Рождественский карнавал

Метель на улице никак не хотела прекращаться. Все окна были плотно облеплены снежными комьями почти что на две трети. Лишь малая часть вверху позволяла увидеть серый невзрачный городок. Уже глядя на эти покрытые тонкой паутинкой измороси стекла понимаешь, что за ними царствует страшный мороз. В такую погоду хочется думать лишь о теплом, пусть и колющемся, пледе и кружке горячего, обжигающего пальцы и язык, шоколада. И желательно, чтобы это все было где-то неподалёку от полыхающего красными огоньками камина, согреваясь и телом и душой при виде ярких язычков пламени, выписывающий причудливые узоры своим неповторимым танцем. К сожалению, этот магически уютный образ, навеянный нам сценами из тематических фильмов и книг, сложновато будет создать в условиях старой студенческой общаги. Если плед с горячим шоколадом организовать ещё можно, то камин — уже вряд ли. Разве что можно развести костёр прямо посреди комнаты. А что? Идея. Из кроватей достать деревянные рамы, сложить из пирамидкой и обвязать проводом от лампы… Так, что вообще за мысли меня посещают? Видимо сказывается приближение сессии. Но, сессия — сессией, а отдыхать тоже нужно. Поэтому я оторвался от написания конспекта и, запрокинув голову назад, потянулся руками к верху до хруста в суставах. — Ну что, закончил? — это ко мне, оторвав взгляд от учебника, обратился Феликс. — Могу теперь я за стол сесть? — с легкой нотой раздражения продолжил он. Мы оба были отличниками, но наша разница была в том, что я скорее был сосредоточен на самих знаниях, а он — на способе их получения, а именно — писать и читать надо за столом! — Валяй, бабуля — коротко ответил я, откатившись на кресле в сторону. — Пфф, — был весь ответ. — Мартин, а ты не хочешь у себя почитать? — Теперь он, закрыв свой учебник и сняв очки для чтения, обращался уже к парню, сидящим рядом с ним на кровати. — Неа, мне и тут нормально, — как только его сосед сед за стол, вышеупомянутый Мартин и вовсе лег на спину, продолжив увлечённо рассматривать страницы комикса, который он поднял над головой. Феликс, глядя на это, лишь закатил глаза и глубоко вздохнул. Замечание делать не стал, за несколько месяцев упорных попыток понял — бесполезно. Я же молча стянул телефон и наушники со стола, улегся на свою кровать, стоящую у противоположной от той стены нашей с Феликсом небольшой комнаты. Устроившись поудобнее, я начал искать ролики на YouTube. Только я хотел включить звук, как раздался тихий и ненавязчивый стук в дверь. — Да кого там принесло в такое время?! — сидящий за столом тут же встал и поплелся открывать. Мой взгляд машинально переместился на часы. 9:45. И вправду, кто это? Мартин тоже отвлекся и поднял удивлённый взгляд на дверной проём. Сидя к нему спиной, я не мог видеть, что там происходит, а когда я повернулся, наш не самый гостеприимный товарищ уже поставил в центре комнаты какую-то коробку. — В коридоре никого, только это на коврике у входа. «Это» оказалось посылкой, на боку которой был прицеплен единственный её опознавательный знак — бумажка с адресатом. — О, Сэм, это, похоже, тебе прислали, — произнёс Феликс, прочитав содержимое бумажки. — Мне? Кто мог мне её прислать? — искренне удивился я. Как бы грустно это ни было вспоминать, но мои родители погибли ещё четыре года назад. У меня осталась только младшая сестра, и та недавно попала в больницу с воспалением лёгких. — Не знаю, но тут номер нашей комнаты и твоя фамилия. Комната 30, Герр Херман. — А отправитель есть? — Больше ничего, — ответил он, ещё раз осмотрев коробку со всех сторон. Мы втроём подсели ближе к странной находке. Странно всё это. — Может, откроем? — предложил Мартин, глядя на меня. — Зачем, а вдруг там… — как всегда начал возмущаться Феликс. — Что? — Ну не