Три желания

— И он такой, прикинь, спрашивает у меня: «А вы что, хотели уйти домой пораньше?!». Ибо чуть не задыхается от удушающего смеха, почти переходящего в икоту. Он передразнивает голос начальника — невинный, реально удивленный, недоумевающий. Юньюнь, сидящий рядом, дружбан с детства, который так и не смог отбиться от младенческой клички, несмотря на то, что уже управляет маленькой фирмой по грузоперевозкам, хрюкает в пиво и только кивает головой. — И я ему такой говорю: «Ага». Нет, ты представляешь, эта наглая морда реально тупила и не понимала, что мы, блядь, все хотим домой, а не сидеть и втыкать в идею ребрендинга фирмы! У Ибо немного кончается воздух от такой тирады, он тянется к газировке, которой старается избегать, но отстойные дни требуют отчаянных мер, особенно когда его самый лучший бро оказался в Пекине проездом и заехал в гости. — Пиздец, чувак. Я так со своими бы никогда. И хрен бы что там семьи, дети, дела — они могут потребовать денежку за переплату, а ты меня знаешь, — Юньюнь хлопает себя по ноге, а Ибо понимающе поддакивает, — хрен они от меня лишнюю копейку получат. Ибо благоразумно не добавляет, что его долбоеб-начальник хотя бы платит и бонусы, и сверхурочные, но такая правда помешает праведному гневу, поэтому Ибо просто тянется за плошкой с хавчиком и недовольно запихивает в себя любимую еду, которая сейчас почему-то не радует. Из невеселых мыслей его выдергивает Юньюнь, который на нетвердых после долго сидения в скрюченной позе ногах — ну не разжился Ибо еще даже диваном, ну и что — поднимается с подушек на полу и прется к окну, что-то там двигает, рыщет, а потом возвращается с блокнотом и карандашом. Ибо не вдупляет, как у него материализовались эти вещи, а потом следит за немножко пьяными жестами друга: — Бобо, — Юньюнь получает заслуженный тумак, потому что фигня с кличками работает только в одну сторону, — окей, Ибо, смотри. Тебе надо написать список и потом его сжечь. Мне бабка на одном из разъездов рассказывала. Работает четко под Новый Год. Один раз. Инфа сотка. Вот ваще все сбудется. Ибо лениво трет бровь и вежливо уточняет: — Надо денег заказать? Юньюнь недовольно его шмякает по руке и возмущенно исправляет: — Нет, придурок! Про начальника твоего. Но надо строго три пункта. И сжечь! — Да понял я, понял, ты уже говорил! Ибо думает, что как бы они тут нахрен не спалили чего — он после переезда тут все вылизал, а потом оно за последние полмесяца засралось, надо опять все в божеский вид приводить. Переработки — отстой. Ибо вспоминает все долгие вечера в офисе и дергает на себя блокнот: — Давай сюда. Потом бьет карандашом по губам и думает. Что бы он хотел от начальника? Ну, кроме денег. Их много не бывает, но тот реально платит честно, да и проблема не в этом. Ибо грызет кончик карандаша, потом грызет еще чуть-чуть и останавливается только тогда, когда с того откалывается кусочек краски. Ибо выплевывает его в сторону и начинает деловито выводить три пункта. Юньюнь подглядывает, изредка слишком заваливаясь в сторону Ибо, он устал — ехал сюда на одном из своих грузовичков, собственно, доставлял груз, а потом решил переночевать у друга. Ибо даже не огрызается. Ставит точку, потом задумывается, подчеркивает последний пункт несколько раз, почти разрывая бумагу в процессе, и торжественно говорит: — Вот! Юньюнь, который уже видел весь список, все равно с достоинством берет его в руки, читает снова, а потом со смехом объявляет: — Охуенно, бро! Теперь все будет просто по высшему разряду. Ибо хмыкает в ответ и забирает себе блокнот. Вышло реально неплохо. Дождаться бы, чтобы оно сбылось. Они плетутся спать на удобную кровать — единственное продуманное место в квартире. Ибо толкается локтями во сне. А на листик в гостиной медленно падает лунный свет, мягко выделяя три пункта: 1. Чтобы я перестал, бля, жить на работе 2. Чтобы я, нах, вообще забыл как выглядит Сяо Чжань 3. Чтобы Сяо Чжань от меня отъебался!

