Игрушка

Лежащий на краю стола телефон завибрировал, но Пит, с трудом отвлёкшийся от него, чтобы наконец начать подготовку к экзамену по истории (и кому она только нужна?), даже не взглянул в его сторону. Что важного там может быть? Что вообще может быть важнее экзамена, по успехам которого ему обещали отпуск где-нибудь, где тепло, а не это вот всё со слякотью в помещении и адским холодом на улице? Решительно ничего. И всё-таки Пит, сощурившись, вздохнул и положил книгу, пока оставляя её открытой. Ещё верил, что сможет вернуться к подготовке. Что там может быть? Точно какая-нибудь чепуха. Шутка про препода, вопрос «что делаешь?», мем, смешное видео с пёсиками или котиками или размышления о том, почему не стоит пить из-под крана от его друга Порша. В его голове вечно рождались все эти странные мысли, о которых он мог размышлять часами. Пит тоже иногда думал о таких вещах, но не настолько, чтобы кому-то об этом говорить. Но он любил Порша за эти опусы, которые в итоге могли привести их к абсолютно любой теме. А вдруг это Нари, девушка с параллельного курса? Наконец приняла его приглашение на свидание. Но вряд ли: не зря же она не отвечает уже неделю. Видимо, решила, что Пит ей не интересен. — Ну, раз я всё равно уже отвлёкся… — утешил себя Пит, закрывая книгу и беря в руки телефон. Он прочитает сообщение, быстренько проверит новости; быстренько не получится, и книга ему, вероятно, до обеда уже не пригодится. А там приготовление еды, короткая прогулка, которая может случиться долгой (что угодно, лишь бы не учёба), вечер и только тогда он наконец откроет проклятый том снова. Или так устанет, что и не откроет. — Так дело не пойдёт, — помотал он головой, откладывая телефон. — Прочитаю хоть немного, а потом можно будет посмотреть, что там. Он надеялся, что увлечётся и забудет, что ему вообще что-то пришло, но его хватило всего на одну не очень длинную главу в 6 страниц. Он всё-таки закрыл книгу с более-менее спокойной совестью и разблокировал экран. «Отвратительная погода, правда? Но я предлагаю тебе выйти на улицу и немного прогуляться. Чтобы понять, куда идти, реши простую загадку: в этом месте спасаются от жары, от стужи и от одиночества. Тебе поможет цифра 7. Там тебя ждёт небольшой подарок. И ещё одна загадка». Пит усмехнулся, покачал головой и заблокировал телефон. Видимо, это какой-то спам. Или розыгрыш: он придёт на место, а там ему подкинут наркотики и загребут в обезьянник. «Ты же жаловался, что сессионные каникулы скучные». Это определённо разбавило бы серость однообразных дней, но добровольно в такое Пит вписываться не станет. А недобровольно тем более. Успокоившись, он вернулся к чтению, но на этот раз концентрации хватило лишь на страницу, которую он и то запомнил с трудом. А что, если это не злой розыгрыш, а добрый? То есть не сам он, а тот, кто его устроил — он решил развлечь друга небольшим квестом с парой загадок и подарков по пути. Только кто может быть знакомцем, который так озаботился? Друзей, у которых хватило бы фантазии на такие развлечения, у Пита не было, а вот врагов… Врагов у него в принципе не было: в университете он предпочитал не выделяться, и у него это прекрасно получалось, если не считать бала, на котором половина девушек почему-то хотела с ним танцевать. Вероятно, из-за школьного прошлого, в котором он несколько лет ходит на танцы. Тело без тренировок стало менее пластичным, но Пит знал, что делать с партнёршей, и девушкам это нравилось. И речь не только о танцах. Пит перечитал сообщение. Место, в котором спасаются от жары, стужи и одиночества. Если так подумать — это любое здание. Например, обычный жилой дом. Правда, как в нём спастись от одиночества? Если повстречать какого-нибудь жильца или зайти к знакомому? Но загадка наверняка говорила о чём-то другом. Жара, стужа и одиночество. Пит встал и прошёлся по комнате. Это точно помещение, но какое-то специфическое. Вряд ли музей — туда часто ходят с компанией, но явно не из-за плохой погоды. Может, кинотеатр? Точно, подходит! Сколько людей оставалось на киносеанс, который был им не особо интересен, просто чтобы переждать дождь? Пит с ходу вспомнил пару таких фильмов. Он сел за стол и открыл ноутбук. Там ещё что-то было про цифру 7. Он попробует поискать кинотеатр с