знаю. Что-то… не то. — Что мне могли такого прислать? Да и не узнаем, пока не заглянем внутрь. Любопытство взяло вверх над осторожностью, и я пошёл за ножиком для конвертов. Им мы и вскрыли упаковку, обнаружив в ней… карнавальный костюм с маской? — Да, этого я точно не ожидал, — с непонятной самому мне интонацией произнёс я, доставая всё это добро. — А ты его точно на праздник не заказывал? — скептически оглядев содержимое, уточнил наш зануда. — Точно. Ты же знаешь, что я не собирался никуда идти. Да и ты посмотри на это. — Что бы они поняли, я разложил костюм в полный рост на ковре. Представлял он собой что-то между нарядами старого волшебника и какого-нибудь наёмника. Длинный темно-зелёный плащ из плотной ткани с капюшоном, который с легкостью мог бы закрыть всё лицо. Присмотревшись, я заметил, что ободок капюшона и рукава слегка темнее и исписаны неизвестными мне символами серебристого цвета. Какие-то наполовину буквы, наполовину иероглифы. Некий их набор закруглялся вместе с тканью, делая небольшой пробел внизу, порядок символов был идентичен на всех трёх частях плаща. — Похоже на средневековый алфавит Исландии, — проговорил Феликс, также рассматривая их. — Ты даже в этом разбираешься? — обратился к нему Мартин, вопросительно изогнув бровь, но, похоже, не особо удивившись. — Да, так, видел пару раз в учебнике по истории, — он небрежно повёл рукой в сторону своей книжной полки, не отрывая взгляд от костюма. — А вот такую маску я не помню. — Теперь он указывал на неё. Этот элемент наряда представлял собой тонкую темную пластину из неизвестного мне материала. Маска не имела вырезов для носа и рта, лишь плотный узор, чем-то напоминающий чешую с переплетением ветвей и покрывающий всё лицо полностью, немного решетчатым в местах, где должны быть глаза. Но вернёмся к костюму: помимо плаща он состоял также из простой черной рубашки, длинными кожаными перчатками по локоть и пары брюк, рядом с которыми лежали ещё… изогнутой формы ножны. Всё бы ничего, но также изогнутые тонкие лезвия в них оказались настоящими. — А вот это уже опасненько, — реакция Феликса была ожидаемой, он жестом попросил меня засунуть оружие обратно, что я тут же и сделал. И не зря, ведь в этот самый момент в коридоре раздался отчетливый звук шагов коменданта общежития. И, судя по его стремительному приближению, он направлялся к нам. — Ну вот, влипли, — полушепотом произнёс борец номер два за дисциплину в этом здании, мы же с Мартином в это время кое-как запихнули всё в коробку, не забыв спрятать оружие на самое дно. — Так, что это такое?! Отбой был полчаса назад. Быстро выключили свет! На весь этаж видно. Леманн, марш в свою комнату! — последнее было обращением к Мартину, так как он жил по соседству — в комнате 28, прямо за стенкой от нас. Хотя раньше всё было наоборот: это была его комната, а наша с Феликсом — за стенкой. Просто недавно мы заметили, что окно там нехило так продувает. С этой проблемой мы пошли на вахту, но там сказали, что свободных комнат на двоих сейчас нет, всё забито, кроме тех двух, что находились прямо напротив нашей, но в них жить нельзя. Некие умельцы из 27 комнаты неделю назад додумались соорудить петарду и запустить её прямо в помещении, пламя от неё попало на занавески и через окно перекинулось на соседнюю 29 комнату. Дальше пожар, к счастью, не пошёл, так как это была последняя комната на этаже, в сторону которой дул тогда ветер, а на другие не перекинулся благодаря подоспевшим пожарным. «Взрослые люди, а ведут себя как пятиклассники» — так охарактеризовал их Феликс, глядя на поднимающиеся клубы дыма, стоя вместе со мной и другими студентами на улице в одном домашнем костюме и плотно кутаясь в подвернувшийся под руку перед эвакуацией плед. Не знаю, куда съехали жильцы 