***

На следующей неделе Сяо Чжань уезжает в командировку, поэтому весь офис живет относительно спокойно, хотя, если бы Ибо посадили перед детектором правды, он, может, и сознался бы, что в присутствии начальника работается лучше и бодрее. Но еще вероятнее Ибо бы уволился, чем признался в такой крамольной мысли, а потому он доделывает все рабочие хвосты, лениво смотрит сайт с вакансиями, похожими на его, и разочарованно понимает, какое вокруг наебалово в соотношении требований и зарплаты. — Как же нам с ним повезло, — вздыхает в очередной раз Сяо Мей, получив письмо от начальника с похвалой и небольшими правками проекта. Ибо молча закрывает вкладку с вакансиями и думает, что хорошо было бы съездить навестить родителей — не то чтобы он люто соскучился и давно их не видел, но просто это звучит как что-то, что было бы неплохо сделать. Мама даже намекнула, что провела подготовительную работу с папой и что если Ибо приедет со своим — пока несуществующим — парнем, то встретят их по-хорошему и без ора выше гор. Прогресс. Ибо тянется к телефону, чтобы открыть прогу для знакомств, но вместо этого преждевременно принимает звонок от Сяо Чжаня. Блядь. — Да? Ибо не может на него сердиться, когда находится с ним рядом. Он не знает, что это за магия такая — но все возмущение включается только тогда, когда Ибо возвращается заполночь в одинокую квартиру и падает уставшей тушкой в не менее одинокую кровать. Какая тут связь Ибо старается не задумываться. В любом случае, во всем виноват Сяо Чжань. Ибо понимает, что им надо успеть доделать все заказы до наступления Нового года, когда все разъедутся по своим городам. У самого Ибо договоренность с родителями, что ему не надо приезжать на этот праздник, вот в целом, как явление, хотя на их семью из-за этого и смотрят криво. Но Ибо не привыкать. У него мама вообще рулезная — всегда шла против системы. Так и говорила — приезжай, когда удобно. И вообще, наконец, привези нам кого-то. Наш баобей достоин любви. И вот это все. Поэтому Ибо думает, что, может, хотя бы в этом году сделать все так, как надо? А потом Сяо Чжань в разговоре добавляет, что им надо поговорить о чем-то важном и чтобы Ибо дождался его из аэропорта вот прям сегодня. Прям, сцук, как всегда, до ночи. Ибо даже не удивлен. Сяо Чжань его сразу выделил как-то как «любимчика» — о чем Ибо говорил в лицо весь отдел, и на что Ибо справедливо спрашивал, не хотел бы кто-то поменяться с ним местами и все вежливо сливались с беседы, потому что одно дело абстрактно завидовать, а другое дело — впахивать за семерых. Ибо разъединяется, пообещав дождаться, хотя внутри все сильнее зреет желание уволиться — не потому что тут настолько плохо, а потому что сколько можно! За что это все ему? Ибо ерошит волосы, отбрасывает телефон на край стола и забуряется в проект, который Сяо Чжань, как и пообещал ему в разговоре, скинул по почте. И ведь, сцук, предложил талантливый дизайн, как всегда — Ибо знает, что многому у него учится, но почему же все так бесит? Ночь подкрадывается почти незаметно, Ибо успевает поиграться с пластиковым контейнером службы доставки ближайшей закусочной, даже придумать систему баллов, за что сколько он себе зачислит и долетит ли коробка с проворотом или только по прямой, когда в офис не сказать что тихо заходит начальник. Ибо зависает на минуточку, потому что на Сяо Чжане простое черное пальто, только на нем блестят снежинки. Как и на волосах. Он что сюда, на лайках добирался, а не на такси? Сяо Чжань докатывает чемодан до дверей своего офиса, а потом плюхается задницей на идеально чистый стол Сяо Мей и вздыхает. Ибо подходит ближе, потому что он видел начальника в разных степенях раздрая, и сейчас явно особенный случай. Если бы Ибо не вынашивал внутри раздражение все последние дни, а может, и недели, он бы даже его пожалел. А потом Сяо Чжань поднимает глаза, смотрит виновато, и блин, Ибо уже и забыл, что когда начальник на него смотрит, то все это недовольное внутри тает — вот приблизительно как снежинки на пальто. Только лужицы и остаются. — Ибо, спасибо, что дождался. Ибо неопределенно ведет плечами, усаживается на край стола напротив. Ли Фея бы кондратий хватил, если бы он увидел — поэтому Ибо притирается задницей о поверхность стола еще более упрямо и кивает начальнику, что, мол, да, слушаю. — Я хотел попросить тебя об одолжении, — Сяо Чжань даже отводит глаза, но не смущенно, а как будто думая о чем-то своем, уходя в мысли. Ибо успевает удивленно поднять брови, а потом, к моменту, как на него опять приземляется взгляд начальника, их уже опустить, — это очень деликатная тема, поэтому я хотел обсудить ее лично. Ибо почти позволяет себе расслабиться, видя начальника таким уязвимым, почти хочет пошутить в ответ, но видя какой-то непривычный надрыв и… испуг?.. в глазах Сяо Чжаня, молча кивает еще раз. Уж выслушать-то он точно может, прежде чем начнет защитно юморить. — Я сразу хочу предупредить, что ты смело можешь отказаться, — Сяо Чжань запинается, и Ибо непривычно видеть его настолько растерянным. Каким бы милашом он ни выглядел для других, у Сяо Чжаня внутри