семёркой в адресе и, возможно, пойдёт туда, если идти окажется недалеко, ведь загадка предлагала прогуляться лишь немного. Поисковик немедленно выдал несколько вариантов, и они охладили пыл Пита: все были на другом конце города. Это, как ни крути, далеко: час в одну сторону. Пит решил поразмышлять ещё. Может, цифра 7 должна быть не в адресе, а в названии? Тогда подходящий кинотеатр тоже был бы в списке результатов. — Кафе же! — Пит едва не хлопнул себя по лбу и быстро набрал «Дом №7». Кафе, которое недавно открылось недалеко от его университета. С адресом это не было связано: управляющие иронично отзывались о том, что в том помещении их кафе было уже седьмым заведением с тех пор, как его построили. Все предыдущие разорялись и съезжали, но кафе прочили неплохое будущее. Пит по привычке глянул на часы — привык контролировать, что и когда с ним происходит, — уловил, что начало третьего, и направился к шкафу. Перспектива отвлечься от занудной истории грела больше, чем само кафе и даже загадка. Но, увидев себя в зеркале, Пит остановился. Почему он вообще так оживился? Он никогда не любил загадки и к неожиданным подаркам относился с настороженностью, но это сообщение почему-то вызвало вдохновение. Хотелось куда-нибудь идти и что-нибудь делать. Что-нибудь замечательное, даже если завтра он об этом не вспомнит. Только будет ли это приключение замечательным? Что он станет делать, когда придёт? Для начала оглядится, ведь он был внутри всего раз: когда его затащили Кинн и Порш. Разрекламировали ещё, какая там замечательная выпечка, а Пит к мучному в принципе относился равнодушно, поэтому не особо проникся. А может, заходить и не надо? Походить вокруг и поискать подозрительные надписи или предметы? Вряд ли, погода ведь отвратительная, а сообщение говорило о том, что в этом месте от такого как раз можно спрятаться. Но стал бы неизвестный что-то прятать в общественном заведении? Вероятно, он просто отдал подарок бариста. А может, Пит придёт, но не будет никакого кафе, никаких подарков и вообще над ним будут долго хихикать, как гиены, Кинн и Порш, решившие подшутить. Только Питу почему-то казалось, что тут всё глубже, чем просто розыгрыш. Он оказался втянут во что-то серьёзное — как минимум для него. По пути Пит размышлял. Похоже, написал кто-то из университета. Кто ещё назначил бы именно это место, о котором Пит догадался так быстро? Но кто бы это мог быть? Пит перебрал в памяти всех хоть немного знакомых людей независимо от пола и возраста, прошёлся даже по преподавателям, и пришёл к выводу, что из последних чем-то таким могла заняться только Йок, но у неё наверняка достаточно более интересных занятий, чем издевательства над студентами в нерабочее время. Что касается однокурсников, память не предложила ни одного имени. Это будет кто-то, кого он не ожидает увидеть. Придя, Пит быстро осмотрелся и вошёл. Не придумал, что ему искать на улице, но и внутри не было никаких подсказок. Он неловко поздоровался с официанткой и сел в самый дальний угол. Проснулся скептик внутри: зачем он пришёл вообще? Что он хочет увидеть? Пит внимательно оглядел каждого, кто уже был в кафе, но никто не казался даже немного в нём заинтересованным. Все занимались своими делами или уже с кем-нибудь беседовали. Приходящие гости тоже не обращали на него никакого внимания, и Пит вдруг почувствовал себя настолько глупо, что захотелось всё-таки треснуть себя по лбу и уйти. Но пока он остался — не привык сдаваться так быстро. Может, это неправильное место и его ждут где-то ещё? Пит успел заказать и выпить кофе, но придумал ничего более удачного. Это кафе подходило по всем параметрам, но инструкция, к сожалению, не говорила, что он должен делать дальше. Полчаса спустя он окончательно убедился, что тратит время на какую-то ерунду, оплатил свой заказ и собрался уйти, когда предпринял последнюю попытку выяснить, что происходит. Вариант самый простой и очевидный, но общение с незнакомцами не входило в список сильных сторон Пита — поэтому он оставил его напоследок. — Простите, — Пит обратился к девушке, стоящей на кассе, — может, вы знаете что-нибудь про… — он чувствовал себя чудовищно нелепо, но отступать было поздно, — загадку? Мне пришло сообщение, и я… — Да! — глаза девушки, внешность которой