27-й и 29-й, но мы их больше не видели. В общем, пустых и главное пригодных для жизни комнат в нашей общаге не было, зато в последней, 30-й, по счастливому недобору на этаж, был только один житель — Мартин, который, узнав о беспокоящем нас сквозняке, тут же предложил поменяться, гордо заявив, что его подобные вещи ничуть не волнуют. В итоге всей этой истории сейчас он, под пристальным взглядом коменданта, быстренько собрал свои вещи и, коротко попрощавшись, ушёл к себе. Вслед за ним вышел и комендант. — Вроде пронесло, — я вздохнул с облегчением. — Очень надеюсь, что он никому не сообщит, — соседа, это, похоже, не успокоило. Взглянув на часы, он продолжил, — надо же было нам так засидеться! Мы что? Почти час эту коробку рассматривали? — Похоже на то. — Надо же было нам так влипнуть! — это был первый раз, когда вообще какое-либо замечание делали, всё усилиями Феликса. — Та ладно тебе, ну бывает, ничего же не случилось, — попытался успокоить его я. — Эхх, давай завтра продолжим, — немного успокоившись и начав отодвигать одеяло на своей кровати, он кивнул на посылку. Я согласился, передвинул её под свою постель и тоже лёг спать, перед этим, выключив свет. На следующий день: Утро настало быстрее, чем я ожидал. Яркое, но по-зимнему холодное солнце било мне прямо в глаза, не давая насладиться последними спокойными мгновениями перед дневным водоворотом из рутины. Кое-как сев в кровати и протерев глаза, я наконец смог оглянуться по сторонам сквозь кромешные лучи света. Постель напротив была уже заправлена, но вот владельца её поблизости не было. Видимо, пошёл умываться. Я встал на ноги, немного потянулся и принялся одеваться. После немногочисленных и нехитрых манипуляций я открыл дверь комнаты и вышел в коридор, который был также залит лучами солнечного света. Машинально моя голова повернулась направо, и взгляд врезался в копну взъерошенных светло-русых волос, по которым я опознал Мартина. Он стоял в серых шортах и такого же цвета футболке, оперевшись на дверной косяк своей комнаты и щуря непривыкшие к яркости окружающего мира голубые глаза. — Добр-рое утро! — проговорил он, одновременно зевая и прогибаясь в спине. — Как спалось? — Как будто и не спал, — честно ответил я. — А ты как? — А я и не спал. По крайней мере, где-то полночи, — также честно ответил он мне. — А чё так-то? — спросил я, но ответить он мне не успел. Откуда-то сбоку неожиданно вынырнул бодрый и грозный Феликс и встал ко мне спиной почти впритык, так, что я чувствовал влагу после утреннего душа от его темных, почти черных волос. — Очень добренький денёчек! А ты часом не забыл, что тебе сегодня на пару к фрау Херц? Ты и так уже две пары подряд пропустил. Хочешь, чтобы тебя к экзаменам не допустили? — сходу обрушил он шквальной поток словесности на толком ещё не очухавшегося паренька. — Ну почему же забыл? Не забыл, — негромко проговорил тот, прикрывая лицо рукой и старательно уводя взгляд от глаз собеседника. «Всё-таки запамятовал… или старался не думать», — отметил про себя я, но вслух ничего не сказал. — Угу, охотно верю, — Феликс начал медленно закатывать рукава своей рубашки, — как там говорится? Доверяй, но проверяй? Вот как раз и проверим… Как раз у нас с тобой первой пары нет, так что пойдём с тобой в библиотеку и ты мне докажешь, что хорошо подготовился к сегодняшнему семинару, — говорил он, приближаясь к Мартину. — Не-не-не-не-не! — тут же запротестовал и попятился тот, но злобный дядя уже подхватил его под руки и чуть ли не волоком потащил его дальше по коридору, так как комплекцией светловолосый явно уступал Феликсу. — А ты, кстати, куда сейчас? — спросил последний, обернувшись ко мне. — У меня сегодня пар нет, так что сначала на работу, потом сестру навещу, — мы с ними учились на одном