Волосы и глаза

      Обито с детства любил Осаку.       Этот город всегда ассоциировался у него с чем-то тёплым и радостным, как воспоминания о редких приездах в гости к сэнсэю на школьных каникулах. Они с Какаши много гуляли здесь. Тратили часы, пока все доступные взрослые были заняты, на бессмысленные во многом шатания по людным улицам. В детстве Обито знал Осаку почти так же хорошо, как Токио. Конечно, за десять с лишним лет город уже изменился, но Обито всё равно любил его и воспоминания о нём.       Доезжать сюда ему приходилось последний раз больше двух лет назад, но это было летом. От весенней Осаки он отвык.       Чёрные от влаги стены домов обступали со всех сторон, и ледяная морось быстро пробралась сквозь одежду холодом. Какаши повыше натянул маску и спрятал белые в темноте руки в карманы. Первым вышел в свет грязных вывесок центральной улицы квартала. Проезжающие мимо машины разбивали отражения ярких иероглифов в лужах, и блики слепили глаза.       На светофоре, голубой огонёк которого терялся в сыром тумане, их едва не обдало брызгами, и Обито посочувствовал сомкнувшейся ближе к дороге толпе. Усталые люди, прячущиеся в зонты и капюшоны, даже не отшатнулись в сторону, только испуганно вскрикнул где-то внизу ребёнок. Во вторник, самое начало очередной рабочей недели, основную массу толпы составляли служащие и сотрудники магазинов. Хоть каникулы ещё не кончились, на таких улицах по вечерам подростков было очень мало.       Стоило голубому человечку сменить под чёрным козырьком красного, люди, прижавшись друг к другу, двинулись наперерез тормозящим машинам. Обито схватил Какаши за рукав, и они с трудом пробрались сквозь толпу ко входу в отель. Двери сомкнулись за их спинами, наконец, отрезая от промозглого мартовского вечера.       Какаши по-собачьи встряхнулся.       — Добро пожаловать! — защебетала тонконогая девица лет двадцати, выглядывая на них из-за стойки, и Обито с улыбкой всунул ей всю папку документов, ненавязчиво прерывая зазубренную приветственную речь.       В душном номере пришлось открыть окно. Какаши подло сбежал от него в душ, оставив наедине с двумя рюкзаками и необходимостью звонить сэнсэю. Но вечер, опасно близкий к ночи, закончился вполне мирно.       До выставочного центра утром они добирались пешком. И в молчании. Обито, чудом разбуженный, просто спал на ходу. Какаши, похоже, наслаждался тишиной в его присутствии и не особенно это скрывал.       Огромный стеклянный купол, похожий на раскрытый веер, отражал вылезшее из-за облаков и уже порядком припекающее солнце. На парковке было не протолкнуться, и мужчины, не сговариваясь, свернули к боковому входу. Напоминающее несколько длинных ангаров и украшенное по фасаду панелями, здание напоминало лаборатории Орочимару и ощущалось немного зловеще в окружении дорог и многоэтажных домов.       Журналисты тоже столпились у автобусов стайками, но двери открывались только в десять утра, и ещё как минимум полчаса Обито предстояло провести в компании Какаши и уже идущего им навстречу инвестора. В случае чего Орочимару им бы не простил…

***

             Девушка была субтильной, куда ниже Обито, и положение не спасал даже высокий пучок из странно-синих волос. Она куталась в длинный белый свитер и напоминала маленькое облачко. Фигура в такой одежде терялась, но выглядывающие из рукавов узкие запястья и худые ноги в обтягивающих джинсах выдавали тонкие кости.       Обито приблизился, но девушка, смотрящая в планшет, даже не обратила внимания. Вблизи стали заметны лёгкие черты её лица, курносый нос и проколотая губа. Зубами она то и дело прикусывала верхнюю головку лабрета.       Пока журналистка не подняла голову, Обито не готов был дать ей больше двадцати лет. Но как только тень исчезла с её лица, а вопросительный взгляд упёрся в Обито снизу вверх, что-то в ней неуловимо изменилось.       — Добрый вечер, — высокий голос приятно звенел. — А я вас знаю, вы врач из Токио, да?       — Угадали, — чуть улыбнулся Обито, прислоняясь к перилам рядом с ней. Девушка спрятала планшет в огромную чёрную сумку, висящую у неё на плече, и уверенно протянула ему ладонь.       — Конан, — представилась деловито, и Обито назвал своё имя в ответ, не дожидаясь, пока цепкий взгляд опустится на торчащий из его кармана бейдж. — Вы тоже выступаете?       — В этот раз только слушаю, — Обито покачал головой. — Но на сегодня в любом случае всё закончилось, вряд ли за час свободного времени произойдёт что-то интересное.       — Я бы сбежала отсюда ещё утром, если бы не приехала с коллегой, — доверительно сообщила Конан, и Обито не стал скрывать усмешку.       — На самом деле, я примерно в таком же положении, — признался шёпотом в ответ, наклоняясь к девушке ближе. — Но, похоже, мне удалось сбежать. Не хотите воспользоваться этим и немного прогуляться?       Конан растерянно моргнула. Пальцы её крепче сжали ремешки сумки, и она огляделась по сторонам, будто ей срочно потребовалось кого-то найти. Отстранилась от Обито на шаг.       — Вы меня приглашаете? — переспросила, выдавливая напряжённую улыбку. Вся непринуждённость их короткой беседы улетучилась без следа. Обито пожал плечами. — Простите, у меня много планов на вечер, — натянуто сообщила ему Конан. Мышцы на её шее проступили под горловиной, так сильно она сжала челюсти в ожидании ответа.       До Обито дошло, и он тут же выставил между ними раскрытые ладони, в свою очередь делая шаг назад и увеличивая дистанцию ещё больше:       — Я не настаиваю, не волнуйтесь! Простите, если это звучало грубо…       — Ничего, — Конан неловко потёрла шею, и щёки её почему-то порозовели. — Я… Пойду. Ещё увидимся, Обито-сан.       Обито молча смотрел ей вслед, привалившись ограждению. Девушка быстро исчезла на улице, и до конца выставочного времени он её больше не встречал.       — Послезавтра утром уедем, с меня хватит этой биохимии. На третий день всё равно ничерта не будет, — сообщил ему Какаши вечером, когда они наконец-то вернулись в номер. Обито издал одобрительное мычание, зарываясь лицом в подушку, и замер. — В Нагое остановимся только, идейка одна есть. Эй, хватит помирать, ты ничего не делал сегодня.       — Отстань, — приглушённо фыркнул Обито. — Я соскучился по этой подушке, ты себе не представляешь как! Ну кто придумал, что работать надо рано утром? Все нормальные люди в это время хотят спать.       — Утром ты хочешь спать, вечером ты хочешь спать, когда же работать?       Соседний матрас заскрипел. Какаши зашуршал страницами книги.       — Если бы мне давали поспать утром, я бы вечером не хотел спать, — подняв голову, сообщил Обито и тут же упал обратно. Повторил: — Всё, отстань.       — Ты просто переобщался с людьми, — негромко поддел Какаши через несколько секунд, когда Обито уже почти поверил, что он замолчит.       — У меня такого не бывает, — пробурчал в ответ, — это у тебя социальная батарейка размером со стремечко. Сгинь.       Какаши хмыкнул, но действительно — о чудо! — умолк на остаток вечера, позволяя Обито наконец-то нормально выспаться.       А на утро он снова столкнулся с Конан, ещё не успев зайти на выставку. Она стояла у входа, завернувшись в длинный безразмерный плащ, и кого-то ждала. Обито доедал завтрак на ходу и только кивнул ей на приветствие. Какаши машинально повторил за ним и только спустя пару шагов, когда Обито прожевал, уточнил:              — Вы знакомы?       — Вчера поболтали, попытался подкатить к ней, — скороговоркой сообщил Обито, прежде чем снова вгрызться в последний шарик данго.       — Отшила? — догадался Какаши, пропуская его в основной зал. Стеклянная дверь закрылась за их спинами, отрезая от прохладного ветра, гуляющего у здания.       Конан ближе к вечеру нашла его сама. Может, конечно, они опять столкнулись случайно, но Обито предпочитал льстить себе и думать, что девушка наткнулась на него у выхода не просто так.       — Моё предложение ещё в силе, — хмыкнул Обито, когда она остановилась чётко рядом с ним и принялась рыться в своей огромной сумке, засовывая туда руку чуть не по локоть. Светло-карие глаза настороженно блеснули в болезненно ярком свете близкого к закату солнца, которое только-только выбралось из-за туч. — Я не кусаюсь, честно. Давайте просто пройдёмся.       Конан окинула его пристальным взглядом. Медленно выпрямилась, забросила сумку на плечо.       — А пойдёмте, — вдруг сказала с видом человека, соглашающегося на небывалую авантюру (вроде первого прыжка с парашютом), и продемонстрировала белозубую улыбку.       