Пит не запомнил — то ли из-за смущения, то ли из-за недовольства собой — надо было обратиться к ней сразу! — загорелись и она скрылась за прилавком. — Вот, для вас оставили коробочку, — сказала она, отдавая Питу небольшую квадратную коробку. — Расскажете, что в ней? А то я всё утро как на иголках, вдруг там граната! Пит неловко улыбнулся и терпеливо её открыл. Предвкушения не было, он в принципе относился к жизни философски терпимо. Внутри оказался тонкий ниточный браслет и напечатанная стандартным шрифтом записка. На первом Пит не остановился — не понял, что это и зачем, — а вот записка, как и обещалось, дала новую загадку. «Неплохо. Наверняка ты быстро справился. Вот тебе кое-что посложнее. Тысячи вселенных, в которых ты можешь побывать, находятся в одном месте. А ещё ты можешь путешествовать вместе с ними». Нетерпеливая девушка попробовала заглянуть в бумажку, но Пит был так увлечён, что заметил это, только когда её длинные волосы попали в поле зрения. Он машинально сложил записку и положил её и коробку в огромный карман зимней куртки. — Спасибо! — бросил он, не поднимая взгляда, и вышел. В нём неожиданно проснулся азарт. Больше никаких вопросов и теорий кто, зачем и почему; Пита интересовала только загадка. Вселенные в одном месте. Может, теперь речь о кинотеатре? Но каком именно? Нужно ли ориентироваться на предыдущую загадку, или они не связаны? А если связаны, то чем именно? Надо было спросить у девушки, как выглядел тот, кто передал ей коробку и что он при этом сказал. Впрочем, наверняка он попросил не отвечать ни на какие вопросы. Но Питу было особенно интересно, как этот человек описал Пита. Ладно, важно не это, а то, куда идти. Пит шагал по снежной улице, удаляясь от кафе в неопределённом направлении. Ему в принципе нравилось гулять, а теперь прогулка была ещё и с пользой: решить загадку, прийти туда, куда она приведёт, и получить новый подарок. Подарок! Пит резко остановился, запустил руку в карман и достал коробку, казавшуюся слишком большой для такого мелкого предмета. Что это вообще? Пит взял ниточное кольцо, рассматривая плетение и нити. Ничего выделяющегося: бело-красные цвета, всего пара рядов. Он примерил браслет — тот оказался мелковат. Но внутри что-то неприятно шевельнулось от этого действия. Пит приложил браслет к руке снова — надеясь понять, что именно вызывает тревожность, — но память не отозвалась. Возможно, он поймёт, что значит этот подарок, когда доберётся до второго. Только как это сделать? Вселенные, которые можно взять с собой. Нет, это, пожалуй, не кинотеатр. Телефон? В нём есть фильмы, те самые вселенные, в которых можно побывать, находясь почти в любой точке планеты, и они в одном месте, только как в него прийти. Может, отправитель имел в виду то, что Пит просто должен написать ему ответное сообщение? Пит проверил телефон, увидел, что номер скрыт — отправить ответ не выйдет. Тогда что-то другое, но что же? Пит перебрал кинотеатры, музеи, выставки и даже простые магазины. Всё было не то, нужное не находилось. Может, вернуться и попросить подсказку? Или хотя бы просто погреться. Он не рассчитал своё одеяние и успел замёрзнуть. Но это, пожалуй, даже немного подгоняло разум: чем быстрее найдёшь ответ, тем быстрее согреешься. В итоге Пит остановился на библиотеке — она идеально подходит под описание. Но какая именно ему нужна? Тут он тоже не стал размышлять слишком долго: если допустить, что загадочник из университета, надо начать с университетской. Сверившись со временем — было почти четыре, — Пит вызвал такси, чтобы успеть до закрытия, которое, кажется, было меньше чем через полчаса. Непредвиденная трата, но его бюджет легко с ней справится, не зря же он подрабатывает в районной газете, сочиняя статьи про местных самоуправленцев и экологические движения. Всё это действительно существовало, но в таком виде, что писать только правду было бы очень скучно для всех: и для читателей, и для него. На этот раз Пит ничего не искал, а сразу обратился к стоящей за стойкой женщине в возрасте и теле. Она казалась максимально неподходящим человеком для каких-то загадок и игрищ, но выбора не было, ведь вариант с поиском внутри он даже не рассматривал, действовал по уже изученному алгоритму. — Заняться людям нечем, — недовольно