История одного Рождества

Пожалуй, этот сочельник запомнится мне надолго. И нет, вовсе не потому, что у моего парня матч. Да, именно матч, который был назначен на пять вечера двадцать четвёртого числа, в день, когда все нормальные пары готовятся к началу проводов уходящего года, закупаясь шампанским и мандаринами. Не знаю, почему, но этот дурачок согласился. То есть, я знаю, что выбора у него не было, всë-таки их команда готовилась к этой игре с начала семестра, но... Как же я злился. Ужасно злился. И сейчас злюсь. Не на Джина, нет. На тех, кто назначил этот дурацкий матч. Если б ни они, я бы давно грелся в объятиях, наслаждаясь горячим какао, но вместо этого приходится мчаться по холоду к спортивной арене универа, чтобы выполнить своё обещание. Обещание встретить, если он одержит победу. Слово дороже золота, а моя любовь крепче ненависти к организаторам студенческих соревнований. Я бегу, не обращая внимания на гололедицу и начавшуюся отдышку. Поскальзываюсь, едва не падаю, взвизгивая, наверное, слишком громко, если судить по лицу проходящей мимо женщины. Бегу, боясь опоздать. Проверяю время каждые три минуты и в итоге успеваю вовремя. Спортсмены уже расходятся. Кто с наградами в виде блестящих медалей и бумажных грамот, а кто с кислой миной на лице, явно недовольный проигрышем. Ну ничего. Проигрывать тоже кому-то нужно. Между прочим, если б ни один единственный проигрыш футбольной команды нашего универа, мы с Джином не встретились бы. Как это было? Честно говоря, сам до сих пор задаюсь этим вопросом. Но, вроде как, он очень устал в тот день. Так отчаянно старался отбить мяч у соперников, что выдохся. Вот и пошёл к автомату с напитками, что за углом спортивного зала, воды купить. А меня в тот самый момент чморили выпускники. Подкараулили после физ-ры и, не дав переодеться, потащили за тот самый угол на "разборки". Внешность им моя не приглянулась. Мол, не годится второкурснику с золотыми браслетами по универу расхаживать, а с серьгой в виде креста похож на педика. Это самое приятное из того, что мне пришлось услышать в свой адрес. Так вот Джин, заметив происходящее, бросился меня защищать. Я даже не просил помощи, а из-за геройства ему такой фингал смачный поставили, что потом пол месяца на панду был похож. Познакомились, договорились встретиться вне учёбы, и как-то оно само закрутилось. Целоваться в университетском туалете, конечно, приятно, в особенности, если вместо физкультуры, но когда он предложил мне встречаться основательно, стало в разы приятнее. Смущались оба, как влюблённые школьники. Ну, отчасти я по-прежнему ощущаю себя именно школьником, но быть его парнем – это что-то невероятное. В смысле, что я как кусочек дорогого голландского сыра, плавающий в чашке растопленного сливочного масла высшего сорта. Вот настолько Джин заботится обо мне. На руках носит, буквально. С уборкой помогает. В аптеку бегает, когда мне плохо. Ну и не только, когда плохо... Живём вместе уже второй год. Как так вышло, что годовщина за три дня до Рождества, не знаю. Всё у нас не как у обычных пар. Но это даже здорово. Сегодня вот я пудинг приготовил, а завтра утром он мне массаж делать будет в качестве извинения, тот самый, о котором вы подумали. А вообще, нет ничего лучше, чем обниматься спросонок, целуясь и ворча друг на друга из-за перетягивания одеяла. Мой чемпион. Стоит с кубком в руках, счастливый. Улыбка до ушей. Волосы взъерошены. Потный и липкий. Люблю его больше жизни. Он, как меня замечает, запыхавшегося и покрасневшего, так сразу кубок кому-то из товарищей передаёт и бежит навстречу. Обожаю, когда он на руки поднимает прилюдно. Мы обнимаемся и, по классике жанра наших продолжительных отношений, приветствуем друг друга чередой коротких поцелуев. Его друзья ржут над нами, ну и пусть. Зато я и Джин счастливы. Мы уходим с арены, держась за руки. Болтаем о результатах матча и моей готовки в одиночестве. Он покупает мне горячий какао в павильоне. Переживает, что заболею от холода. Конечно он всех победил. Конечно он лучший. Я в нём ни разу не сомневался. Крутится вокруг меня, как самый хитрый кот у ног хозяйки, когда та разделывает свежую рыбу или рубит курицу. Кстати, на главное блюдо у нас именно курица. Я хоть и фанат американской культуры, да только привкус индейки мне не по душе. Засекая время, прошу Джина помочь накрыть на стол. Да, мы вовсе не собираемся ждать начала сочельника, чтобы, насытившись до отвала и захмелев после пары стаканов виски, пойти горлопанить по улице, поздравляя всех соседей, а заодно зарабатывая себе простуду. У нас есть куда более интересные дела. Так же, как сейчас, вместо украшения стола к праздничному ужину, Джин раскладывает на нём меня, раздевая и жадно целуя в самые чувствительные места. Я не против. Я только за. Сделаем это сейчас – останется время на фильм после. Когда над крышами соседних многоэтажек начинают взрываться фейерверки, Джин крепко обнимает меня, подкравшись сзади, и мы смотрим в окно, любуясь яркими огнями праздника. После полуночи долго целуемся, греясь под пледом сидя в кресле. Точнее, Джин сидит в кресле, а я на его коленях. И так до часу ночи. Я уже начинаю засыпать под воздействием шампанского с мандаринами, а он всё рассказывает о своей победе, планах на завтра и чувствах ко мне. Гладит по волосам, целуя в макушку, нос и щëки. И это буквально то, что заставляет сердце биться в разы сильнее. Люблю его. Вовсе не потому, что спортсмен с неотразимой внешностью. И не потому, что заступился за меня тогда, у автомата с напитками. Люблю за то, что он есть рядом. За то, что заботится обо мне. И просто потому, что он – Хван Хëнджин. Единственный в своём роде. Неповторимый по всем параметрам.