Какаши было всё равно, где друг проводит вечер, поэтому предупреждать его Обито не стал. Гудящий от обилия гостей конференции центр остался позади. Немного поблуждав по улицам, Конан сумела найти дорогу к набережной. Когда она остановилась на светофоре перед абсолютно пустой дорогой, Обито беззлобно поддел:       — Вы всегда такая умница или только когда люди смотрят?       Загорелся синий, и Конан ничего отвечать не стала.       Они долго гуляли вдоль Йодо. Какое-то время принимался моросить мелкий дождик, но пережидать его где-то Конан отказалась. Сначала Обито рассказывал ей какую-то ерунду по теме конференции, а потом слушал про её статью и работу.       Пару раз вскользь упомянув коллег, она пожаловалась, что хотела поехать в Осаку с братом, но «Нагато сошёл с ума и заболел прямо перед вылетом». Пришлось менять билеты и планы, Конан полетела с другим парнем, и на нужную конференцию они в итоге опоздали. Видимо, они хотели осветить в статье первый день. Обито и Какаши тоже пропустили торжественное открытие, но осознанно — они почти всегда приезжали на день позже, чтобы избежать суматохи. Привычка осталась ещё со времён поездок вместе с Минато.       — Ой, смотрите! Я раньше любила такие штучки, только не розовые, а голубые, — внезапно прервав свой рассказ, Конан указала на тележку со сладкой ватой, рядом с которой были разложены коробочки с леденцами. — Не помню, они, кажется, были с черникой, я просто обожала их. Каждый день ела. Ужасно расстраивалась, когда их перестали продавать в магазинах в нашем районе. А потом вот эти палаточки появились пару лет назад, но мне уже как-то не до сладостей было.       — Здесь только клубничные и вишнёвые, — заметил Обито, когда они подошли. Приветливая старушка поднялась со своего шаткого стула под зонтом и приготовилась принять заказ.       — Жаль. — немного поджала губы Конан. — Ничего себе, синяя сладкая вата! Жуть какая огромная…       — Дети в восторге, наверное? — спросил у старушки Обито, и та быстро закивала.       — Я тоже в восторге, обожаю всё синее, — усмехнулась Конан, продолжая разглядывать остальные сладости.       — По вам видно, — заметил мужчина. Конан, сначала даже не обратившая на его слова внимания, подцепила пальцами одну из своих прядей.       — А, вы про волосы? Это неудачный эксперимент с краской, они не должны были получиться такими, честно, я не планировала, — она эмоционально всплеснула руками. Старушка продолжала улыбаться, хитро поглядывая на Обито и привалившись к тележке. Похоже, стоять на ногах ей было уже тяжеловато. — Но потом я подумала, что это судьба, и не стала перекрашиваться. Я лет в тринадцать красилась каким-то тоником, но меня чуть не выгнали из приюта, поэтому теперь закрываю старое желание. И вообще… Чего вы смотрите? — запнулась девушка, поймав заинтересованный взгляд Обито. — Слишком много болтаю, да?       — Обычно это я спрашиваю, — признался он.       Конан немедленно возмутилась:       — Вы за полчаса сказали от силы двадцать слов!       — Я просто слушаю вас, — пожал плечами Обито и поспешно спросил, постаравшись опередить уже снова набравшую в грудь воздуха девушку: — Так что насчёт ваты?       — А? — удивлённо осеклась она. — Нет, что вы, это ерунда. Она же стоит как целая статья, я не настолько хочу её попробовать. Простите, — Конан слегка поклонилась старушке, но не было похоже, чтобы та обиделась.       Обито, уже положивший на тележку несколько купюр, напомнил:       — Я не предлагал вам платить за неё.       — Ого, кавалер, да? — Конан деловито скрестила руки на груди. — Ладно, можете купить мне вату. Но если она будет невкусной, съедите сам.       Он поднял на неё глаза, изумленно выгнув брови, с таким выражением лица и остался. Она какое-то время пыталась вести себя серьезно, но в конце концов не выдержала и рассмеялась.       Вручив ей самую синюю сладкую вату, старушка с поклоном пожелала:       — Хорошего вам вечера.       Конан изобразила комичный испуг, пытаясь поудобнее взять огромный шар и не испачкать пальто. Помахала на прощанье пожилой женщине освободившейся рукой:       — Спасибо, вам тоже!       От неосторожного движения сахар всё же попал ей на рукав и на волосы, но сияющего взгляда это совсем не испортило. Взяв девушку под руку, Обито потянул её за собой дальше по набережной. Ничего серьёзного, конечно, ждать не стоило, но они оба могли вполне приятно провести вечер.