курсе, но в разных группах. — Окей, дашь знать, как придёшь, у нас сегодня важное задание от куратора, — закончив, он продолжил тащить слабо-сопротивляющегося Мартина на выход. Проводив их взглядом, я запоздало подумал: это на нём была повседневная одежда, или всё-таки пижама? Вернувшись в свою комнату, я быстренько собрал всё, что сегодня может мне пригодиться и начал надевать верхнюю одежду, пытаясь вспомнить прогноз погоды на сегодня. Как только я переступил порог общаги, голова закружилась от окружающего вида. От вчерашней метели остались одни воспоминания в виде лежащего вокруг и сияющего белого снега. Его гладкое полотно ещё не успели окончательно испортить случайные прохожие и проезжающие машины. Следов на дорогах и тропинках было не так уж и много, а кое-где он и вовсе был не тронут даже животными и птицами. Лёгкий морозец приятно колол уши, нос и щёки, заставляя их хоть и медленно, но уверенно краснеть. Выбрав наименее людные тропинки, я отправился в путь, по дороге пару раз схватившись за заснеженные ветки и тряхнув их, наблюдая за падающими с них снежинками. Через пару минут я вышел к местному парку. Количество следов здесь было уже большим, и я планомерно пополнял их число. Этот путь был мне уже хорошо знаком, так как я уже больше трех месяцев работаю в небольшом ресторане, в которые сейчас и направляюсь. На какую-то более прибыльную работу меня не возьмут без образования, а денег, которые нам с сестрой платит государство, на всё нужное не хватает, да и если бы я не пошёл учиться, они бы закончились ещё три года назад. Аккуратно ступая по заснеженной и, возможно, скользкой дорожке, я вдруг ощутил странное давление на затылок, которое усиливалось с каждым шагом, словно заставляя обратить на себя внимание. «За мной кто-то следит», — тут же пронеслось у меня в голове. Я обернулся прежде, чем успел адекватно оценить ситуацию, но, к моему удивлению… вокруг никого не было. Причём не просто не было того, кто, возможно, пристально смотрел на меня, не было вообще ни единой души во всей обозримой части обычно оживлённого парка. Я осмотрел все деревья, кусты и другие места, где в теории мог кто-то скрываться, более пристально, но не заметил даже малейшего движения. Вот это точно было странно. А как я не заметил, что здесь никого нет? Я попытался напрячь память, взывая к образам людей, которых видел на входе. Получилось не очень, но… А может я был просто сильно занят своими мыслями? Фиг его знает. Но я знаю точно одно: моё желание поскорее добраться до работы возросло в сто крат. Я и поспешил это желание исполнить. Как добрался до ресторана, я не очень помню, вероятнее всего — бегом. Но, как бы там ни было, сейчас надо сосредоточиться на своих обязанностях. Выбросив из головы все лишние мысли, я переоделся в униформу и отправился подготавливать зал к приходу гостей. Смена проходила спокойно, без каких-либо неприятных сюрпризов. Близился её конец, занятых осталось только два стола, за одним сидели две милые девушки в нарядных платьях, а за вторым — супружеская пара. Дело за малым — закончить обслуживать первым и принести чек вторым. Тут одна из девушек поднимает руку и говорит: «Официант! А можно нам принести ещё пару бокалов красного вина?» После уточнения нескольких деталей их пожелания, я направился выполнять заказ. Буквально через пару минут я вернулся, неся на подносе расставленные по краям, для наилучшего баланса, фужеры и декантер, который я расположил посередине. Приближаясь снова к их столу, я краем глаза заметил, что ближайшая ко мне девушка в сером блестящем платье явно нервничает. Она постоянно поглядывает то на меня, то на поднос, то на мои ноги, пытается это скрыть, периодически отводя взгляд, но всё равно невольно возвращает его, при этом она