ого-го какой стержень, и он чаще прет вежливым крейсером напролом, но тут… — В общем, я пойму, если ты откажешься. Черт, я даже буду ждать, что ты откажешься. Сяо Чжань запускает пятерню в волосы, Ибо следит за движением, завороженный. Он не знает, что за обратную психологию тут использует его начальник, но ему уже до усрачки хочется узнать, что же ему такое собираются предложить, от чего ему лучше отказаться. Ибо хочется согласиться просто, чтобы позлить начальника. Логики в этом нет, но и весь этот зимний вечер настолько выбивается из нормы, что Ибо только сдвигается на столе чуть ближе, сбивая клавиатурой стакан с ручками и карандашами, но игнорируя их дальнейшую судьбу. Тут, видимо, решается его собственная. — Чтобы не ходить вокруг да около, скажу сразу — мне нужно, чтобы ты поехал со мной к моим родителям на этот новый год. Сяо Чжань внимательно смотрит над Ибо, который, кажется, завис, а потом, не дождавшись вербальной или какой-либо еще реакции, продолжает, проводя руками по краям пальто: — Хаха, видимо, я слишком сократил. Прости, я никогда не делал ничего… Ох, не важно. В общем, мои родители ждут меня с моим молодым человеком. Как ты знаешь, я гей, — Сяо Чжань бросает это вскользь, как будто они сто раз это обсуждали с Ибо, хотя в реальности Сяо Чжань только однажды знающе подмигнул, когда заметил в телефоне Ибо приложение для знакомств между мужчинами. Охуеть и не встать, это в глазах Сяо Чжаня уже был каминг аут. Немудрено, что у Ибо с ним не очень выходит контачить, если даже в таких вещах у них недопонимания, — и я должен был поехать к ним со своим давним парнем. Тут Ибо все-таки перезагружает внутреннюю систему, приходит в сознание и слушает цепко, потому что какой, нафиг, парень у Сяо Чжаня! Да еще и постоянный и давний! Что вообще происходит? Видимо, лютое удивление на лице Ибо Сяо Чжань считывает как недовольство, а потому, отвечая каким-то своим мыслям, сокрушенно добавляет: — Я понимаю, так обманывать своих родных нехорошо. Но им так спокойнее, понимаешь? Со мной должен был поехать мой давний друг, просто друг, но у его жены проблемы со здоровьем. Сейчас она уже идет на поправку, но я после этого не могу его просить поехать со мной, да еще на новый год. Так-то он должен был поехать в командировку, но ее перенесли. Сяо Чжань вздыхает, смотрит куда-то сначала за плечо Ибо, а потом все же, видимо, набравшись смелости, переносит взгляд на него. — Как ты дум-… — Я согласен! Ибо выпаливает это прежде, чем успевает выслушать какие-то еще другие детали, дополнения, извинения и оправдания. Это ж охуеть, какое приключение! Это ж пиздец, как будет весело! Ибо не сомневается, что после этой поездки либо уволится нахуй, либо наконец-то сможет сработаться со своим начальником. Определенный вин-вин.

***

Это нихуя ни вин-вин. Ибо вспоминает виноватого и благодарного Сяо Чжаня под ночными полувыключенными лампами офиса, то, как он неверяще заверял Ибо, что тот не пожалеет, что ему это оплатят как отпуск — из кармана Сяо Чжаня, разумеется. И Ибо не стал отказываться — во-первых, деньги не лишние. Во-вторых, это упростит их взаимодействие. Будет простая транзакция. Услуга и деньги. Так вот — нихуя. Сяо Чжань, видимо, забыл, какое великое одолжение ему делает Ибо, потому что едет в машине, которую они сняли по прилете в Чунцин. И теперь они направляются в загородный зимний домик родителей Сяо Чжаня, который, вот это сюрприз, располагается в шести ебаных часах езды на машине! Ибо никогда столько внутренне не матерился. Но он никогда и не проводил столько времени с обычным, не рабочим Сяо Чжанем бок о бок! Полет прошел нормально, каждый был занят своими делами, Ибо даже из вредности успел полистать анкеты в проге для знакомств, но ни секси, ни романтичного настроения не было, поэтому все ребята там только бесили. Пришлось включить игрушку и тупить в нее. Это рядом с неунывающим Сяо Чжанем, который достал какой-то толстый детектив и блаженно читал его весь полет! Засранец! И вот теперь! Теперь! Вместо того, чтобы нервничать, как-то заискивать перед Ибо или, там, готовить его к встрече с родителями, он просто едет, напевает что-то себе под нос, довольный, как стадо слонов, выспавшийся, в уютном свитере, прям как будто с открытки сошел! Только танцующего рядом снеговика не хватает, раздающего палочки танхулу! Ибо хмыкает и отворачивается к своему окошку. Погода довольно теплая, снегом, конечно же, и не пахнет. Сяо Чжань, словно учуяв ход мыслей Ибо, солнечно сообщает: — Если забраться совсем в горы, можно даже увидеть снег! Хотя и не сегодня. Но иногда бывает. Представляешь? Ибо мысленно передергивает «представляешь?» и оставляет эту ценнейшую информацию без комментария. Он думал, что будет в этой ситуации развлекаться и веселиться. Что будет королем. И что получилось? Он без понятия, что делать с таким жизнерадостным, домашним, комфортным, счастливым Сяо Чжанем, который ведет себя так, как будто они действительно, блядь, едут счастливой семейной ячейкой встречать новый год с родными. Какого, собственно, хуя?! Ибо достигает точки кипения, когда Сяо Чжань