⟨—⟩

      Конан писала ему весь вечер, а потом предложила встретиться. Возможно, Обито в её глазах отвечал недостаточно охотно, хотя в семье был всегда самым болтливым. То, что она настоит на ещё одном свидании, он не ждал. Ему казалось, их общение останется в Осаке. С Конан было приятно поговорить, здесь Обито её упрекнуть было не в чем. Но обычно он не заводил «курортных», как говорила Цунаде, романов. Да и сами девушки теряли к нему интерес сразу после отъезда.       Конан же заметно обрадовалась тому, что они оба жили в Токио. Не прошло и недели, как она попыталась вытащить Обито на вторую встречу, тонко намекнув на ужин. Особенного настроения ухаживать за кем-то или флиртовать у Обито не было, но его всю жизнь учили, что нельзя отказывать девушкам. И он согласился.       Это не давало ему покоя весь вечер. Особенно после того, как Рин в телефонном разговоре обронила:       — Я завтра хотела пройтись по магазинам. Какаши не сможет, ты же пойдёшь со мной?       Обито почти было машинально подтвердил её слова. Он всегда ходил везде, где она просила. Но вовремя осёкся.       — Прости, я тоже не смогу, планы отменить не получится, — вынужден был сказать он. Отказывать Конан было неприлично, тем более он сам ухаживал за ней в Осаке. Рин, разумеется, не обиделась и тут же отмахнулась. сказав, что вытащит с собой Куренай.       Но осадок остался. Повезло ещё, что Рин не пришло в голову спросить, какие-такие планы Обито никак не может отменить даже ради неё. Почему-то казалось, будь на его месте Какаши, она бы непременно попыталась вызнать подробности.       Размышления занимали его настолько, что он даже не сразу заметил, как пристально на него смотрит сэнсэй. Наруто только что ушёл, прихватив с собой рыжую образину, по нелепой случайности именуемую котом. Обито толком даже не помнил, о чём парень говорил, он пропустил его слова мимо ушей.       — Вы чего, Минато-сэнсэй? — улыбнулся он, поймав чужой подозрительный взгляд.       — Ты немного странный в последнее время, — заметил Минато. — Что-то произошло на конференции?       — Что там может произойти? — пожал плечами Обито. — Как обычно, ужасная скука, — это было чистой правдой. — Могу поспорить, Какаши просто не хотел страдать один, — сэнсэй понимающе прикрыл глаза, и Обито поспешил перевести тему. Говорить про конференцию ему совсем не хотелось, он и так думал об этом весь день. — Вы знаете, вот в Осаке всё уже такое зелёное, а у нас только грязь, это несправедливо.       — Там было солнечно, — только и ответил Минато. К счастью, расспрашивать дальше не стал.

***

      Второе свидание с Конан состоялось в тихом кафе. Они встретились около полудня, немного прогулялись по улицам Токио — это было сложнее, чем в Осаке, из-за огромного количества спешащих куда-то в будний день людей. В выходной плотность была бы ещё больше, поэтому Обито в который раз поблагодарил про себя суточный график работы. Конан нужно было доехать до своей конторы только вечером, но она вполне могла работать из любой точки города, пока дело не касалось вёрстки статей.       Отказ Рин был землетрясением в картине мира Обито. Он чувствовал, что по-своему предаёт её. Но катастрофы не случилось. Подруга не обиделась, а день, к удивлению Обито, не был испорчен. Обычно его свидания не проходили слишком удачно.       Но общаться с Конан было легко. Мужчина явно был ей интересен, она охотно задавала вопросы и отвечала на его собственные. Смеялась над шутками, эмоционально жестикулировала и заполняла собой всё пространство вокруг них. Обито не обращал внимания на людей, сидящих за соседними столиками, и даже ненадолго оставил свои мысли о Рин, настолько его увлекла беседа с девушкой.       Они провели вместе несколько часов. И проболтали бы ещё дольше, если бы Нагато, тот самый друг, не принялся обрывать Конан телефон с почти истеричными просьбами приехать. Даже глухонемой бы понял, что в редакции что-то случилось, поэтому Конан и Обито вынуждены были распрощаться. Но о проведённом времени мужчина ничуть не жалел. Вызвав Конан такси, он машинально согласился, когда она попросила:       — Позвони мне вечером, а то я боюсь, что закручусь и забуду.       