пробормотала женщина, отдавая Питу коробку. Ровно такого же размера, как и первая. Коротко поблагодарив недружелюбную даму, Пит вышел на улицу и встал под фонарём, освещавшим уже темнеющую улицу, и открыл коробку. Жёлтая зажигалка, которая снова не дала никакой подсказки тому, что происходит, и записка. «Согласен продолжить? Если так, то тебя ждёт последняя загадка. Место, связанное с предыдущими двумя, соединяет в себе частичку обоих, но добавляет много своего. А ещё вынуждает тратить много денег, если идти туда без цели. Впрочем, ты, пожалуй, не тратился бы, но, может я не прав. Подсказкой на этот раз станет новогодняя ёлка и праздничное настроение». Пит прочитал текст всего раз, и в голове немедленно возникла огромная ёлка перед торговым центром недалеко от университета. Наверняка речь об этом месте, но о чём конкретно? Пит направился прямо туда, рассчитывая выяснить в процессе. Он будет гулять по этажам и смотреть по сторонам, пока не найдёт нужное место — какой-нибудь магазин с необоснованно высокими ценами. Лёгкость этой загадки расслабила, и теперь Пит задумался о том, что шло вместе с ней: зажигалка. Он хотел остановиться и посмотреть на неё внимательнее, подсветить телефоном, рассчитывая, что она тоже может что-нибудь поведать, но гадкое чувство в груди, появившееся ещё после первого подарка, воспротивилось этой идее. В этом нет никакого смысла, значит, не стоит тратить время. Но что могла бы значит зажигалка? Посыл от какого-то курильщика или напоминание о том, что в школе Пит попробовал свою первую и последнюю сигарету? Вряд ли автор этого квеста знает, чем и когда Пит занимался в школе, да и как связан с ней браслет? Воспоминание, которое Пит долгими месяцами пытался стереть, забивая голову бесконечным потоком информации, попыталось пробиться сквозь бессознательное. В школе у тебя был знакомый, который мог бы прислать именно эти вещи. Пит неистово замотал головой и зашагал быстрее. Нет-нет, это не может быть связано с Вегасом, он давно в прошлом, а Пит не слышал о нём счастливых 4 года. Их пути разошлись — и слава богу, — и он не стал бы возвращаться в его жизнь снова. Когда-то — может быть, но не теперь, не теперь. Это не может быть Вегас. Пит попытался вернуться к размышлениям о том, где ему искать последнюю коробку, но теперь в сознание лезла мысль о том, что это всё, если так подумать, очень в стиле манипулятора Вегаса, который наверняка ни капли не изменился за то время, что они не виделись. Только что ему нужно? Зачем он устроил эту игру? И что будет потом? Если Пит дойдет до конца, повторится то, что было в школе? Зачем Пит тогда куда-то идёт? Даже одной только вероятности, что тот страшный вечер может повториться, было достаточно, чтобы бросить всё и пойти в тёплый уютный дом. Но Пит хотел доказать себе, что боится зря, и всё это не может быть связано с Вегасом. Просто неприятные совпадения, которые он сможет оправдать, когда получит последний подарок. Но, если это Вегас… Пита затрясло мелкой дрожью, но он даже не замедлился, только пытался понять, что станет делать дальше. Он спокойно жил 4 года, не видя Вегаса, не думая о нём и успокаивая себя тем, что он никогда не найдёт его. Пит уехал в другой город, скрылся от своего школьного кошмара. Да и зачем это Вегасу? Он, похоже, получил всё, что хотел, ещё в школе. Но если это всё-таки Вегас — что делать? Как спастись теперь, когда Пит осел, он любит свой университет, своих друзей, любит съёмную квартиру и даже, чёрт побери, историю, от которой его ещё утром воротило. Он не хочет отказываться от всего этого из-за проклятого Вегаса, который и так вырастил у него, когда-то ребёнка, так много психологических травм, что Пит разбирался с ними до сих пор. Внутренняя борьба остановила Пита перед ёлкой. Она была такой же пушистой и нарядной, как пару дней назад, когда он после зачёта пошёл в торговый центр, чтобы купить себе любимое шоколадное печенье — вознаградить за старания. Только теперь новогоднее настроение ему не передавалось. Пит боялся сделать ещё хоть шаг, боялся убедиться, что эта игра, которая так забавляла его до этого, действительно жестокий розыгрыш человека, которого он по-настоящему ненавидел. Встав перед входом, Пит огляделся. Интересно, Вегас наблюдает за