начинает напевать песню, которую Ибо узнает и вообще-то любит, а потому он не выдерживает и выплевывает: — И что, никакого инструктажа? Сяо Чжаню хватает цепкости и знания Ибо, чтобы понять, что сейчас подкрался внезапный пушной зверек, поэтому осторожно уточняет: — В каком плане? Ибо поворачивается всем корпусом в сиденье, чтобы пялиться на Сяо Чжаня со всей силой своего праведного гнева: — Как ты себе представляешь, что я просто такой ввалюсь, скажу, здравствуйте, госпожа Сяо, господин Сяо, счастливого нового года?! Сяо Чжань медленно отвечает: — Ну да? Ибо предсказуемо фыркает и даже начинает немного жестикулировать руками, словно пытаясь пантомимой изобразить, какой же его начальник идиот: — А ничего, что я про тебя, прости, ничегошеньки не знаю? Что у нас не согласована легенда, когда и как мы познакомились? Где живем? Когда у тебя день рождения? Что я люблю? На что у нас аллергия?! Ибо выдыхается от маленькой тирады и думает сложить руки на груди, но мешает ремень безопасности, поэтому он просто вцепляется в собственное бедро, представляя, что это, ну например, рука Сяо Чжаня. Или не только рука. Ибо не знает, почему его мозг выбирает этот момент, чтобы представить его руки на теле Сяо Чжаня, и то, что вообще-то то, что они будут притворяться парой, подразумевает хотя бы минимальный физический контакт. Или иллюзию оного. Ибо возмущен и возбужден одновременно, это безмерно бесит, поэтому Ибо выбирает сосредоточиться на недовольстве. Сяо Чжань начинает задумчиво отвечать на вопросы Ибо: — Ну, наша легенда, что, думаю, самое простое, будет основана на правде? , — Сяо Чжань не дожидается очередного недовольного хмыканья от Ибо и продолжает, — Что мы познакомились на работе. Что живем каждый в своем доме, встречаемся, когда можем. Мой день рождения ты помнишь, я твой тоже. Аллергий у нас нет, хотя ты знаешь, что я ненавижу баклажаны. Сяо Чжань даже выпадает из задумчивости, в которой он мысленно вычеркивал строчки из списка вопросов, и искренне содрогается при мысли о баклажане. Ибо же не знает, как возразить на эти убийственные факты — потому что он реально знает про день рождения Сяо Чжаня, это был неудачный пример с его стороны. Прошлый день рождения они закончили пьяные вдупель, когда все остальные сотрудники разбрелись по домам, а они просто сидели на полу, а потом сонные и пьяные обнялись и решительно отправились восвояси. Ибо старался об этом не вспоминать — слишком странным и тесным было это объятие под конец. Слишком… иным? Выбивающимся из их привычного общения. Ибо потом пытался сердиться на то, что запомнил, как пахнет кожа Сяо Чжаня, и как он ощущается, когда держишь его крепко-крепко. Списал это на похмельные мысли. Да и на собственный день рождения он получил от Сяо Чжаня редкий скейт, который тот привез из Японии. Ибо тогда был как никогда близок к тому, чтобы полюбить Сяо Чжаня. Ну, как начальника, разумеется. В плане, что перестать ненавидеть. Конечно. Сяо Чжань же, не зная о мучительных воспоминаниях Ибо, которые некстати на него нахлынули, продолжает, немного постукав пальцами по рулю в задумчивости: — Что касается всего остального, мои родители — старой закалки. Нас наверняка поселят в отдельных комнатах, будут называть друзьями и только напугаются, если мы даже возьмемся за руки. Поэтому я и решил, что нам можно даже никак не обсуждать и не согласовывать план поведения. Я только планировал предупредить тебя в общих чертах про их характер — но ближе к делу, чтобы не портить тебе настроение. Сяо Чжань бросает взгляд на Ибо и добавляет: — Прости. Ибо, который успел нафантазировать себе всякого, ощущает жар на лице — наверное, надышался кислородом в горах, поэтому и лицо горит. Не иначе. Ибо кивает, отворачиваясь к окну. Все идет не так, как он думал. И действительно, он просто проведет со своим начальником пару дней в загородном доме, ничего такого. А он-то выдумал! Ибо отказывается залезать в дебри мыслей того, что же именно он выдумал. В голове каша из образов, деталей. И почему-то пьяный, доверчивый, теплый Сяо Чжань, которого он почти до хруста костей сжимал тогда на холодном полу в офисе, кажется сейчас даже более далеким, когда Ибо едет с ним в одной машине, чем когда Ибо видел его каждый день в офисе. Ибо не знает почему, но на сердце тянет, и уже безумно хочется домой.

***

Знакомство с родителями Сяо Чжаня проходит ровно так, как он и предсказывал — гладко, вежливо, без приключений. Ибо и Сяо Чжаня действительно расселяют в разные комнаты — которые находятся на втором этаже друг напротив друга. Родители у Сяо Чжаня приятные, вежливые, внимательные. Ибо старается вести себя максимально корректно, ему хочется выглядеть в их глазах приятным молодым человеком, который знает, что делает. Внутри орут чаечки непонятного нервного происхождения, но Ибо надеется, что снаружи это не очень заметно. Перед тем, как пойти по своим комнатам перед сном, Сяо Чжань зависает в коридоре, думая о чем-то своем, потом кивает собственным мыслям и с мягким «доброй ночи, Ибо», скрывается в своей комнате. Ибо недолго стоит в коридоре и идет к себе. Его комната