Машина уехала, а Обито остался стоять на тротуаре и смотреть на снующую мимо толпу.       Почти вся его жизнь до этого была связана с семьёй, и он никогда не был против. Ему было комфортно в обществе Рин и Какаши, других друзей он заводить не стремился. Иногда пользовался теми связями, которые создавали за него. Со всеми знакомыми он общался одинаково доброжелательно, но всегда держал дистанцию- сказывалось воспитание Минато-сэнсэея, тоже довольно нелюдимого, но всегда вежливого и внешне приятного в общении.       В детстве Обито часто пытался прилипнуть к людям, но связи крепче, чем с Рин и Какаши, так ни с кем и не сложилось. В более взрослом возрасте он повторял этот же сценарий в отношениях, ни с одной девушкой так и не удалось зайти далеко. Чувство лёгкой взволнованности после обеда в компании Конан было довольно новым. Обычно он не так быстро прикипал к малознакомым людям.       Так начались их встречи — регулярные, но неизменно тихие. Обито, привыкший обо всём рассказывать друзьям, внезапно обзавёлся личным пространством (и пока не очень понимал, что ему с ним делать). Сообщать Рин о новой подруге он не хотел, а Какаши передал всё лишь в общих чертах, воспользовавшись тем, что друг никогда не лез к нему в голову слишком настойчиво.       В каком-то смысле ему повезло, что Конан оказалась инициативной. Она сама предлагала встретиться и часто сама планировала свидания. Сам Обито не всегда успевал подумать о необходимости общаться, и многие девушки раньше отваливались от него именно поэтому — он привык достаточно надолго погружаться в работу и удовлетворяться только общением с Рин, Какаши и семьёй Минато. Обито не всегда понимал и мог проявлять интерес так часто, как хотелось бы девушкам. С Конан беспокоиться об этом не приходилось — она интересовалась им сама и её ничуть это не смущало.       Через неделю или две Обито с удивлением заметил, что начинает ждать общения с ней, даже если речь шла о телефонном разговоре.       Близкие явно что-то заподозрили, но молчали, а Обито и не спешил распространяться. Ощущение, что он в чём-то обманывает Рин или предаёт её, постепенно сошло на нет, и Обито расслабился. Он немного завидовал напористой прямолинейности Кушины, ему бы такая тоже не помешала. К счастью, именно это качество было очень свойственно Конан. Это было первым, о чём Обито подумал, когда после семейного вечера Кушина абсолютно спокойно спросила у Цунаде:       — А ваш племянник случайно не отвезёт нас домой?       Цунаде немедленно гаркнула:       — Минато! — и прошествовала мимо Обито вглубь дома, намереваясь найти этого самого племянника побыстрее.       — Эй, я думал, вы останетесь на ночь, — позвал Обито, выглянув из окна. Наруто, зябко мнущийся рядом с матерью, тихо фыркнул, когда Кушина отмахнулась:       — Мне нужен городской воздух, иначе умру от отравления кислородом.       — Всё ясно, — рассмеялся Обито, присаживаясь на подоконник.       Кушина восхищала его в детстве и не переставала сейчас. Подумалось, Конан была на неё чем-то смутно похожа. Такая же яркая, такая же прямая и упрямая. задумавшись об этом, Обито даже не заметил, как Минато вышел к ним.       — А ты останешься на ночь? — спросила его Кушина. Сэнсэй подхватил её за локоть и пообещал:       — Сделаю, как скажешь. Кивнул сыну в сторону открывшейся машины: — Поехали. Поздно уже.       — Надеюсь, завтра тебе никуда не надо, — расслышал Обито заговорщический шёпот Кушины. Наруто снова фыркнул.       Обито проследил, как они садятся в машину, прежде чем закрыть окно.       — Чего улыбаешься? — спросила внезапно выросшая за его плечом Цунаде. — Иди посуду мой, обещал же. Улыбается он. Влюбился, что ли?       — Не знаю, — развёл руками Обито, но женщина от него только отмахнулась.