ним? Наблюдал всё это время, проверял, всё ли идёт по плану? Сомнений в том, что загадки связаны с Вегасом, больше не осталось. Это точно он. Но что с того? Теперь Пит не тот тщедушный подросток, далёкий от спорта и физических упражнений. Он вырос и способен постоять за себя. Со школьных времён он ни разу не дрался, но теперь насилие вызывало в нём не просто страх, а ярость, которую он покажет Вегасу, если он хоть попробует к нему прикоснуться. Если Вегас появится перед ним сейчас, Пит сможет отомстить ему за всё, что было в школе, он накажет его за тот вечер, после которого его сознание закрылось от привязанностей, а тело отказалось от близости. Теперь Питу не страшно. Не страшно, просто не хочется возвращаться в то время даже на мгновение. Может, уйти, пока не поздно? Поставить точку здесь, что бы ни было дальше. Пит постоял ещё немного, а потом всё-таки шагнул к стеклянным дверям. Он так и не решил, куда именно направила его записка, и на первый план ненадолго вышло это — где искать подтверждение, что Вегас — психопат без чувства жалости и самоконтроля. То есть нет, где найти последнюю загадку. Но с каждым пройденным магазином Пит всё меньше верил, что сама эта игра — случайность, которая не приведёт его к Вегасу. Нужное место было найдено на третьем этаже. Магазин с подарками. Там были кружки, атрибут кафе, и книги, напоминающие о библиотеке. И, глядя на взбудораженных девушек и женщин, Пит не сомневался, что там тратят много денег, даже имея конкретную цель, ведь «всё такое миленькое, как удержаться!» Но у него атмосфера больше не вызывала мандража. Даже владевшее им до этого любопытство стало пассивным и болезненным. Пит, не глядя по сторонам, подошёл к кассе и спросил, не оставляли ли для него что-нибудь. «Что-нибудь, связанное с загадками», — добавил он. На лице девушки отразилось сначала недоумение, а затем такой восторг, что Питу даже стало не по себе: с чего он только решил, что Вегас стал бы заниматься тем, что способно принести столько положительных эмоций? Это наверняка не он, а Пит своими страхами уже испортил себе день. — Если захотите докупить пару, то у нас ещё осталось. Ой, вы же, наверное, не знаете, что там, а я порчу сюрприз, простите! А это у вас какая-то игра? В чём её суть? Она массовая или… — лепетала девушка, пока Пит изучал коробку. На этот раз, медлил. Коробка была чуть больше предыдущих, а ещё упакована в подарочную бумагу. Игроман словно оттягивал момент истины и вынуждал потратить больше времени на то, чтобы увидеть, что внутри. Пит хотел оставить коробку и уйти — не хотел знать. Но девушка что-то говорила, говорила, и он (зачем только) всё-таки пересилил себя и развернул упаковку. Праздничная коробка с нарисованной на ней ёлкой с игрушками на трёх сторонах и с игрушкой, вероятно, той, что окажется внутри, на последней. Ужас, медленно поступавший с каждым движением, сковал тело. Пит протянул руку, чтобы положить игрушку на прилавок, но застыл и не мог пошевелиться. Это Вегас. И он так же жесток, как и тогда, когда разбил похожую игрушку, так же беспощаден, властен и ненасытен, если речь о людских страданиях, как в тот вечер. — О, там записка! — заметило что-то — конечно, девушка-продавщица, но она была для Пита лишь звоном в ушах — рядом, и Пит постарался увидеть свои руки, всё ещё держащие проклятую коробку. Но её он не видел. Мутное пятно с чем-то белым внутри. Он послал сигнал рукам — надо достать бумажку, прочитать, — но всё так же не мог шевельнуться. Зачем он поддался любопытству? Зачем Вегас нашёл его? Зачем всё это снова происходит? Наверное, Пит стоял так несколько минут, потому что, когда он очнулся, девушка уже беседовала с кем-то из покупателей. Оглядевшись в последний раз, Пит, кажется, увидел знакомый силуэт, но он не двинулся к нему, когда его заметили. Не желая знать, Вегас это или просто кто-то похожий, кто-то, кого разум предложил в качестве отрицательного персонажа, Пит неторопливо вышел из магазина, спустился вниз, пошёл домой. Эмоции, пересытив сознание, привели к абсолютной апатии. Ему стало плевать на то, что Вегас может последовать за ним, а Пит не сможет защититься. Мыслей не осталось, все крутились вокруг ёлочного шара, который ему, человеку, относящемуся к символам нового года совершенно