выглядит не очень жилой — не в плане, что старой или затхлой, наоборот, она скорее напоминает чей-то кабинет, который экстренно переделали в спальню. Ибо старается почти ничего не касаться, не совать свой нос и просто поскорее заснуть, чтобы этот бесконечный день закончился. Его предсказуемо кормили, как на убой — но тут не было ничего нового. В его собственном доме под новый год его бы аналогично заставили обзавестись парой лишних килограммов. Таков путь воинов, навещающих своих родных. Ибо думает зависнуть в телефоне, но почему-то не хочется его даже включать. Ибо задумчиво смотрит на прямоугольник телефона на тумбочке, когда тот подсвечивается входящим уведомлением. Ибо берет его в руки, подозревая, что там увидит. «Ибо, ты в порядке?» Ибо хочется ответить начальнику грубо, очень грубо, но на это нет совершенно никаких причин. И вообще, Ибо со злостью себе напоминает, это просто транзакция. Какие уж тут могут быть недовольства и вообще эмоции. «Все ок». Ибо отправляет, смотрит на то, каким куцым выглядит его ответ. Размышляет, дописать ли что-то еще, чтобы отвести подозрения от паскуднейшего настроения, когда слышит стук в дверь. Ибо говорит: — Войдите. Голос сиплый. Видимо, он долго так пролежал, если голос уже почти заснул. Сяо Чжань — в пижаме и босой — осторожно входит, оглядывая комнату, как будто видит ее впервые. А потом, прежде чем Ибо успевает спросить о предназначении комнаты или планах на завтра, чтобы хоть как-то поддержать ночной разговор, садится ему в ноги и, упершись локтями в колени, зарывается руками в волосы, оттягивая их и тяжело вздыхает. Ибо хочется его утешить, но в этой чужой комнате он и так чувствует себя не в своей тарелке, поэтому он просто окончательно усаживается на кровати, поджав ноги к груди, и ждет. Сяо Чжань сидит так некоторое время, а потом, почти не меняя позы, смешно кладет голову на ладонь, приплющивая лицо и держа себя так, как будто из последних сил: — Они ведь стараются, знаешь? Папа меня сразу принял, а мама сказала, что отречется от меня, если я не приведу невесту. Ибо молчит в ответ, внимательно слушая. Он по себе знает, что лучше в такие моменты не перебивать. Он разглядывает выпирающие лопатки Сяо Чжаня в дурацкой пижаме и просто ждет. Тот поудобнее подпирает щеку, потом передумывает и, бросив короткий взгляд на Ибо, начинает двигаться в его направлении по кровати. Ибо даже пугается, что неужели Сяо Чжань ползет его целовать, у Ибо сердце колотится в ушах, когда Сяо Чжань устраивается рядом с ним на кровати, плечом к плечу, в такой же позе, прижав колени к груди и обхватив их руками. Ибо даже не сразу слышит, что ему говорят, настолько адреналин стучит в организме. —… А я просто не мог. Я знал, что сломаюсь, если попытаюсь быть кем-то еще, понимаешь? Ибо угукает. Он понимает. У него было наоборот — мама сказала, что знала с самого детства. Но от этого немое отрицание от отца было не легче. Хотя Ибо знает, что ему еще повезло. Его в итоге приняли. Не выгнали и не отреклись. Сяо Чжань немножко толкает его в плечо всем телом, как бы заваливаясь на него на мгновение, мол, ага, да. Ибо хочется в ответ сгрести его в объятья и никогда не отпускать, но правда этих мыслей настолько резкая, пугающая и очевидная, что он сидит ледяной статуей, переживая этот момент на замедленной скорости. Разделяя жизнь на до этого осознания и после. — Я вот всегда восхищался тем, что ты никогда не скрывал, кто ты. Ты вообще не любишь врать или юлить, Ибо. За это тебя и люблю, хаха. Голос у Сяо Чжаня притворно веселый, а Ибо слышит только «за это тебя и люблю», пытаясь убедить заходящееся сердце, что это просто такое выражение. Пусть и произнесенное Сяо Чжанем про него. Когда они сидят плечом к плечу. Как тогда. В офисе после дня рождения. Ибо представляет, что будет, если он сейчас развернется к Сяо Чжаню, возьмет его лицо аккуратно в свои руки и просто поцелует. То станет легче? То все это напряжение под кожей исчезнет? Появятся ответы на вопросы? Вернее, на один, главный? А если нет? Ибо держит руки поверх одеялка, которым он остается укрыт — в отличие от Сяо Чжаня — и корит себя за то, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Сяо Чжань тихонечко сидит рядом, думая о чем-то своем. С каждой секундой Ибо все больше хочется сделать хоть что-то. Изменить ситуацию хоть в какую-то сторону. Заявить о своих чувствах. О тех, которые он отрицал, заменял, обзывал чем угодно, только не любовью. И которые сорвались со всех цепей, на которые он их посадил. И теперь их не загнать обратно. Это ужасающе и прекрасно одновременно. Сяо Чжань рядом с ним вздыхает, явно собираясь уже уходить к себе, и Ибо знает, что вот сейчас, вот он, его момент, но вместо этого следит за тем, как Сяо Чжань пробирается мимо него, слезает с кровати, доходит до двери и напоследок говорит: — Спокойной ночи, Ибо. И Ибо в этом слышится что-то еще, но он понимает, что себе доверять нельзя. Что все, что он себе выдумывает — это исключительно плод его воображения. Ибо мысленно говорит «спокойной ночи, Сяо Чжань» и утыкается лбом в колени. Это будет долгая ночь.

