Возрождение Феникса

«Вы когда-нибудь видели рождение Феникса?» Иван Брагинский видел. «Мой товарищ по оружию, любовь моя, темноглазый китаец, это был он.» «На войне, преодолевая трудности, » «Всегда стремиться к светлому будущему» Июнь 1950 года, Пекин — Янь, пришло письмо для твоей семьи! Когда Ван Янь вышла ранним утром, она случайно встретила молодого посыльного. Подпись и почтовый адрес на конверте были написаны по-русски. И адрес получателя действительно домашний. Ван Янь не знала русского языка, поэтому ей пришлось вернуться домой. В комнате было тихо, и единственный брат в семье, знавший русский, вероятно, все еще был в постели. Она осторожно толкнула дверь. — Яо, ты не спишь? Некрупная фигура сидела у окна. Молодой человек промолчал, он будто не услышал вопроса. В руках блестела медаль. Вдруг послышались тихие всхлипы. Положив письмо в свою сумку, Ван Янь тихо закрыла дверь. Янь видела эту медаль много раз. Она много раз спрашивала брата о ней, но он всегда молчал. — Скажи мне! Может быть, здесь есть любимая девушка? Ван Яо не возражал, видимо она действительно угадала. — Тогда семья этой девушки удивительная. Откуда она родом?» — Сестра, почему ты задаешь эти вопросы! — Молодой человек немного разозлился от стыда, его уши немного порозовели. Янь Ван увидела пристыженный и обиженный вид своего младшего брата, и ей стало смешно. — Просто… Возможно, я никогда больше не увижу этого человека…» — Сестра, сестра, когда мы будем есть? Ван Цзялун, 14-летний средний брат, потёр глаза и направился прямо в соседнюю спальню. Янь Ван и Ван Яо были заняты завтраком на кухне. — Ах, Цзялун, ты встал так рано. Мы готовим кашу, еще я купила соленых огурцов. Подожди еще немного… — Ха, Ван Сяомэй еще в постели! Ван Сяомэй, младшая девочка в семье, все еще спала, ей снился Чжуан Чжоу. Внезапно лицо философа перед ней исказилось и стало ее братом, и он дико рассмеялся. Сяомэй не смогла этого вынести и во сне ударила Ван Цзялуна по лицу. — Ван Яо, послушай… — Янь Ван тихо обратилась к брату. -А! Сяомэй ударила меня! — послышалось из спальни. — Вот, почтальон принес сегодня утром. — Янь достает конверт и передает парню, в спальне снова послышался шум — Цзян, Сяомэй, успокойтесь! Старшая сестра поспешила в соседнюю комнату. Ван Яо осмотрел письмо, провел пальцами по шершавой бумаге и перевернул конверт. «Отправитель: Революционная улица №3, Москва, Москва… Иван Брагинский… Иван…?!» -Ах! Ван Яо вскочил со стула от нетерпения. Он осторожно вскрыл конверт, как будто письмо было сделано из тончайшего стекла, словно если он уронит его, то оно разобьется на тысячи маленьких осколков. Он снова присел у окна. — Из Москвы… «Дорогой товарищ, почему ты все еще не веришь мне с моею медалью Почета? Скольких немецких дьяволов я убил за нее! Я искал тебя больше двух лет.» Ван Яо на секунду подумал, что было бы лучше, если бы это письмо действительно было стеклянным. «Конечно же я просто шучу! После Второй мировой войны начались волнения в Азии, на 38-й параллели. Презренные капиталисты пытаются развязать новую войну, которая касается нашей страны.» Ван Яо вспомнил о газетах, которые он читал в последние два дня, и, похоже, Иван писал о гражданской войне в Корее. Постоянно скучаю по тебе, Яо. Давай же обнимемся при встрече.» Можно было представить, как Иван выглядел в процессе написания письма. Яо привстал, обнимая воздух, словно Брагинский был рядом. «Знаешь, Аня спросила меня, испытываю ли я к кому-то чувства. Сказала познакомить ее с той девчонкой, намекая, что я уже в том возрасте, когда пора жениться. Я ответил, что никакой девчонки нет, ведь я люблю своего славного, юного товарища! Она так взбесилась! Да уж, девушки порой такие странные, совсем не слышат правды. Если бы я не был в курсе, я бы даже подумал, что она моя переродившаяся бабушка, ха!» Ван Яо засмеялся. Кажется, что у каждого слова есть температура, которая рассеивает туман, накопившийся в его сердце за долгое время. Он засмеялся, но тут же на глазах навернулись слезы. — Яо! Ты чего смеешься? Каша подгорает! — Янь Ван вернулась. Яо слегка растерялся, но тут же бросился снимать еду с огня. Янь была удивлена, что весь день, грустящий Яо, вдруг оживился и даже смеялся из-за письма. Когда Сяомэй пришла на кухню чтобы поесть, все уже разошлись по своим комнатам. На ее глаза попалось лежащее на столе письмо, она взяла его. — Яо, дорогой, ты так… важно для меня. … Маленькая девочка прочитала это бессознательно, и чем больше она это читала, тем более странным это становилось. Пока Ван Яо все еще был погружен в раздумья у себя в комнате, он услышал как Сяомэй прокричала: — Сестра! Сестра! Яо! У него есть возлюбленная!» Ван Яо молча сидел на кровати, готовый провалиться сквозь землю. Он совершенно забыл, что в школах Сяомэй и Цзялун добавили русский язык.