Ночь накануне Рождества

      Существует на Земле самое ненавистное время года для всех демонов, и имя ему зима. Вернее, сама-то зима ни в чем не виновата, а вот один праздничек под названием Рождество просто черт знает как отличился. Снега почти не видать, впрочем, как всегда (хотя ради приличия сегодня его выпало побольше), только вот столпотворению людишек и пробкам это никак не мешало.       Рядом возмущённо загудела машина. Кроули с трудом подавил в себе желание стукнуться лбом о приборную панель, но было жалко, во-первых, родную Бентли, во-вторых — фирменные солнцезащитные очки. Застряли. Прекрасно. Демоническая Бентли застряла: ох, Сатана подери, какие вещи перед Рождеством-то творятся. Кроули фыркнул. И почему этим смертным заодно с белокрылыми так нравится этот праздник?       Ангелишки, что с них взять. Сидят себе наверху, наблюдают за всей этой катавасией с небес и в ус не дуют. Спускаются на Землю один-единственный раз в году перед Рождеством, творят какие-то свои никому ненужные чудеса и — порх! — на следующий день уже таковы. Им повезло. Не они же — демон, обреченный уже шесть тысяч лет торчать на Земле и тупо прозябать в одиночестве.       В раскрытое автомобильное окно влетело несколько снежинок. Кроули помотал головой, сбрасывая надоедливые хлопья с волос, и чуть громче забормотал под нос Queen для поднятия боевого демонического духа. Правда, одна из них, зацепившись за ухо, отчего-то упорно не желала падать и Кроули на нее шикнул:       — Убирайся!       В конце концов с победным кличем Кроули сцапал надоедливый серпантин. Пальцы защекотало что-то мягкое. Перед глазами сверкнуло шёлковое, золотистое, переливающееся в бликах очков перо. Секундочку, перо?       «Ох, Сатана, я разговариваю с перьями. Кактусы мои, вы ещё не ревнуете?»       Кроули моргнул. Не успел он ничего отобразить, как нежданная находка испарилась. В буквальном смысле. В воздухе растаяла. Ох, и придумают же люди какие-то новые украшения на свои голову. Нет, надо срочно добраться до квартиры. Побыстрее. Кактусы не ждут. А еще нужно скрыться от предновогодней суеты и нашествия ангелов, что должны спуститься на землю как раз сегодня вечером.

***

      Если каждый уважающий себя человек, имеющий проблемы в личной жизни, обычно заводил домашних животных (и иногда разговаривал с ними; нет, это не признак сумасшествия,) то Кроули предпочитал выращивать кактусы. Лондонская квартира встретила демона тишиной, не особо богатой мебелью и ароматом излюбленных растений. Что ж… Не самый плохой вариант, на самом деле. Люди, правда, говорили, что квартира обязана пахнуть домом, но… Кроули вряд ли смог бы когда-нибудь настроить свой демонический нюх на эту частоту. Поэтому он лишь походя огрызнулся на один из самых больших горшков, направляясь к длиннющему дивану:       — Расти. Больше!       Врубить на полную мощность Queen и покричать на несносные кактусы — практически каждодневный ритуал, которому Кроули никогда не изменял даже в праздники. Особенно сейчас, когда только посторонние звуки заглушали бесконечное пение жалких людишек, доносящееся из каждого Сатана его подери угла.       И все бы продолжалось ровно как всегда, если бы в следующую секунду не раздался сначала треск, а после — крик. Причём не испуганный, а такой, как бы сказать… Деликатный. Ровно настолько, насколько может быть деликатным голос человека, со всей дури влетевшего в окно. Твоё окно, между прочим!       — Сатана меня подери! — Кроули отскочил в сторону, едва не влетев в стену, на которой висел оригинал Моны Лизы. Правда, в последнюю секунду Кроули проявил чудеса ловкости и сделал вид, что он вовсе не ошарашен, он просто, как бы это сказать… Немного удивлен. Но никак не в шоке, нет. Не родилось еще существа, которое застало бы Кроули врасплох. А если и родилось, ему об этом знать не обязательно.       — Какое жуткое оскорбление, — незнакомец, приземлившись прямо на пол («Хорошо не на кактусы», — с облегчением отметил Кроули), вдруг с необычайным изяществом, обычно несвойственным влетающим в чужие окна людям, поднялся и отряхнулся. Тщательно-тщательно, поправляя галстук-бабочку и одергивая ярко-белый пиджачок, от которого у Кроули мгновенно зарябило в глазах. Проморгавшись, он наконец разглядел, что подозрительный субъект оказался педантично-аккуратным блондином, выряженным во все оттенки белого и кремового. Но это еще не все…       Крылья. За его спиной торчали огромные белые пушистые крылья. И принадлежать они могли лишь одному существу во всей вселенной…       Нет, он просто спит. Ему кажется. Вот как действует на демонов предрождественская суета! Все еще надеясь, что он заснул, а к нему в квартиру всего лишь ввалились аниматоры, Кроули пораженно протянул:       — Кто ты вообще?       — Я Азирафель. Ангел Божий, — ответил пришелец с такой искренне-сияющей улыбкой, что Кроули захотелось поискать где-нибудь на его костюме кнопку и вырубить эту чертову слепящую лампочку. А потом Азирафель поправил бабочку и, оглядевшись, еще сильнее распахнул засверкавшие крылья, видимо, решив, что собеседнику нужны более материальные доказательства.       Кроули едва слышно простонал сквозь крепко стиснутые зубы.       «Не сон. Вот это я попал».