***

Ибо предсказуемо не высыпается, спит урывками, встает заспанный и пухлый, чем вызывает волну такого умиления у мамы Сяо Чжаня, что если бы знал, что его круглая мордочка способна творить такие чудеса, провернул бы это раньше. День проходит ровно и настолько буднично и нейтрально, что попроси Ибо пересказать, что было в последние 10 часов, он бы не смог. Все его воспоминания состояли из мелких деталей — того, как Сяо Чжань поправлял рукав свитера, который вылез из-под пуховика. Как изображал радость от танхулу, купленного родителями. И как облизывал сахарные шарики розовым языком, проводя им потом по губам, чтобы избавиться от приторного вкуса. И как потом спросил у Ибо «Хочешь?», протягивая ему палочку и продолжая слизывать юрким язычком остатки карамели с губ. Ибо никогда бы не подумал, что для него может стать актуальным попытка скрыть стояк от родителей ненастоящего бойфренда, который на самом деле его начальник, в которого он, оказывается влюблен. А вот поди ж ты. Слава огромным пуховикам, которые можно при необходимости оттянуть чуть-чуть вперед. Сяо Чжань ведет себя почти так же, как всегда. Ибо уже начинает казаться, что он выдумал эту разницу между начальником-Сяо Чжанем, Сяо Чжанем в пижамке и Сяо Чжанем на деньрожденческом полу в офисе. Что всегда был только один Сяо Чжань — но его-то как раз Ибо совсем не знает. Потому что разговор у них не клеится и потому что Сяо Чжань его избегает — не настолько, чтобы вызвать подозрение у родителей, но настолько, чтобы у Ибо появилась зависимость от того, чтобы тот был ближе. Зависимость, которая усиливается с каждой секундой, с каждым мгновением, что Сяо Чжань идет чуть поодаль, общаясь с родителями и изредка вовлекая Ибо в разговор, чтобы потом снова отвлечься на что-то и уйти дальше. Им уезжать на рассвете — как раз дороги будут свободными, они оставят арендованную машину на спецстоянке и попадут на свой рейс. А потом домой, в привычный шумный ритм столицы. Где они снова будут начальником и подчиненным. Только Ибо не уверен, что сможет работать бок о бок с Сяо Чжанем, смотреть на него каждый день и знать, что все, что он внутри чувствует — лишнее. Ненужное. Мешающее. Вечерний ужин проходит почти сносно — родители Сяо Чжаня, видимо, окончательно проникаются спокойствием Ибо, раскусывают его угрюмость и понимают, что внутри очаровательный ребенок, поэтому его балуют, его хвалят, расспрашивают, как он терпит их сына и пытаются положить ему побольше добавки. Ночью Ибо ждет стука в дверь, но слышит только бумс-бумс-бумс своего несчастного сердца. Наверное, так оно и должно быть. Ибо не на что было рассчитывать с самого начала. Не было ни одного зеленого сигнала для его гончих, спущенных с цепи. Ибо спит от силы пару часов, а потому поездку в машине почти не помнит. Утренняя прохлада не в состоянии его разбудить, так что он вваливается в теплый салон, забросив сумку с вещами в багажник, и просыпается от мягких толчков Сяо Чжаня в плечо. Ибо оглядывается спросонья, лицо Сяо Чжаня слишком близко, и внутри расцветает что-то счастливое, нежное, чтобы затем быстро скукожиться под светом реальности. Сяо Чжань откашливается и извиняется, что был вынужден его разбудить. Ибо хрипит, что все в порядке и идет забирать вещи, доставая для Сяо Чжаня его чемодан. Отсюда буквально несколько минут до здания аэропорта. Все удобно и продумано. Сяо Чжань чемодан не берет, так и стоит, засунув руки в карманы и ежась от прохлады, как воробушек. Ибо любуется им, думая, что, может, он больше и не увидит его настолько настоящим, открытым, простым — просто парнем с улицы, которого он увидел на парковке. К которому можно подкатить, заставить смущенно улыбаться, а потом пригласить покататься на мотоцикле. Ибо ведь даже не знает, как Сяо Чжань относится к мотоциклам! — А как ты относишься к мо… — Ибо, я хотел спросить… Они выпаливают это одновременно — Сяо Чжань высовывая голову из широкого воротника, а Ибо глядя себе под ноги, пока есть смелость узнать что-то такое случайное, незначительное. Они оба кивают, мол, давай ты первый. И Ибо уступает. Он ненавидит уступать, но сейчас понимает, что с Сяо Чжанем его привычные правила не работают. Сяо Чжань сначала смущается, но потом, поняв, что Ибо не переупрямить, заговаривает снова, слегка покусывая нижнюю губу: — Ибо, я хотел узнать, не пойми неправильно. Просто я не мог не спросить, вот оставить так, как есть, когда нам скоро возвращаться. Я подумал, что вдр- Ибо знает Сяо Чжаня полтора года, изучил его в стрессовых ситуациях и теперь в домашних. И за все это время Сяо Чжань никогда, ни разу не смущался и не заикался, не пытался так мучительно подобрать слова — кроме, возможно, тех раз, когда это касалось их поездки с Ибо. И, наверное, мама Ибо бы ласково и любовно сказала бы, что ну опять ее сынок как будто головой ударился, но еще Ибо знает, что ну а как иначе? И либо он прав и правильно понял мучительную речь Сяо Чжаня и тогда все хорошо, либо он ошибся, но тогда уже ничего не имеет значения. Поэтому пока Сяо Чжань-воробушек ищет слова, Ибо делает два шага навстречу, впивается в его плечи, возможно, слишком сильно, потому что Сяо Чжань