равнодушно, не пригодится ещё и из-за того, о чём он напоминает. Зачем Вегас вернулся? Зачем он выбрал этот бесчеловечный подарок? Уже дома, в квартире, в безопасности, Пит подумал о том, что стоило кому-нибудь позвонить. Рассказать о том, чем был занят его день, рассказать про Вегаса и добавить, что ему страшно оставаться одному. Но Питу не хотелось признаваться, почему именно он так боится Вегаса. О том вечере не знал никто, и Пит хотел так всё и оставить даже теперь, когда прошлое вторглось в его прекрасное настоящее, грозя его разрушить. Это началось в начале выпускного класса. Пит никогда бы не подумал, что однажды станет тем парнем из подростковых драм-комедий, над которыми все издеваются, потому что у него хоть и не было авторитета, он ничем не выделялся, чтобы его задирали. Средняя успеваемость, средняя внешность. Но потом его почему-то заметил Вегас, и его жизнь превратилась в ад. Первое время Пит пытался узнать, почему Вегас, олицетворяющий все школьные пороки, не даёт ему прохода. Он не отбирал еду или деньги, но почти каждый день ловил Пита, каким бы маршрутом он ни пытался добраться до дома, и избивал. Иногда легко — пара пощёчин, следы от которых даже не доживали до дома, — а иногда так, что Пит лежал на земле без сил подняться, и тихо плакал, не понимая, чем он заслужил эти издевательства. Пару месяцев спустя на руке Пита появился тонкий браслет. — Ты мой питомец, моя игрушка, — заявил Вегас, надевший его на руку лежащему Питу. — Не смей снимать. Питомец должен быть послушным. Пит хотел бы сопротивляться, но за сопротивление его ждало наказание: Вегас держал Пита и подносил к оголённой коже (обычно рук, предплечья и выше) огонёк зажигалки. От этого следы оставались, как синяки по всему телу, но за стукачество Вегас грозил «таким наказанием, которое ты никогда не забудешь». — Не забыл… — тяжело выдохнул Пит, сняв верхнюю одежду и обувь, и оставив в куртке коробки. Пожалуй, лучше было пойти к кому-нибудь из друзей, переждать наваждение там, но разговаривать с кем-то хотелось меньше всего. Пит несколько минут стоял в коридоре, смотря перед собой пустым взглядом. Его хватило на то, чтобы добраться до дома, но дальше снова наступил ступор. Страх вспыхивал внутри, сменяясь всеобъемлющей апатией. Зачем Вегас вернулся и что теперь будет? Пит не хотел знать. Но, возможно, что-то полезное могла сообщить записка. Пит обернулся, сдвинул брови, но сунул руку в карман и достал коробку. Она выглядела празднично, и от этого было ещё более тошно. Зато теперь стало ясно, почему он так ненавидит новый год. «Не думал, что ты всё-таки дойдёшь до конца. Спасибо, что дал мне шанс. Я просто хотел перед тобой извиниться за…» Пит отбросил бумажку, словно ядовитую змею, и посмотрел на неё с ненавистью. Извиниться? Этот человек думает, что за год страданий можно просто извиниться? Он думает, что его действительно кто-то простит за то последнее наказание, после которого Вегас исчез из его истории, будто насытился всеми уровнями насилия, которые только смог найти? Пит поёжился и помотал головой. Ни за что. Он не простит его. Он не желает — и не будет, не будет! — иметь с Вегасом никаких дел. Оставив записку на полу, Пит разделся и пошёл в ванную. Он не чувствовал себя грязным, но его успокаивал тёплый душ, и он решил обратиться к этому средству и теперь, когда любое другое казалось неподходящим. Пить не хотелось, сериалы не интересовали. А вот вода — она расслабит и утешит. С этим мог бы помочь человек, друг или любовник, но в моменты уязвимости Пит доверял только себе. Пит не хотел вспоминать тот год, но больше память не соглашалась ни на что другое. Он вспоминал побои и ожоги, а ещё то, как иногда Вегас разговаривал с ним. Можно было бы сказать, что Вегас просто одинокий человек с такой же поломанной психикой, которую он сформировал Питу, когда-то доброму, отзывчивому, доверчивому, но для Пита не существовало оправданий. — Родители всё время чего-то хотят от меня, — сказал Вегас однажды. Пит сидел, опершись о стену, и ждал, пока Вегас выговорится. Такое случалось всё чаще под конец года. Вегас как будто торопился рассказать всё, что сделало его жестоким, только Пит его обычно не слушал. Лишь в тот раз прислушался — невольно, — и на несколько мгновений увидел