непрерывно трёт руки друг о дружку. Вторая же беспрерывно смотрит на меня немного исподлобья. Хоть эта ситуация и показалась мне странной, но я не подал виду и продолжил свой путь. На подходе к столу моя нога врезалась во что-то, и я понял, что сейчас упаду. Пока слышался вскрик, я, успев перегруппироваться, выставил руку вперёд, что мне помогло не встретиться с полом, так сказать, лицом к лицу. Но это не помогло удержать равновесие руке, держащей поднос, и один из бокалов, расплескивая содержимое, полетел вниз. К счастью он зацепился за мою голову, что дало мне необходимые несколько секунд, чтобы найти точку опоры в виде подобранной ноги и кое-как подхватить его, пока он не разбился. Содержимое же оказалось на полу, пару маленьких капель попала на туфли девушке в белом платье. Аккуратно поднявшись на ноги, я лишь пробормотал что-то вроде: «Извините, сейчас всё исправлю». — Эээм… давайте я помогу, — сказала та девушка, которая тогда терла руки, и потянула с подноса декантер. Ожидаемо, оставшийся на подносе второй фужер, вместе с самим подносом, полетел вниз, прямо на мою униформу. И, вроде как, задел туфельку девушки в сером. — Что ты наделал?! Да ты знаешь, сколько эти платья стоят?! Да если бы ты попал на них, ты бы в жизни не расплатился! — уже обе дамы подскочили со своих мест и начали кричать. На этот шум не мог не отреагировать администратор, и через пару секунд он оказался рядом со мной. — Что здесь произошло? — вмешался в разговор администратор, крепкий мужчина лет 35, выше меня на голову. — Ваш официант испортил нашу одежду! — сказала девушка в белом, поставив руки на бока и тыча в него пальцем. — На сколько я могу судить, фрау, ваши платья в полном порядке, — произнёс тот, оглядев из наряды. — А если бы он попал? Он дважды ронял поднос прямо рядом с нами! Мужчина перевёл взгляд на меня, держащего в руках два целых бокала и поднос, декантер находился на столе. — Уронил, говорите. — Да, — всё продолжала говорить девушка в сером, в то время как вторая почти молчала, — я сама работала в ресторане, я знаю, что он виноват, и вы должны нам возместить ущерб, — заключила она, но уже без былого пыла. — Виноват он? — снова уточнил администратор. — Да. — Я вновь увидел тот бегающий взгляд, заодно отметив её краснеющее лицо и слегка трясущиеся руки. «Врёт», — понял я. — Фрау, я бы не уронил поднос, если бы вы не поставили мне подножку и не забрали бы графин, если вы работали в заведениях общепита, то знаете, что так делать нельзя, — спокойно проговорил я. — Это правда, можем посмотреть записи с камер. — В последней фразе соврал уже я. Никаких камер здесь не было, но они не могли об этом знать. Слово «камер» заставили их опустить руки по швам и повернуть головы друг на друга, чем они себя окончательно выдали не только передо мной. Наступило молчание. Чтобы его не затягивать, первым начал разговор администратор. — Так мне попросить охрану принести запись? — поддержал он, уже ожидая, какую реакцию получит. — Не надо, — тихонько сказала девушка, зажав язык между зубами. — Вы оплатите чек и мы разойдемся? — Да, — наконец подала голос девушка в белом. — Иди переоденься и на сегодня можешь быть свободен, — сказал он уже мне. По тому, как он кивнул головой и подмигнул, я понял, что это не увольнение. По пути в раздевалку, я взглянул на часы: моя смена действительно уже закончилась. Из-за всей этой истории я забыл за второй столик. Но, взглянув в ту сторону, я увидел, что тех посетителей обслужили, и за ним уже сидели другие люди. Феликс и Мартин. Которые с интересом и улыбками наблюдали за мной и за теми девушками. Махнув им рукой, я побежал в служебную значительно повеселевший. Привести себя в нормальный вид удалось не сразу. Вино никак не хотело отмываться с моих каштановых