фиолетовый и зеленый плед

      Сайно всегда любил тепло. Ему всегда нравилось лежать в теплой воде в ванне, ему нравилось греться на солнце (и по его загорелой коже это было очень заметно), ему нравились все теплые напитки, теплые прикосновения и теплые, практически невесомые чувства. Сайно, несмотря на холодный, стальной характер, очень любил чувствовать себя в тепле со всех сторон.       В общем-то, именно поэтому он очень сильно не любил зиму. Следует сказать, что он её ненавидел.       Нет, конечно, к зиме, помимо холода, относились также теплые вещи, пледы и те самые теплые напитки, однако зима сама по себе была холодная. Когда мороз на улице щипал за нос, когда приходилось насильно заставлять себя выходить из дома, и в целом становилось тяжелее работать, Сайно не нравилось существовать. В такое время года он всегда желал кого-нибудь прикончить, в первую очередь того, кто додумался сделать зимнее время года рабочим.       Зимой Сайно чувствовал себя уязвимым. Скользкие дороги, темнота и холод сильно давили на него, заставляя погружаться в уныние и бесконечно хандрить. Он часто куда-то ходил пешком, и из-за вечного льда под ногами приходилось ходить еще медленнее, а падать ему совершенно, как здоровому человеку, не нравилось и ломать себе что-то не часто входило в его планы. Прошлой зимой, упав на льду, он сломал ногу, и в течение месяца за ним пришлось ухаживать Тигнари. Беловолосый ненавидел напрягать его: фенек и сам часто был занят своими делами, он не должен был быть балластом для него. Лишь опорой.       Однако его отношение и хваленая ненависть исчезали, когда тот самый Тигнари звал его к себе на ночевки. Они вместе выбирали как можно менее загруженный день, договаривались о встрече и переписывались о бытовых вещах дальше. Несмотря ни на что, Сайно безумно дорожил своим другом, они были знакомы очень давно, и самое волшебное и комфортное время жизни Сайно принадлежало Тигнари.       Даже если на улице вовсю царствовала зима, будь за окном метель, дождь, град или ураган, беловолосый парень мог сорваться из любого конца земли, если бы Тигнари только упомянул о возникших трудностях.       Многие люди действительно завидовали. Непонятно, правда, кому именно — оба парня пользовались популярностью в университете, где учились. Первый — успехами в исследованиях ботаники, зелеными волосами, длинными ушками и стилем общения, основанном на сарказме; второй — характером, высшими баллами за все тесты и экзамены, а также привычкой никого не подпускать к себе.       Помимо ушастого ботаника у Сайно были друзья и знакомые, однако он не позволял им такую роскошь, как «напиши мне, если что-то случится, я сразу же приеду, где бы я ни был». Естественно, будучи человеком, умеющим анализировать других, он понимал, что Тигнари, несмотря на ворчание наподобие «какое приеду, своими делами занимайся» очень ценил подобные жесты. И парню действительно нравилось, как его друг краснел сквозь такое ворчание.       Тигнари просто невозможно мило морщил нос и хмурился, слушая поддерживающие фразы в свою сторону. Его уши опускались и прижимались к голове, выдавая его с потрохами. Может, именно поэтому он предпочитал прятать эмоции в глубине души. Ещё он постоянно отводил свои фиолетовые глаза, обожал комплименты, но никогда этого не показывал. Все-таки, образ саркастичного биолога хотелось держать подольше. Всегда так было, это совсем не менялось с течением времени.