другого человека. Не того, который называет его беззащитным ничтожеством, а такое же ничтожество, которое кто-то так же избивает и мучает. В тот раз Пит ничего не сказал, но в нём появилась жалость. Жаль ненадолго. Может, однажды Пит простил бы Вегаса, но накануне Нового года, когда родителей Пита не было дома, раздался звонок в дверь. Открывать не хотелось, но Пит представил, с каким остервенением Вегас станет колотить его на следующий день, и всё-таки открыл. — Мудро, — хмыкнул Вегас. Пит пожал плечами и осмотрелся вслед за изучающим обстановку Вегасом. — Симпатично, — вынес он вердикт, а потом посмотрел на Пита особенно пристально. — Дома кто-то есть? Не предполагая, что стоит за этим вопросом, Пит помотал головой, и во взгляде человека, которого он и так отчаянно боялся, загорелось что-то ещё более пугающее, чем прежде. Пит посмотрел на Вегаса с тревогой и попятился назад. Словно пёс, почуявший страх, Вегас схватил Пита за руку и толкнул в сторону какой-то комнаты. Комнаты Пита, как Вегас, должно быть догадался, когда коротко осмотревшись, усмехнулся и сжал руку сильнее. Ещё не до конца осознавая, что собирается сделать Вегас, Пит попытался вырваться — по инерции, потому что кто-то его держит и этот кто-то — безжалостный Вегас. Второй рукой Вегас сжал его шею, вынуждая Пита машинально поднять подбородок. На мгновение показалось, что Вегас хочет его поцеловать, но, вероятно, ужас в глазах Пита отвратил его. Вместо этого Вегас подвёл Пита к кровати и бросил на неё. Воспользовавшись секундной свободой, Пит попытался встать и сбежать, но Вегас, как будто вспомнив, что он делает, если его не слушаются, дал Питу звонкую пощёчину. — Не сопротивляйся, — велел он, расстёгивая ремень на брюках. Сминая покрывало, Пит отполз назад, но Вегас взял его за лодыжки и резко дёрнул вниз, ловко переворачивая, будто он делал подобное десятки раз. С кем-то другим. Или с Питом? Может, так и было, но Пит заставил себя забыть, как заныли руки от грубости, как тяжело стало в груди от яркого осознания, для чего именно пришёл Вегас. — Вегас, прошу, пожалуйста… — сквозь слёзы просил Пит, надеясь, что Вегас его услышит, но не веря в это. Это же Вегас: если он что-то решил, от него не сбежать. Пит собрал все силы, чтобы сбросить лёгшего на него — пока лишь для того, чтобы обездвижить — Вегаса, но тот был сильнее. Он навалился на Пита всем телом, одной рукой фиксируя голову, а второй ища край штанов. — Нет, пожалуйста, Вегас, прошу, Вегас, умоляю, не надо! — повторял Пит, пытаясь отбиваться. Он дёргал руками и ногами, помогал себе туловищем, но силы были неравны. Вегас, в отличие от неспортивного Пита, занимался плаванием и играл в футбол. Он был крупнее и сильнее. И его решительность была такой же сильной, как и страх Пита, ещё пытавшийся его спасти. Тяжело и прерывисто дыша Пит ещё пытался сопротивляться, но с каждой секундой всё слабее. Вегас это тоже заметил. — Расслабься, поверь, так будет лучше, — посоветовал он, но Пит на это только сделал новую, особенно отчаянную попытку отбиться. На секунду показалось, что ему удалось, Вегас больше не вжимает его в кровать, но лишь на секунду, за которой новое страшное действие — стянутые вместе с штанами трусы и прикосновение ледяной руки к пояснице. Всё было не так, как он видел в фильмах. В них не отражают и сотой части той безысходности, которая наступает, когда случается первый толчок, когда разум, устав бороться, велит телу не сопротивляться. Оно, словно мёртвое, лежит и ждёт, пока всё закончится. Но память записывает всё, чтобы потом воспроизводить снова и снова. Пит не запомнил момент, когда Вегас отпустил его и встал. Кажется, он что-то сказал — Пит не слышал. Просто лежал с закрытыми глазами, мечтая уснуть и, проснувшись, понять, что это был всего лишь ужасный сон, или не просыпаться вовсе. Когда он уговорил себя очнуться, в комнате никого не было. В ней ничего не изменилось, только на полу в изголовье валялись осколки разбившейся ёлочной игрушки, видимо, упавшей с веток, пока Вегас… Пит натянул одежду и сжался в комок, закрывая голову руками. Как жить с этим? Зачем с этим жить? Вернувшись с работы и найдя Пита лежащим на кровати, мать накрыла его пледом и ласково поцеловала в щёку. Стало немного лучше, и Пит едва не