не-поэзия

У Голубой Лисицы, естественно, голубая шубка. Я бы сказала, не просто голубая и даже не небесно-голубая, не как море там или цвета озера, а скорее зимней вьюги. Не порывистого шквального ветра, не бурана, не метели, а злого морозного ветерка, которого как бы и нет, но он проникает во все щели. Если захочет. Каждая меховинка прозрачна. На шерсти узоры, не разобрать, серебро или золото, или все вместе, а может даже платина. И если Лисица оборачивается ветром (мы же помним, она умеет), то эти знаки можно прочесть в воздухе, и в то же время, кто его разберет, что из них в этот раз составлено. Голубая Лисица скачет по свету, с ветки на ветку, с головы на голову. А как же маршрут? Как же план? — спросите вы. Ну как всегда. Не запасено ни того, ни другого. Только мыши в норках, только совы с желтыми глазами. Только ветер. А плана нету. Случалось, Голубая Лисица выходила к людям. В шумном городе, старинном, странно изломленном, но чудесном, жила одна женщина, она ветер приручала. Что Лисице нравилось. А женщина пахла знакомо, наверное она ее даже когда-то знала, поэтому Лисица порой помогала носить письма от этого странного Города до дома… В Лесу. Там жила другая. Как и первая, немолодая, но она разговаривала с лесными обитателями, а это Лисица тоже уважала, и передавала конверты той прямо в руки. Или в зубы ручного Соболя, злобного мелкого зверя, что всегда играл не по правилам. А еще ночью в Лесу бродил Охотник. Это он думал, что он Охотник, но на самом деле он просто потерялся. Заблудился как мальчишка меж трех сосен. Но он думал, что это у него приключение такое, и Лисица его не переубеждала. Он носил с собой вместо лука лиру. Лиру — потому что имя это красивое, а он питал слабость к вещам прекрасным. И Лисица была, наверное, даже рада, что он бренчал где-то рядом, хотя, вне всяких сомнений, лучше б он перестал называться Охотником, и уже назывался бы Музыкантом. А еще в Лесу жил Кто-то. Этот Кто-то был огромен, как неотвратимость, и передвигался, как время, без звука. Был слеп, но рыскал голодными глазами по округе. Тупое, но жадное создание. Жадное настолько, что ему слюна капала на руки. Лисицу он не замечал, ведь что она есть, что ее нету, но даже она, когда Кто-то шарил и принюхивался в темноте, замирала на верхушках вековых елей. Когда Кто-то подбирался к жилью, у соболя вставала шерсть на загривке, а бабка чертила перед дверью знаки и не подпускала его тень ни на полшага ближе. Такие вот дела творились в мире. И как только брезжил первый утренний луч, поднимался легкий ветер. Город пел, Лес шумел, а Лисица скакала по свету.