⟨—⟩

      — Минато-сэнсэй про тебя спрашивал.       Обито чуть не подавился лапшой, напряжённо уточнил:       — Про что?       Ещё не хватало, чтобы Минато узнал, как они с Асумой запороли пакет документов и перепечатывали листы на цветном принтере, чтобы никто не заметил ошибок в штампах и датах. В конце концов сэнсэй сам виноват, стоило за ними перепроверить! В третий раз.       — Про Осаку, — отозвался Какаши, и Обито выдохнул. — Когда узнал, что Итачи у меня ночевал. Я сказал, что ничего не знаю. Сказал, что ты в порядке и страдаешь рефлексией.       — Да мог бы и не врать, — пожал плечами Обито, возвращаясь к еде. — Я же вроде как не скрываю.       — Но и не афишируешь, — справедливо уколол друг. — Определись уже. Или скажи всем, или, если не хочешь, чтобы кто-то знал, прекрати мечтать о своей подружке с таким отключенным лицом. Как её, Конан?       — Пока ты продолжаешь спать со старшими братьями знакомых нам подростков, мне бояться нечего, — вернул Обито. — На фоне тебя на меня никто внимания не обратит.       — Не скажи.       — Ой, отстань. Потом скажу. Я им не вру, я же не говорю, что у меня никого нет.       — Придурок, — заключил Какаши, но донимать как всегда не стал.       А не стал, вообще-то, зря. Может, Обито бы его послушал и рассказал бы. Кому-нибудь. Точно не с Рин бы начал, скорее всего, с сэнсэя. А поскольку Какаши не настоял, всё получилось, как получилось.       Дело было в том, что через пару дней после этого разговора Обито потащил Конан с собой на обед в прибольничный парк. Он готов был поклясться, что Рин не должна была работать в этот день, у неё не стояло смены. Но то ли он что-то перепутал, то ли она решила с кем-то поменяться… Когда она подошла к сидящим на лавочке Конан и Обито, мужчина даже сначала не понял, что к чему. Машинально поднял голову и поздоровался с ней, и только потом осознал, кто перед ними стоит.       — Доброе утро, — приветливо улыбнулась Конан, аккуратно выворачиваясь из-под обнимающей её руки мужчины.       Прокашлявшись, Обито представил:       — Конан, это моя лучшая подруга, Рин.       — Ты не говорил, что у тебя такая красивая девушка, — упрекнула Рин, тоже улыбнувшись Конан. На фоне её улыбки улыбка Рин казалась блёклой.       Конечно, эго Обито потешило бы, если бы подруга разозлилась на него или показала хоть какую-то эмоцию. Это означало бы, что Рин не всё равно. Что, возможно, у неё всё это время были хоть какие-то, хотя бы скрытые чувства к Обито. Но Рин не разозлилась. Рин было всё равно. И Обито пока не понимал, лучше себя из-за этого почувствовал или хуже.       — А вы работаете вместе? — Конан с интересом осматривала Рин, накинувшую куртку прямо на халат. — Как здорово!       — А вы отлично смотритесь, — не осталась в долгу Рин. — Простите, я сейчас спешу. Как-нибудь поболтаем, — Конан с готовностью пожала протянутую узкую ладонь. — До встречи, Обито!       Как только Рин отошла, девушка тут же заметила:       — Она такая милая. Давно вы дружите?       — С детства, — ответил Обито, машинально провожая Рин глазами. Она, так ни разу и не обернувшись, скрылась за оградой парковки. Конан бережно сжала руку Обито и заглянула в лицо внимательным взглядом.       — Что-то не так? Ты не хотел, чтобы она нас видела?       — Просто я никому ещё не говорил, что у меня появилась девушка, — усмехнулся Обито, наконец, вернув взгляд Конан. В отличие от Рин, она уходить совсем не планировала, поэтому явно заслуживала чуть больше внимания. — Не обращай внимания, — весело попросил он. — Хочешь, пойдём куда-то перекусим? У меня есть ещё минут сорок, прежде чем ребята из дежурки тоже начнут падать в голодные обмороки и проситься на перерыв.