поднимает голову и распахивает глаза, а потом Ибо его целует. Просто прижимается губами к губам, плотно, обозначая свои намерения, но, наверное, не нарушая границы Сяо Чжаня. Ибо не уверен, он вообще действует по наитию, по повелению большой, безграничной волны любви внутри него, которая решила пойти ва-банк и поверить в самый лучший, в самый идеальный расклад, где чувства взаимны, а феи — существуют. Уверенность Ибо пошатывается, когда Сяо Чжань его толкает в грудь, отпихивая от себя, но эйфория от ощущения мягких губ Сяо Чжаня не успевает смениться липким ужасом от отказа, потому что Сяо Чжань поудобнее обхватывает Ибо руками, и Ибо не сразу понимает, что это странное ощущение на щеках — от перчаток Сяо Чжаня без пальцев, точно, он же ими держался за руль, Ибо помнил в те мгновения, когда ненадолго просыпался на светофорах, а Сяо Чжань говорил ему спать дальше и что они еще не приехали. И Ибо не знает, почему его мозг подмечает такие незначительные детали, а не то, что к нему в рот сейчас прорывается чужой язык. Ибо даже хочется треснуть себя по лбу за такую медлительность, вместо этого он приоткрывает рот, наслаждаясь совершенно паскудно-пошлым стоном Сяо Чжаня в ответ на это простое действие. И Ибо целует. Целует так, как не целовал никогда. Как будто каждое движение языка, каждое скольжение, каждое касание, засасывание, причмокивание дарует ему лишнюю секундочку жизни. Потому что он стопроцентно уверен — так оно и есть. Судя по тому, как отчаянно Сяо Чжань целует его в ответ — он в этом не одинок. Они прерываются только тогда, когда слышат шум и замечают, что сбили чемодан Сяо Чжаня, который жалостливо завалился в грязь. В ответ на это Сяо Чжань только смеется, говорит «пусть», потом, как будто делится секретиком, шепчет «хрен с ним» и сцеловывает смех с губ Ибо новым поцелуем. Они не опаздывают на рейс только потому, что Сяо Чжань любит приезжать везде заранее. Хотя стюардесса криво смотрит на последних пассажиров, которые загрузились за 5 минут до окончания официального времени посадки. Ибо улыбается так маниакально, а Сяо Чжань так смущенно, что Ибо немножечко ждет, что их на выходе проверят на наркотики. Но вместо этого они вызывают одно такси на двоих, пытаются спорить, куда ехать, побеждает Ибо, так как к нему на полчаса ближе, и целуются, как только вваливаются в его квартиру. Идиллию разрушает звонок по работе, Ибо успевает поставить воду кипятиться — у него нет кофемашины, чтобы порадовать Сяо Чжаня, но хотя бы заварит ему растворимый. И поставит охлаждаться в холодильник? Ибо как-то не продумал их будущий быт с Сяо Чжанем, но сама мысль об этом заставляет его сердце радостно заходиться от предвкушения. Сяо Чжань показывает ему жестами, что дай что-то, где можно записать. Ибо лихорадочно оглядывает комнату, видит блокнот, протягивает его Сяо Чжаню, потом в последний момент отбирает, вырывает первый листок и возвращает. Сяо Чжань смотрит на него с недоумением, но потом отвлекается на телефонный разговор, записывая что-то своим аккуратным почерком. Ибо смотрит на злополучный список, который сбылся наоборот. Думает даже его сжечь, чтобы никто его не увидел, но потом вспоминает, что тогда он может сбыться. Ибо знает, что это все суеверия, но в итоге просто комкает его плотно-плотно и выбрасывает в мусорку. Это самые лучшие пожелания, которые так и не сбылись в его жизни. Ибо возвращается в комнату, любуется тем, как по-хозяйски смотрится Сяо Чжань среди подушек в гостиной, разбросанных по полу, еле дожидается окончания разговора, а потом наваливается на него спереди и бормочет, зацеловывая мочку уха, а потом шею: — Я соскучился. Сяо Чжань в ответ легонько смеется и крепче прижимает его к себе. Ибо зачмокивает его в ответ, заставляя захохотать от щекотки и ощущений, а потом устраивается над ним, любуясь, и целует медленно, как будто признаваясь в чувствах. Сяо Чжань поглаживает его в ответ, серьезный, открытый, чувственный и бесконечно настоящий. Ибо хочет быть рядом с ним, хочет обладать им, хочет делать его счастливым — причем все ощущения выкручены настолько по максимуму, что Ибо не знает, как с ними справляться. Он поглаживает бока Сяо Чжаня, ласкает открытые участки тела, задирает его свитер, пытаясь пробраться хотя бы до майки, а там и до талии. Сяо Чжань подается в ответ вверх, притирается, стонет. Ибо пробирается рукой до стояка Сяо Чжаня в привычно-идеальных брюках. И это настолько прекрасно — видеть и ощущать растрепанного, жаждущего Сяо Чжаня, касаться его возбуждения, слышать легкие, мягкие звуки, впитывать их с каждым поцелуем. Сяо Чжань проводит ногтями по шее Ибо — и это так очешуительно прекрасно, что Ибо немного содрогается от приятных ощущений, засасывает губу Сяо Чжаня в ответ, вдавливается в него, перестав пытаться как-то огладить и просто действуя всем телом, как будто трахая через одежду. Ибо целует Сяо Чжаня, почти задыхаясь от недостатка кислорода — отчаянно, голодно. Ему кажется, что если он сейчас перестанет целовать Сяо Чжаня, то тот растворится, исчезнет, как плод воображения Ибо. Пока они ехали в такси и каждый занимал себя хоть чем-то, чтобы не наброситься друг на друга при