встал, чтобы всё ей рассказать, найти утешение в заботливых материнских руках, но сдержался. Она не должна ничего знать, не должна переживать и страдать за него. На следующий день Пит не пошёл в школу. Он был настолько подавлен тем, что это произошло, что оно произошло дома, в его, как он надеялся, крепости, что он не мог встать следующие сутки. Лишь глубокой ночью, когда родители спали, поднялся, чтобы принять душ и хотя бы попытаться смыть с себя чужое присутствие. Физической боли не было, только моральная, психологическая. Закрывая глаза, он видел дёргающуюся из-за толчков ёлку, чувствовал, как его тело пассивно двигается из-за этих толчков, и слышал пыхтение Вегаса над собой. Снова и снова. Одна и та же картинка, которую он не мог ничем заменить. Когда Пит вернулся — лишь спустя 8 дней горячки, отчаяния и желания что-нибудь с собой сделать, чтобы избавиться от образов и звуков, — он больше не боялся Вегаса. Самое страшное наказание он уже получил. И за что? Просто за то, что кто-то заметил, что Пит избегает Вегаса. Но больше можно было не избегать его. После того вечера Пит перестал существовать для Вегаса, но от этого не было легче. Пит без раздумий выбрал бы ежедневные побои вместо одного-единственного вечера, который невольно прокручивал в памяти, не находя выхода из этого воспоминания. Четыре года спустя ненависть к Вегасу ослабла. Пит просто забыл её, забыл всё, что было тогда. Но теперь, столкнувшись с Вегасом снова, старая злоба, с которой он хотел подать на него в суд, хотел посадить его и наказать в ответ, проснулась. Только что с ней делать? Назначить встречу и избить или сделать то, что сделал с ним Вегас? Питу не хотелось мстить, хотелось снова всё забыть, но Вегас не мог оставить его в покое и сейчас. Или мог? После душа Пит пошёл в коридор и поднял записку. «Не думал, что ты всё-таки дойдёшь до конца. Спасибо, что дал мне шанс. Я просто хотел перед тобой извиниться за всё, что сделал, за каждый нанесённый тебе удар. Понимаю, что ты, скорее всего, не простишь меня, но я действительно очень жалею обо всём. Особенно о том вечере. Прости меня. Может, дашь мне ещё один шанс и позволишь угостить тебя чем-нибудь? Мой номер:…» Пит невольно усмехнулся. Вегас действительно думает, что он захочет провести с ним хоть секунду? Ни за что. По своей воле — никогда. Лишь бы в этот раз Вегас прислушался к его желаниям. Пит опасался, что Вегас станет звонить или снова писать, но до ночи, когда он, почитав, сколько получилось, ложился спать, не было ни звонков, ни сообщений. Наверняка это тоже какая-нибудь манипуляция, способ надавить, чтобы потом, когда они встретятся, уничтожить его. Пит ложился спать с этой мыслью, но утром, после ночи, лишённой даже самых нейтральных снов, от Вегаса снова не было ничего. Это короткое и неприятное приключение ограничилось одним днём. Питу очень хотелось в это верить. Больше Пит не думал о Вегасе. Старался не думать. Плевать, откуда он взялся и как его нашёл, плевать, что ему что-то было нужно (видимо, извиниться), плевать, что он раскаивается — плевать на всё. Питу просто хотелось забыть его и всё, что было с ним связано. И у него это даже получалось. Пит снова нагрузил себя учебниками и знаниями, не оставляя сознанию лазеек для лишних мыслей, сдал сессию, отпраздновал с друзьями, но потом, в середине феврале, когда декабрьский день с загадками, о котором он никому не рассказал, стал казаться дурным сном, увидел Вегаса в университете. Он выглядел так же, как в школе: хорош собой, уверенно держится, смотрит на всех с лёгким — слабее, чем было в школе, — превосходством. Короткий укол страха сковал тело, но лишь на мгновение. Они в общественном месте, Питу ничего не угрожает. Но он на всякий случай написал в общий чат и попросил кого-нибудь подойти к столовой. Почувствовав на себе внимание, Вегас вдруг обернулся. Превосходство схлынуло, заменившись неожиданной на лице жестокого человека печалью. Вегас не выглядел победителем, как в тот вечер. Он казался виноватым и был не менее несчастным, чем Пит. Наверное, хотел махнуть рукой, но Пит, встретившись с ним взглядом, немедленно отвернулся и пошёл прочь. Что бы Вегас ни делал в его университете, это не касается Пита. Никогда, он больше не заговорит с ним никогда.