Восемь дней до Рождества

К утру Снейп понял: пытаться облегчить своё состояние умиротворяющим бальзамом оказалось крайне неудачной идеей. Стало только хуже, к боли прибавились тошнота и крайняя степень заторможенности: чтобы попасть головой в ворот свитера Снейпу понадобилось минут пять. А сколько времени он в непонятном отупении смотрел на полку с зельями, так, словно за ночь там могло появиться нужное снадобье, и вовсе подсчёту не поддавалось. Но, увы, кроме экспериментального противокошмарного, запаса умиротворяющего и бодроперцового, а так же одиноко стоящего флакончика желудочных капель там ничего не было. К сожалению, наивное предположение, что профессиональный зельевар может на скорую руку сварганить себе что угодно: от Феликс Фелицис до укрепляющего раствора, было весьма далеко от действительности. Например, лавандовый настой — самое верное средство от головной боли — настаивался тридцать дней, использовать для него можно было лишь свежие цветы — ни сухие, ни замороженные для этих целей не годились. Лаванда зацветала только в июне, и до этого времени любая хворь успела бы либо пройти сама, либо свести в могилу. На кухне Снейп выпил воды — и чай, и кофе казались одинаково отвратительными на вкус. Лежавшее на столе перо наводило на мысли о мисс З. Пора было решаться хоть на что-нибудь. Сколько там осталось дней до Рождества? Вспомнить не получалось. Даже взгляд на календарь не помог… Он достал открытку и вывел на ней косую строчку: «Сколько дней осталось до Рождества?» — ничего не произошло, и Снейп, подумав, добавил подпись: «С.» Ответ пришёл почти сразу. «Послезавтра Сочельник. А почему вы спрашиваете? Что-то случилось? Беспокоюсь за Вас. З.» Отлично, значит, сегодня встречаться с З. не обязательно. Они ещё успеют сделать это позже. Если она, конечно, согласится. Снейп обмакнул перо в чернильницу. «Потом…» — он хотел написать «объясню», но слишком долго медлил, и с конца пера сорвалась крупная чернильная капля. Снейп с недоумением смотрел на расплывавшуюся кляксу. Он, конечно, мог бы попробовать убрать её «Эванеско», но кто знает, как артефакт взаимодействует с палочковой магией? От одной попытки это осмыслить виски сжало ещё сильнее. Так что он оставил всё как есть и, поставив подпись, дождался, когда открытка в очередной раз исчезла. Об аппарации не стоило и думать. Мысль о поездке до Косого переулка тоже казалась невыносимой, но купить приличное зелье можно было только там. Спускаясь по лестнице, он остановился на площадке третьего этажа и неуверенно нажал на кнопку звонка одной из дверей. Ему открыла миссис Бёрд, довольно хмурая, зато в весёленьком зелёном свитере. — Вам, наверное, нужен мой муж? Мистер Бёрд выглянул из-за её плеча. Привычная доброжелательная улыбка сползла с его лица, уступив место какому-то беспричинному удивлению. — Снейп! Сосед! С наступающим Рождеством! — И вас, — выдавил из себя Снейп. Он хорошо относился к Бёрдам и даже приготовил для них подарок к Рождеству, не большой, в рамках приличий, чтобы проявить уважение, но не дать поводов к сближению. — Помнишь, ты говорил заходить, если что понадобится. — Конечно. — У тебя нет обезболивающего? Не уверен, что смогу сейчас дойти до аптеки. Дверь закрылась, и Снейп остался ждать, прислонившись спиной к стене. Магловские лекарства, в отличие от магических, действовали и на волшебников тоже. Просто не приносили таких быстрых результатов, к каким привыкаешь, пользуясь преимуществами магии. Наконец дверь квартиры открылась и Бёрд вынес ему стакан с чем-то шипящим. — У нас только аспирин. Но ничего другого тебе без рецепта и не продадут. Снейп в несколько глотков осушил стакан и прикрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям. — Спасибо. — Может быть, зайдёшь? — как-то неуверенно предложил Бёрд. — Куда это ты собрался в таком виде? — Не стоит, — сказал Снейп и вернул стакан. Только оказавшись на улице, он понял почему Бёрды вели себя так странно: оказывается, он надел не пальто, а свою старую мантию. За столько лет жизни в этом доме он впервые так глупо прокололся. Аспирин подействовал: пусть боль и не прошла совершенно, но будто заглохла. Снейп ощущал, словно голову ему забили ватой и не сказать, что это было очень приятно, но по крайней мере позволило добраться до Косого переулка без происшествий. Вести светские беседы с мистером Малпеппером он сегодня был не готов, так что отправился напрямик в «Слизень и Джиггер». В торговом зале царила блаженная полутьма, да и народу не было. Арсениус Жиг, хозяин аптеки, вертелся вокруг какой-то ведьмы в фиолетовой мантии. Она стояла спиной к выходу, поэтому её лица Снейп разглядеть не мог. Зато голос узнал. — Месяц назад антисглаз стоил двенадцать кнатов за унцию. — Новая формула, мэм, — разливался соловьём Арсениус. — Теперь эта мазь не только защищает от сглаза, но и смягчает кожу. Все ведьмы просто в восторге. Сама Августа Лонгботтом воспользовалась этой мазью и её никто не узнаёт. Помолодела по