***

      — Я сегодня видела твоего учителя, — сообщила Конан, упав ярдом с ним на диван и протянув один из стаканчиков кофе. Отхлебнула из второго большой глоток и добавила: — Намиказе-сана.       Обито невольно нахмурился.       — Где?       — Около универа, когда Карин забирала, — пожала плечами Конан. — Вспомнила, откуда его знаю: мы как-то делали материал про его друга, Джирайю. Одна из первых наших статей, прикольный старик.       Обито рассмеялся. Карин, сидящая на другом конце однокомнатной квартиры Конан, перестала жевать жвачку и подняла на них глаза. Даже стянула с одной стороны наушник.       — Джирайя вообще-то почти его родственник, он дедушка Какаши. Они с тёткой Минато — лучшие друзья.       — Прикольно, — улыбнулась Конан. — Токио вроде полон народу, а в итоге оказывается, что почти весь город знаешь.       Карин потеряла к ним интерес и снова, поправив наушники, уткнулась в телефон. Обито мало с ней общался, они и виделись всего пару раз, так что о девочке он почти ничего не знал. Только недавно выяснил, что она учится вместе с Наруто.       Когда он рассказал про бабушку и то, как оказался в семье сэнсэя, Конан поведала свою историю. Два её брата, Нагато и Яхико, оказывается, не были ей родными, как Обито думал до этого. Они дружили с раннего детства и держались друг за друга даже после выпуска из приюта. Конан даже стала опекуном Карин, младшей сестры Нагато, когда им обоим исполнилось девятнадцать. Потом они вместе закончили университет и открыли редакцию, стали собирать вокруг себя людей. В шутку звали это своим семейным бизнесом. Хотя Обито понимал: для трёх сирот эта фраза была куда большим, чем просто шуткой.       — Ты журналистка, это не удивительно, — запоздало отозвался он. — И что ты ему сказала?       — Да почти ничего, — пожала плечами Конан. — Про Джирайю и всё. Ты им так и не скажешь? Боишься, пристанут?       Обито этого, конечно, не боялся, но Конан была недалека от истины, поэтому он просто кивнул. Торопить его девушка не стремилась, они вообще сошлись в этом вопросе удивительно мирно. Одному из своих братьев она тоже ещё ничего не рассказала.       — Покажи мне эти десять страниц, — вздохнул Обито, вспоминая их последний телефонный разговор. — Может, я немного разбираюсь в статьях.       — Ками, — страдальчески выдохнула Конан, раскрывая стоящий у неё на коленях ноутбук. — Ненавижу это.       — Я не фанат публицистики, но в своё время много читал, — продолжал Обито, не обращая внимания на её протест. Черновик статьи она ему всё же вручила. — Так я хоть что-то понимал, в отличие от зубрёжки учебников.       — Было сложно? — - сочувственно вздохнула Конан. Они редко обсуждали учбу Обито, особенно университетские годы.       — Кошмарно сложно, — признался он. — Но я хотя бы не был со всем этим наедине, как ты. Правда, я читал, а ты пишешь, мы по разные стороны баррикад. Давай так, я прочитаю и попробую понять. Если получится быстро вникнуть, значит, это классно, и ты отправишь. А если нет… — он потянулся к погрустневшей Конан и аккуратно поцеловал её в щёку. — Придумаем что-нибудь.       Девушка всё же немного улыбнулась.       Когда он погрузился в чтение, она деловито хлопнула себя по коленям и встала.       — Закажем еды? Эй, Карин, вылезай из телефона!       Идиллия разрушилась быстрее. чем хотелось бы. Какаши позвонил следующим утром. Девочки ещё спали, и Обито выбрался на балкон, торопливо натягивая водолазку.       — Чего тебе? — спросил невежливо. — Я ж тебя предупреждал, что хочу сменами поменяться, не надо на меня сейчас наезжать.       — Я по другому поводу, — слишком уж серьёзно ответил Какаши, и настроение у Обито испортилось от его тона заранее.       — Что случилось? Кто умер? — невесело пошутил он. Какаши немедленно вернул:       — Потенциально — ты. Рин проболталась Цунаде про вас с Конан. Да, я ей сказал, но прежде чем ты меня обвинишь в всех грехах…       Настал черёд Обито прерывать друга.       — Забудь, Рин и без тебя нас с Конан видела, — вздохнул он. — То, что ты трепло, не новость, Бакакаши. Цунаде жаждет моей крови?       На той стороне что-то зашуршало, послышались тихие шепотки, и через некоторое время Какаши с сомнением ответил:       — Вроде как она сказала «Ну я с ним разберусь», больше ничего. Ты же никого не убил, ей не на что злиться.       — Я скрыл от неё шикарную сплетню, — напомнил Обито. — Это хуже, чем убийство.       Разговор пришлось сворачивать, потому что проснувшаяся Конан уже обеспокоенно постучала ему из комнаты в стекло.       — Катись к Цунаде, пока она план мести не придумала, — посоветовал напоследок Какаши и отключился. Высказав в тёмный экран несколько не очень вежливых слов, Обито поспешил вернуться в квартиру. Волновать Конан его семейной ерундой точно пока не стоило.       К Цунаде-саме он всё же поехал.       Знакомый с детства двор на этот раз выглядел как домик ведьмы из страшной сказки. Когда Обито вошёл, в коридоре царила угнетающая тишина. Но, стоило хлопнуть дверью, со второго этажа тут же послышалось недовольное:       — Кого там ещё принесло?       Машины Рин не было, значит, она уже уехала, если вообще оставалась ночевать. Каких гостей выпроваживала Цунаде до Обито, оставалось загадкой, потому что больше никто не сунулся бы сюда в девять утра.       — Это я, — позвал Обито, прежде чем женщина успела появиться на лестнице. Она остановилась, окинула его пристальным взглядом прищуренных глаз и мрачно постановила:       — Явился.       — Каюсь, — Обито поднял руки в сдающемся жесте. — Надо было рассказать. В свою защиту скажу, что как всегда не подумал! Годится? — с надеждой спросил он, закончив.       Цунаде, скрестив руки под грудью, медленно спустилась к нему и окинула ещё одним пристальным взглядом.       — Годится, — протянула, наконец, когда Обито уже успел решить, что следующий суп в этом доме сварят из него. — Но то, что твоя распрекрасная Рин узнала обо всём раньше меня, я тебе так просто не прощу, учти, — Обито невольно сглотнул. Хлопнув его по плечу так, что заныли мышцы, Цунаде велела: — Пошли, недоразумение. Расскажешь, кого там угораздило с тобой связаться. И чтобы в подробностях!       Тут она слегка дёрнула его за воротник рубашки, и Обито, скосив глаза на своё отражение, увидел след сливовой помады Конан на светлой ткани. Цунаде смерила его насмешливым взглядом, но ничего больше не сказала и молча удалилась на кухню.