***

      Сайно бежал со всех ног.       Тигнари сказал ему, что он испек печенье. У Сайно не было причин не нестись на всех парах к нему.       О, Боги, он действительно иногда задумывался, каковы его чувства к этому человеку. Беловолосый слишком многое позволял своему другу, на слишком многое был готов для него, и в целом некоторые изменения в его душе, когда кто-то упоминал Тигнари, немного напрягали его. Внутри словно начинался сильнейший ветер, некомфортная буря, которая была готова снести все на своем пути, даже не собираясь сбавлять обороты.       Так получилось, что Тигнари был единственным в своем роде: ушки и хвост заинтересовывали многих людей в университете, многие и вовсе просились сфотографироваться с ним, будто он был каким-то зверьком в зоопарке. Сайно ненавидел это отношение, но больше всего ему не нравилось то, что старший позволял другим вести себя так с собой. Более того, из-за этих частей его тела были даже случаи, когда Тигнари преследовали и следили за ним. Все эти ситуации закончились почти без вреда для лиса, однако младший периодически вспоминал об этом и обещал себе больше контролировать ситуацию вокруг друга, потому что все это действительно его волновало.       Младший не хотел признавать, что ревнует его. Конечно, желание разорвать некоторых людей в клочья немного мешало, но он привык, что Тигнари являлся его другом и старшим наставником, и тот всегда был для него таковым. Что-то менять самостоятельно было немного страшно.       — Мне кажется, пора начинать считать, за какое время ты приходишь сюда, — с порога выдал фенек, немного виляя пушистым хвостиком и пропуская Сайно в глубину квартиры. — С каждым разом все быстрее и быстрее.       Второй в ответ лишь хмыкнул и стянул с ног ботинки, нажимая носком на пятки. Тигнари жестом позвал младшего в гостиную, открывая взор на комнату в полумраке, где горели лишь гирлянды и небольшой светильник у окна. Сайно тихо вздохнул с осознанием того, что все эти старания были сделаны для него.       Краем глаза на светлом диване он заметил зеленый и фиолетовый пледы. Он ещё раз вздохнул. Тигнари купил ему собственный плед и наверняка не даст ему забрать его отсюда. Теперь в квартире у старшего есть вещь, которой будет пользоваться только его друг. В здравом уме он сам никогда бы не купил что-то фиолетовое как аксессуар в интерьер — это просто не подходит по цвету, а фенек действительно следит за сочетаемостью в своем жилище.       — Ты… — он запнулся на обороте в сторону Тигнари, тот с максимально сосредоточенным и сложным выражением лица нес на подносе две кружки и тарелку с печеньем. Старший никак не отреагировал, лишь опустил поднос на журнальный столик и сразу плюхнулся на диван, заворачиваясь в плед.       Сайно почувствовал, как загорелись щеки. Тигнари укутался в плед до самого носа, и рукой похлопал по дивану рядом с собой, зазывая друга прямо сейчас (и побыстрее) сесть. И у младшего не было ни одной веской причины для того, чтобы отказать ему. Однако, сел он чуть поодаль, не позволяя себе прижаться к другу.       Из-под пледа хозяин квартиры понажимал какие-то кнопки на пульте управления телевизором. Казалось, оттуда были видны только длинные уши, которые изредка дергались, реагируя на какие-то шорохи вокруг. Беловолосый, зарываясь в свой плед, не спускал глаз с того, с каким сконцентрированным лицом старший выбирал что-то в программах и хмурился, когда ему казалось, что он сделал что-то не так. Сайно почувствовал, как его губы тронула легкая улыбка. Щеки застенчиво заалели, когда старший резко повернулся и вопросительно уставился на него.       — Я хотел что-то спросить, но ты меня сбил, — буркнул Тигнари, закатывая глаза и тут же утыкаясь ими в пол. Сайно подавил нервный смешок. — А, ты нормально относишься к фильмам… романтическим?       — Романтическим? — младший готов был поклясться, что сейчас его красные щеки были прекрасно видны даже в полумраке комнаты. От осознания того, что его могут взять с поличным, по загорелому телу побежали мурашки. Тигнари сейчас же отвернулся, бурча что-то себе под нос. Его уши очень смешно дрогнули вслед за его головой. Беловолосый отвел глаза, чтобы не смущать чужой затылок, и принялся усиленно сверлить растерянным расплывающимся взглядом стену. — Мне без разницы в общем-то…       — Нет, если тебе не нравится, можем посмотреть что-то другое, о животных или…       — Тигнари…       — …или как обычно, просто включить что-то с ютуба на фон…       — Тигнари!       — Что? — он испуганно трепыхнулся в сторону друга, и только сейчас Сайно смог увидеть, насколько покраснело его лицо. Он никогда прежде не видел Тигнари таким. Оказывается, когда он так сильно смущался, его уши начинали мелко-мелко дрожать, грозясь накрепко прижаться к голове, словно от страха.       — Включи то, что хочешь сам. Я посмотрю вместе с тобой все, что захочешь, — на одном выдохе ответил младший, тепло улыбаясь. Зеленоволосый похлопал ресницами, коротко кивнул и снова уткнулся носом в плед.       Это в комнате стало жарче, или Сайно перестал справляться со своими чувствами? Он смотрел на старшего, думая о том, что ему удалось впервые увидеть Тигнари настолько чувствительным и… уязвимым? Сердце билось быстрее, заставляя дышать тяжелее. В голове был только образ покрасневшего друга, который смотрел на него таким растерянным взглядом, какого он никогда не видел с его стороны. Он всегда таким был, или только сегодня что-то не так?       Под пледом, оказывается, так жарко.       — Тигнари, тебе не холодно?       Что?       Сайно, казалось, сам удивился тому, что вылетело из его рта. Глаза раскрылись так, что стали похожи на два озерца с обрамлением из пушистой травы, покрытой инеем. В этот раз у него покраснели и уши, и он медленно вытащил руку из-под пледа и накрыл их волосами. По ощущениям волосы никак не помогли, а лишь привлекли внимание к его ушам. Это прибавило несколько баллов к желанию испариться из комнаты сию секунду. Он очень хотел верить, что Тигнари проигнорирует его слова, чтобы лишний раз не создавать неловких моментов, но-       — Нет, в комнате же закрыто окно и мы под пледами… тебе холодно? — Тигнари прозвучал обеспокоенно, чем еще раз тронул младшего в самое сердце. — Хочешь, я принесу что-нибудь…       — Не хочу, — отрезал Сайно, возвращая остатки контроля и здравого смысла обратно в голову. По крайней мере, он сам поверил в это. Старший легонько вздрогнул и отвел глаза, видимо, думая, что диалог закончен, но… — Просто сядь ближе.       Что?       Неловкость буквально повисла в комнате. По ощущениям Сайно, воздух стал настолько густым, что дышать стало невозможно. В душе младший хотел прямо сейчас провалиться сквозь землю, чтобы избежать глаз напротив и не слышать то, что ему ответят. Он испытывал настолько сильное смущение, что доходило до того, что его главным желанием стало прямо сейчас перемотать вечер назад и начать заново. Он зажмурился.       — Насколько ближе?       Нет.       — Стой, вообще-то, я оговорился, я имел в виду, что мне надо сесть ближе к столу, я хочу попробовать печенье, и… — беловолосый был готов поспорить, что никогда не говорил так быстро. Весь его хваленый самоконтроль канул в лету, когда Тигнари поднял на него взгляд фиолетовых глаз из-под пледа и задумчиво уставился на него. Сайно сглотнул. Он был готов спорить на деньги, что тот ему не поверил.       Ситуация целиком и полностью вышла из-под контроля младшего, когда он действительно осознал, что произнес только что. Он всегда старался держать хоть какую-то дистанцию с Тигнари, и прямо сейчас он сам приложил руку к тому, чтобы ее разрушить. Неловко настолько, что щеки становились не просто красными, а пунцовыми. Казалось, что краснее уже просто некуда, но Сайно недаром был одним из лучших студентов, он уверенно пробил потолок. Однако он до последнего не хотел признавать поражение.       — Если я сяду ближе, я смогу сам подавать тебе печенье, — по-лисьи ухмыльнулся старший, дергая ухом. Глубоко вздохнув, младший капитулировал и опустил глаза на место рядом с собой. Тигнари (будто специально?) медленно придвинулся, заставляя друга приподнять руку так, чтобы он смог усесться почти на него. Сайно сделал вид, что так и должно быть, и обратил внимание на фильм, игнорируя факт, что все внутренности только что начали кросс по всему телу, создавая абсолютный хаос без возможности возвращения в стабильное состояние.       