меньшей степени на пятьдесят лет. — Но я не хочу, чтобы меня не узнавали… Вы больше не варите по классической формуле? Мерлин помоги, она была всё такой же дотошной. — Может быть, на складе осталась дюжина баночек, — кисло признался Арсениус. — Они не пользуются спросом, так что я даже не выставляю их в зал. Мы планируем снять их с производства. — Оформите мне доставку на дом, — командных ноток в голосе Гермионы с возрастом стало ещё больше. Привыкла, верно, у себя в Министерстве. — Всего, что осталось от старой партии. Аптекарь что-то записал у себя в блокноте. — Сделаем в лучшем виде. — И ещё мне нужно зелье от головной боли… Что вы можете посоветовать? Арсениус принялся перечислять все обезболивающие зелья, для красного словца — или в целях рекламы — вворачивая фамилии своих именитых покупателей… Снейп, стоявший в тени одного из стеллажей, тихонько сатанел от каждого следующего названия. — А какое из них эффективно для простецов? Этот вопрос поставил Арсениуса в тупик. — Разве что универсальное всеукрепляющее… — неуверенно предположил он. — А разве оно обезболивает? Оно же противовоспалительное, — определённо, с годами она стала ещё более невыносима. — Не только, мисс Грейнджер, — не удержался Снейп от едкой реплики. Гермиона обернулась и уставилась на бывшего учителя расширенными то ли от ужаса, то ли от изумления глазами. — Но вашим магловским родственникам оно вряд ли поможет. Простецам от головной боли выписывают аспирин или лизиновую соль. Уж вы-то с вашим происхождением должны были бы об этом знать. — А вы всюду приплетаете происхождение? — парировала она. Глаза Гермионы подозрительно блестели, словно она собиралась расплакаться. — В Аврорате в курсе ваших взглядов? — Я их никогда и не скрывал, — каждое слово отдавалось болью в его многострадальной голове. Пожалуй, ему стоило бы лучше подбирать выражения, но что сказано, то сказано. — И в отличие от вас, я не брезгую немагической медициной. — Он обернулся на Арсения: — Выдай мисс… миссис Уизли лавандовый настой. Это двухкомпонентное зелье, а они, как правило, действуют и не на волшебников. По крайней мере с ним она не убьёт никого из своего семейства… — Что вы себе позволяете… — задушено прошелестела Гермиона. Снейп полностью проигнорировал её реплику. С него было достаточно: — И прибереги пузырёк для меня, на случай если она захочет выкупить все запасы. — Для тебя что угодно, Северус, — залихвацки подмигнул аптекарь. — Так вы будете брать лавандовый настой, мэм? — Да. Один пузырёк, пожалуйста. — Двадцать кнатов. Добавить к вашей доставке? — Я хотела бы забрать сейчас, — Гермиона достала кошелёк и отсчитала нужную сумму. Пока Арсениус запаковывал пузырёк, Гермиона повернулась к Снейпу. — Кажется, я должна вас поблагодарить, профессор. — Совсем не обязательно, — процедил он сквозь зубы. — Я заботился не о вас, а о случайных жертвах ваших благодеяний. Гермиона опустила голову. — Вы всё так же грубы, как прежде. Снейп ничего не стал отвечать на это умозаключение. Он вообще уже жалел о том, что заговорил с гриффиндорской всезнайкой. Кто вообще тянул его за язык? — Но тем не менее, вы мне помогли, — продолжила Гермиона. — Я бы хотела, чтобы вы приняли участие в курируемом мной проекте. Мне кажется, вам неверно передали. У меня и в мыслях не было вас принуждать… — В таком случае, мне очень жаль, что у вас не хватило ума догадаться, что я никогда не соглашусь работать под вашим началом добровольно, миссис Уизли, — прошипел Снейп. — Оставьте уже меня в покое. *** Дома он даже не стал раздеваться, заполнил стакан водой из-под крана, накапал настоя, выпил и замер, ощущая, как отпускает боль, как, освободившись от её оков, проясняются мысли, как тело вспоминает о своих потребностях. — Великолепно, — пробормотал он. Именно в такие моменты он вспоминал, что восхищало его в зельеварении. Снейп чувствовал себя вусмерть уставшим — ничто не выматывало его так, как боль, но было кое-что, что ему не хотелось откладывать назавтра. Он отыскал открытку — по счастью, за время его отсутствия она успела вернуться, скользнул глазами по новым строкам: «Буду ждать ваших объяснений. Искренне обеспокоенная З.» Обмакнул перо в чернильницу (завтра надо непременно купить полдюжины авторучек про запас) и, стараясь писать поразборчивее, вывел: «Из-за затянувшегося приступа головной боли утром мне с трудом давалось письменное изложение мыслей. Виню в этом лишь себя самого: помню, Вы упоминали, что опасаетесь проклятий и сглаза, я же благополучно извожу себя сам без помощи недоброжелателей. Признаюсь, испытываю что-то вроде стыда за то, что заставил Вас волноваться — насколько я помню, моё утреннее послание выглядело максимально нелепо. С надеждой на скорый ответ, уважением, сожалением и пр., С.» Как только открытка исчезла, Снейп достал последний из оставшихся телеужинов из-под охлаждающих чар, съел его, даже не разогревая, и отправился спать, не обращая внимания на то, что за окном ещё даже не стемнело.