волос, оставив на них пятна. Униформу же я просто кинул в корзинку для белья, надеясь, что уборщица не станет меня проклинать. Обувь, к счастью, пострадала не сильно. Несколько капель легко смылись влажной салфеткой. Вернулся в зал я уже обновленным и посвежевшим. На подходе к друзьям, я услышал их разговор. — Ты не услышал, что тот тип сказал ему? — спросил Феликс, указывая на старшего официанта. — Сказал, чтобы их занесли в черный список. — А он что ответил? — Сказал, что они занесены в список уже двух сетей. — Хренасе, это их, наверное, только два, ну уже три, раза поймали, а наверняка они ещё это проделывали… О, Сэмюэль, вы уже всё? — Ага. А вы чего здесь? — продолжая улыбаться, спросил я. Оглянувшись по сторонам, я понял, что кроме нас в помещении остался только немногочисленный персонал. Все стулья были задвинуты и приборы убраны. Вдалеке виднелись швабра и ведро с водой. Ресторан закрывался. Сегодня был короткий день. — Да мы вот пораньше закончили и решили тебя навестить, и, видимо, не зря, — ответил Феликс, пытаясь громко не смеяться. — У вас часто такое? — уточнил Мартин. — Слава Богу первый раз, и, надеюсь, в последний… — со вздохом ответил я, присаживаясь с ними за стол. — А ты держался молодцом, — продолжил он. — И сам не упал и посуду не уронил, а ещё и их на чистую воду вывел. — А меня поразило, как ты с ними спокойно говорил. Я б уже честно… не сдержался бы в общем, — сказал уже Феликс. — Издержки профессии. — Коротко ответил я. — Вот-вот, а я бы уже кому-нибудь врезал, особенно, если бы были не девушки, а какие-то имбецилы. Не-не-не, то, что мне с людьми работать нельзя, это к гадалке не ходи. Мы с Мартином тихонько захихикали. Да уж, нельзя. После работы мне нужно было навестить сестру в больнице. А без вкусняшек к ней не хотелось. Пришлось тащить парней в магазин. Но они не расстроились, решив заодно пополнить свои запасы еды. Выбирать часто приходилось одно и то же, так как при пневмонии нельзя употреблять многие продукты. И среди них — сахар. Допускается только фруктоза, мёд и тростниковый сахар. Кроме того, у моей сестры аллергия на некоторые виды орехов, а ещё она терпеть не может кокосы. В общем, выбирать не приходится. Выпечку тоже нельзя брать, даже себе, так как моя Эмили точно почувствует её сладкий нежный запах за пару километров минимум, а ничего из этого ей тоже нельзя, хотя это она просто обожает. Список разрешенных продуктов был почти выполнен: все они были помещены в корзинку. Осталось только выбрать бананы посвежее и посимпатичнее, чем я и занимался, когда снова почувствовал на себе чужой взгляд. Моя рука помещала выбранную связку фруктов к остальным покупкам, буквально, прорываясь сквозь внезапно затвердевший для меня воздух. Голова начала невозможно гудеть, а плечи сжались под чьим-то натиском. Было ощущение, что этот кто-то стоит прямо за мной и казалось, что я даже слышу его дыхание. Обернись, и встретишься с ним лицом к лицу. Необъяснимый животный страх перед этой неизвестностью сковал мои конечности. Хотелось бежать, но единственное, что я мог — стоять и смотреть в пол. Спас меня тяжелый металлический предмет, упавший где-то слева от меня. Я обернулся на звук. Вокруг были самые обычные люди, и их было много, но никто из них не смотрел на меня, и уж тем более, не стоял прямо сзади. Человек, уронивший консервную банку, звучно выругался и поставил её на место. Самое обычное место, самые обычные люди. Тело резко отпустило, словно кто-то убрал палец с чаши весов. — Эй, чего застыл? — это были мои друзья, недоуменно осматривающие меня, с кипой еды в руках. Зайдя в палату, все эти неприятные мысли и воспоминания тут же улетучились. — Сэ-эми, — воскликнула моя сестра, спрыгнув с кровати и подбежав ко мне, чтобы