыли младшего, как будто завернув его. Найти весело фыркнул из-за этого и пригладил выбившееся перо, щекотавшее его кость. Он провел рукой по роскошному оперению, завороженный, но зная о не сильной любви брата к подобным действиям, перестал, удовлетворив своё любопытство и не злоупотребляя вседозволенностью, которую позволял Дрим. — Хорошо, я понял тебя. Но всё же извинись перед Дримом.