водителе, Ибо то лихорадочно запрещал себе представлять хоть что-то, то видел явственно, как будто это уже было, как он будет проводить рукой по голой спине Сяо Чжаня, как почувствует каждый позвонок под пальцами, как спустится ладонью к талии, чтобы ухватиться за нее мягко, нежно и вместе с тем властно, перед тем, как — и тут Ибо не успел себя остановить в фантазиях вовремя, издав сдавленный звук в реальности — он сможет войти в Сяо Чжаня, почувствовать его, сжимающимся на его члене, впускающем его в себя, становящимся с ним одним целым. Ибо аж зажмурился тогда в такси под деликатное покашливание Сяо Чжаня. А когда посмотрел на него, тот выглядел таким взбудораженным и смущенным, что Ибо в тот момент даже испытал облегчение, что не он один такой. Что Сяо Чжань тоже витал в фантазиях абсолютно такого же толка, как у Ибо. И крепко сжатый кулак Сяо Чжаня, лежащий на его коленке, показывал, насколько он пытается сдерживаться и вести себя прилично. Ибо даже попытался придумать какую-то рабочую тему, чтобы отвлечь их обоих, но вместо этого его мозг-предатель представил, как они могли бы в конце рабочего дня, когда все разойдутся, зайти в кабинет Сяо Чжаня, запереть его — или, напротив, оставить дверь открытой. И Сяо Чжань бы одернул рабочие, идеальные брюки перед тем, как встать на колени перед Ибо, просто утыкаясь носом ему в промежность, пока Ибо старался бы и не кончить от одной самой мысли, от того, что он может запустить руки в волосы Сяо Чжаня, поднять его голову и сначала поцеловать, склонившись, а потом быстро расстегнуть мешающую ширинку, вытащить возбуждение и дать Сяо Чжаню обхватить своими идеально-длинными пальцами, как бы примеряясь. И как можно было бы застонать, откидывая голову, когда Сяо Чжань коснулся бы языком головки, перед тем, как аккуратно вобрать ее в рот и начать делать мелкие сосущие движения, от которых Ибо бы уже держался за голову Сяо Чжаня как за единственную точку в реальности, моля все небеса, чтобы не кончить в то же мгновение, заляпывая идеальный язычок Сяо Чжаня своей спермой. В своей же гостиной Ибо держит Сяо Чжаня в своих объятьях так крепко, что, наверное, тому должно быть неудобно, но судя по тому, как Сяо Чжань толчками подается в Ибо, тому сейчас очень, очень хорошо. Ибо стонет в поцелуй и остатками разума думает, что не знает, чем он заслужил эту идеальную реальность, но он знает, что в этот Новый год он ничего не будет желать, потому что все, о чем он даже не смел мечтать, у него уже есть. Сяо Чжань целует его еще раз протяжно, так страстно, что Ибо начинает думать, что вот уже, вот неужели прям щас, а потом Сяо Чжань виновато отстраняется и жалостливо говорит: — Работа? Ибо фыркает в ответ, чмокает его в губы еще раз, а потом недовольно бурчит: — Хорошо, что ты мне нравишься любым. Сяо Чжань разглядывает его в ответ, словно пытаясь считать, что именно пытается сказать Ибо, а потом улыбается нежно-нежно и, касаясь пальцами его щеки, говорит ласково: — И правда, хорошо. Ибо думает, что для первого признания он справился на ура. На всякий случай еще раз чмокает Сяо Чжаня, чтобы тот не думал, что они тут уже закончили, а потом со вздохом спрашивает: — Ну, что там от нас захотели в канун Нового года? Сяо Чжань страдальчески хмурит брови и говорит: — Помнишь заказ от большого Ханя? Ибо искренне стонет в ответ: — Не-е-ет! Только не он. Сяо Чжань приподнимается, чтобы поудобнее усесться на подушках: — Именно он. Попросил разработать второй макет для дублирующего проекта. Ибо уже прикидывает в голове, как это можно сделать быстрее и эффективнее, когда ощущает руку Сяо Чжаня на своем бедре, которая пробирается туда, где она еще никогда не бывала, и подло останавливается, не дойдя до самого важного. Ибо не успевает переключиться из рабочего режима в игривый, поэтому слегка протупливает нежный шепот в ухо: — Но мы ведь можем этим заняться через часик, правда? Так даже эффективнее будет? И Ибо безумно смешно оттого, что хорни-версия Сяо Чжаня, оказывается, готова отодвигать работу на второй план. Это так не вяжется с его образом, что Ибо даже хочется его как-то подколоть по этому поводу, но тут рука все-таки накрывает бугорок в штанах Ибо, и все желание подтрунивать пропадает полностью. Ибо просто кивает Сяо Чжаню как болванчик, а потом тянет его на себя. И ведь правда. Один час погоды не сделает. Сяо Чжань умудряется залезть на Ибо с феноменальной прытью, усаживаясь идеальной задницей поверх стояка Ибо — чтобы потом замедлиться и прошептать почти робко: — Так я тебе нравлюсь? И Ибо не знает, как вынести всю ту нежность, что сидит у него внутри, поэтому просто кивает, а когда Сяо Чжань тянется его поцеловать, запоздало отвечает «очень», чтобы быть заглушенным поцелуем. Ибо кажется, что Сяо Чжань улыбается, когда его целует, но это не точно. Ибо решает, что теперь надо будет целовать Сяо Чжаня часто-часто, чтобы каждый раз наверняка знать, улыбается он в поцелуй или нет. И Ибо надеется, что это будет очень долгий эксперимент. Если звезды лягут правильно, то длиною в жизнь. А если лягут неправильно, он подпрыгнет, построит их правильно и продолжит целовать Сяо Чжаня — каждый чертов день.