Тигнари молча подал печенье, не отрываясь от экрана. Сайно прекрасно знал, что его друг ненавидит, когда кто-то создает беспорядок и оставляет крошки на диване, поэтому приложил свободную ладонь к подбородку, стараясь собрать все падающие кусочки в нее. Он не хотел думать о том, что его правый бок сейчас грел зеленоволосый фенек, а на фильме сосредоточиться уже и не пытался. Мысли в его голове сейчас были больше похожи на клубок из пряжи самых разных цветов: и где-то в глубине этого клубка были его истинные чувства, которые застревали на кончике языка (несмотря на то, что из его рта выливалось то, что он действительно хотел бы сделать).       Откуда столько неловкости? За годы самоконтроля никогда его чувства не давали трещин и уж тем более не выдавали его настолько быстро. Сколько Сайно себя помнит, даже с потенциальными партнерами он вел себя как обычно со всеми, почему именно сейчас все его нутро решило его подвести? Слова не складывались, подумать, перед тем как сказать, он не успевал, а его потаенные желания почему-то стремились оказаться не такими уж потаенными. Может это и была высшая степень его доверия? Если подумать, он не помнит, когда был в значительной степени близок с кем-то так, как сейчас с Тигнари.       — О чем задумался? — старший, словно чувствуя неладное, повернул голову на друга. Уши вновь трепыхнулись, и обратив внимание на это, младший почему-то резко напрягся. Абсолютно никакого понимания того, что с ним происходит. Это пугало. Зеленоволосый, сильно ощущая это, коснулся чужой руки и приподнял ее, залезая под нее.       — Теперь я думаю о том, что ты делаешь, — выдавил из себя младший, в очередной раз заливаясь красной краской. Тигнари наигранно задумчиво возвел глаза к потолку и приподнял брови.       — А что я делаю? — он едва заметно взял пульт в руку и поставил так и не заинтересовавший Сайно фильм на паузу. Сколько еще кульбитов сделает его сердце, оставалось только гадать, но он сам перестал считать еще в начале вечера.       — Вот именно, что ты делаешь, — младший почему-то перешел на шепот, предчувствуя неправильное. Тигнари едва заметно ухмыльнулся, двигаясь чуть ближе и обвивая хвостом щиколотку друга. Именно в этот момент беловолосый понял, что сил бороться больше нет. — Я не понимаю…       — …что чувствуешь? — голос старшего дрогнул, когда его нос опалило раскаленное до предела дыхание Сайно. Тот кивнул. — Отбрось мысли, хотя бы сегодня. Просто доверься мне и делай, что хочешь. Я не против.       — Прямо сейчас я хочу в туалет… — выдал он, отодвигая лицо от полуухмыляющегося друга. Беловолосый был готов поклясться, что видел, как у Тигнари дернулся глаз. Тем не менее, он молча выпустил его из своей хватки, разрешая младшему дать деру из жаркой комнаты.       Клубок из мыслей не распутывался. Все внутренности Сайно молили и кричали о том, что происходит что-то не то: ему никогда не говорили подобного, никто и никогда не разрешал ему быть рядом с собой настоящим прямым текстом. Споласкивая руки холодной водой, он также умыл лицо и шею, но смущение все равно никаким образом не хотело уходить с его кожи. Тот факт, что Тигнари многое позволял ему, когда был рядом, не был секретом. Однако сейчас, по какой-то причине, эта фраза дала отпечаток в его сознании и мыслях сильнее. Раньше он мог только догадываться о том, что происходит в голове друга, но теперь…       — Ты в порядке? — старший заинтересованно и обеспокоенно завилял хвостом, предлагая гостю сесть и тут же накрывая его пледом снова, но не двигаясь ближе. Сайно молчал, задумчиво рассматривая тарелку с печеньем. — На, съешь. Сайно?       Он дернулся, услышав, что зовут его. Тигнари нахмурился, не спуская взгляда с его лица. Словно что-то решив для себя, он сам преподнес к чужому лицу несчастное печенье и ткнул им в рот друга. Сайно еще раз дернулся, но приоткрыл рот и схватил сладость зубами. Только тогда фенек стал выглядеть более-менее удовлетворенно.       — У тебя крошки, — зеленоволосый жестом показал всю область вокруг рта, когда друг доел и повернулся к нему снова. — Почему ты молчишь? Я сказал что-то не то?       — Прекрати, Тигнари. Ты прекрасно знаешь, как на меня могут действовать фразы о контроле и прочем. Какие тут могут быть вопросы, — Сайно приподнял белую бровь. Его голос звучал раздраженно, хотя оба парня понимали, что младший не умел и не хотел по-настоящему злиться на друга. Он поджал губы, слизывая остатки печенья.       — У тебя на щеках еще, — расстроенно бросил старший, осторожно наклоняясь к столу и хватая салфетку. — Могу я?       — Можешь, — осторожно, чтобы не спугнуть, ответил тот. Фенек фыркнул и придвинулся, салфеткой убирая излишки печенья с загорелых, все ещё алых щек. Он вздохнул.       — Конечно, знаю. Поэтому и сказал, чтобы ты был со мной настоящим, а не студентом Сайно, любимцем учителей. В последнее время ты сильно напряжен, я подумал, что ты можешь расслабиться хотя бы со мной, — спокойно объяснил Тигнари, убирая салфетку и заглядывая в красные глаза друга. Младший почувствовал, как по его рукам побежали мурашки от такой заботы. — Опять молчишь… Знаешь, если не хочешь…       — Тигнари.       — Что? — уши моментально дернулись и встали ровно, прекращая любые движения. Старший явно очень сильно напрягся, не ожидав, что беловолосый все-таки на что-то решится.       — Поцелуешь меня?       Фенек на секунду завис, будучи не до конца уверенным в том, что он не ослышался. Он очень заметно расслабился и придвинулся еще ближе, взглядом спрашивая разрешения. Сайно держал веки полуоткрытыми. Его губы немного покраснели из-за того, что он только что съел печенье, и посмотрев на них, Тигнари подумал, что вправду сам хотел бы коснуться их. Его хвост вновь обвился вокруг ноги младшего, заставляя его вздрогнуть и едва заметно напрячься снова. Старший опустил руку на его грудь и почувствовал, с какой скоростью стучит чужое сердце.       — Я же попросил расслабиться, — шепотом произнес он, приближаясь и останавливаясь в десятке сантиметров от чужого лица. Беловолосый прижался спиной к подушке, снизу вверх рассматривая фиолетовые глаза и белую фарфоровую кожу лиса. — Чего ты боишься?       — Того, что заставляю тебя это делать, — ответил младший, перехватывая руку на своей груди за запястье. Тигнари тихо ойкнул.       — Никого ты не заставляешь, я ожидал, что ты это скажешь, — выпалил старший, хитро улыбаясь. — Я и сам хотел.       — Ты…что?       Вместо ответа Тигнари резко сократил остатки жалкого расстояния между ними и мягко накрыл губы младшего своими, практически невесомо. Он почти сразу отстранился, касаясь своим лбом чужого и заглядывая в опешившие, но довольные глаза. Сайно был на вкус как печенье, и это ничуть не удивило старшего, он лишь облизнул свои губы и чуть отодвинулся, наблюдая за реакцией парня.       — Не делай так, — он моментально покраснел, обращая внимание на действие, которое фенек совершил языком только что. Тот игриво приподнял брови, продолжая улыбаться.       — Как? — он осторожно и медленно, лишь кончиком языка, облизнул губы еще раз. — Так?       — Да, — коротко кивнул Сайно, не отрывая взгляда от его рта. Уши Тигнари дернулись в заинтересованности. Младший, кажется, даже не думал шевелиться и выпутываться из такого положения.       — А то что?       Беловолосый обвил рукой талию старшего и потянул его на себя, продолжая краснеть. Тигнари не сопротивлялся и смотрел лишь в глаза, наблюдая, как стена Сайно, которую он возвел не столько для всех, сколько для себя, стала рушиться. Фенек коснулся чужого носа своим и легонько фыркнул в чужое лицо.       — Я могу считать этот вечер нашим первым свиданием?       — Если каждое будет таким неловким, то лучше не называй такие вечера подобным образом, — буркнул младший, не давая Тигнари, дышащему в его губы, отстраниться.       — А мне нравится, — он улыбнулся, продолжая шептать прямо в лицо Сайно. — Эта твоя сторона и остальные тоже. Все устраивает.       Сайно очень любил тепло. Всегда любил теплые вещи и теплых людей. Тигнари всегда давал ему такое тепло, уже почти родное и самое комфортное. Теплые прикосновения, теплые поцелуи и слова.       Поэтому Сайно нравился Тигнари.