⟨—⟩

      — Эй, что случилось? — поинтересовался Обито, хлопнув Наруто по плечу.       Минато и Какаши одновременно обернулись на его голос. Судя по тому, как сэнсей недовольно хмурился, присутствием Конан он доволен не был. Журналистов он всегда недолюбливал, а девушка, наверное, попадалась ему на глаза слишком часто, поэтому Обито поспешил вмешаться.       — Всё в порядке, мы тут поболтали немного, — невинно улыбнулась Конан. Тут же вдогонку упрекнула: — Ты опоздал на двадцать минут.       Обито почти почувствовал, как его макушка начинает дымиться от взгляда сэнсея. Он рассказал обо всём Цунаде и был уверен, что она тут же передаст свежую сплетню буквально всем. Но, похоже, ни она, ни Рин так ни о чём и не рассказали Минато и Кушине.       Похлопав себ по карманам, Обито смущённо сообщил:       — И только что вспомнил, что забыл ключи от машины в раздевалке.       — Ты невозможен, Обито, — Конан красиво закинула ногу на ногу. Выражение её лица ясно говорило, что его оправдания её не волнуют.       — Ещё минута ничего не стоит, раз ты уже сидишь здесь двадцать! — заявил Обито, здраво рассудив, что это ситуация уже не могла стать более неловкой.       Оставил другу рюкзак и сбежал.       Тянуть время он не стал, за ключами вернулся в рекордные сроки. Но, пока он пересекал парковку, лицо Минато довольнее выглядеть не стало, и это немного напрягло. Зато Конан заметно смягчилась.       — Где ты ходишь? — посетовала уже в шутку и пружинисто поднялась на ноги.       — Я здесь, здесь, — пробормотал Обито и, смущённо потирая шею, вручил ей ключи. — Подожди меня в машине, ладно? — когда она отошла на достаточное расстояние, он набрал в грудь воздуха, но так и не придумал, что сказать. Поэтому, шумно выдохнув, просто пообещал: — Я потом вам всё объясню, сэнсэй.       Минато окинул его тяжёлым взглядом и медленно ответил:       — Да ты и не обязан мне ничего объяснять.       Тут Какаши некстати обрёл дар речи и подозрительно аккуратно начал:       — Обито, по-моему она всё же немного…       — Агрессивная, — без труда догадался Обито. Все мысли Конан насчёт его сложной и разной семьи он знал и примерно представлял, в чём мог заключаться разговор этой троицы.       — Ты заметил? — издевательски приподнял брови Какаши, и Обито фыркнул:       — Ну да, я же не слепой. До завтра всем.       Для приличия он дождался кивка сэнсэя, прежде чем сбежать во второй раз.       Конан, невозмутимо ждущая его в машине, только невинно хлопнула ресницами, когда он, плюхнувшись на сидение, поинтересовался:       — Чего ты им сказала?       — Ничего такого, — сдалась Конан, когда он скорчил умоляющую рожицу. — Если нужно, я потом извинюсь. Ты же возьмёшь меня с собой на годовщину?       — Конечно, — ответил Обито, не раздумывая.       И только потом осознал, что действительно хочет, чтобы она пошла с ним. И не важно, какую реакцию и у кого вызовет её появление. Не важно, кто увидит её и что подумает. Обито хотел, чтобы она была с ним. В паучьем гнезде его сумасшедшей семейки, да и вообще по жизни. Как можно дольше.