обнять. — Приветики, малявка, как ты тут? — Домой хочу, — чуть ли не прорычав сказала она, нахмурив светлые брови и посмотрев мне прямо в глаза. — О, чё принёс? — мгновенно переключилась она на пакет в моих руках. Потянув пакет вместе со мной к кровати, она начала выкладывать содержимое на неё. Убедившись, что конфет снова нет, она, испустив показательно тяжелый вздох великомученика, забралась обратно на кровать с ногами и кивком головы пригласила меня сесть. — Скушна-а тут, и поговорить не с кем, особенно с этими врачами. Они не говорили, когда меня уже выпишут? — Через пару недель, если всё будет хорошо. — Отпад, а не новость, — она изобразила улыбку до самых ушей и подняла большой палец вверх, на мгновение вернулась в состояние, когда сказала, что хочет домой, потом со спокойным выражением лица потянулась за ложкой и принесённым мною мёдом. — Это мне и Рождество, и Новый год тут праздновать? — Да, похоже на то, — с не меньшей тоской произнёс я. — Но мне разрешили остаться с тобой. — О, кру… — уже обрадовалась она. — Но только на Новый год, — она вновь опустила руки на кровать, в одной из них была ложка, в другой — хорошо, что не вскрытый, мёд, и надула щёки. — И тут облом. Частичный. — Заключила она. — Вот зануды. На последнем слове у меня в голове всплыл образ Феликса. Как ни крути, у меня оно ассоциируется именно с ним. Эмили его знала, хоть она и училась в интернате и тоже жила в общежитии, на выходные мне разрешали забрать её к себе, когда этаж практически пустовал. Феликс, в основном, тоже уезжал к родителям, но пару раз оставался и, так как кровати в комнате только две и органы опеки запретили ей жить в одной помещении с чужими людьми, ещё и противоположного пола, ночевал он у Мартина. Который, кстати, тоже всегда оставался, по причине того, что его семья живёт в другой стране. — Ну ладно, рассказывай, что у тебя интересного, — смирившись, она откинулась на подушку и начала открывать банку. Обожаю её способность быстро переключаться. Я пересказал ей всё, что сегодня произошло в ресторане. Она то хихикала, то срывалась на громкий смех, то возмущалась поведением гостей. — Да уж весело у вас ничего не скажешь, — заключила она, положив очередную ложку в рот и взглянув на часы. — Ба-атюшки, как быстро время пролетело. И вправду, время близилось к концу приёмных часов. Мне пора было идти. Обнявшись и чмокнувшись на прощание, я потрепал её по голове и пообещал прийти на выходных, она пообещала зарезать заведующего. У регистратуры меня остановили и сказали, что моя сестра может поехать после лечения на реабилитацию в санаторий, расположенный на озере Хевиз, что было бы очень неплохо при её болезни. Да и сам санаторий очень даже неплохой, сделанный не только как реабилитационный центр, но и как детский лагерь. Эмили терпеть не могла больницы, но обожала лагеря, в которые её отправляли ещё родители. Ей скорее нравилась сама их атмосфера, чем что-то конкретное. Мне поставили задачу собрать все необходимые документы к Новому году, если я посчитаю это нужным как её опекун. Я пообещал всё принести и, подхватив по дороге друзей, отправился с ними обратно в общагу. — Кстати, что за задачу, о которой ты нам говорил, — вспомнил я утренний разговор. — В принципе, ничего особенного, но нам нужно будет упаковать подарки и разнести их по детским домам, и желательно успеть это сделать до темноты, а уже 2 часа дня. — А почему, если не секрет, именно мы? — Да потому что со всего курса, как выяснилось, мы самые ответственные и более-менее инициативные, поэтому спрашивать будут в первую очередь с нас. — Справимся, - хором сказал мы с Мартином. Снова посмотрев на часы и осознав, что времени терять нельзя, мы оглянулись друг на друга и, как школьники, рванули наперегонки по направлению к общаге.