Ночь в прозрачных тонах

Гирлянда старалась изо всех сил, но подарить гипнотизирующей её Лере новогоднее настроение всё равно не получалось. Впрочем, дело было не в гирлянде и даже не в добровольном заточении: просто слишком многое стоило обдумать перед боем курантов и символической новой жизнью, чтобы портить кому-то праздник кислой миной. С родителями вышло проще всего: они с Кирей укатили в Калтан к бабке на традиционный сбор всех Макаровых раз в пятилетку, а у Леры на утро тридцать первого была назначена пересдача — многоуважаемый светила медицины и педагогики Игорь Егорыч после развода с женой решил, что студенты новогоднего счастья тоже не заслуживают. Впрочем, родители были уверены, что Лера будет встречать новый год с Любой, поэтому и не сильно переживали. Тома, которая зазывала Леру на вечеринку в Зазеркалье, тоже была уверена, что Лера отмечает со старой боевой подругой. Жаль, что об этом же нельзя было соврать самой Любе, и вот тут уже пришлось выкручиваться: чтобы та не переживала из-за её, Леры, одиночества, но и не решила вдруг напроситься в её новую компанию. В итоге сошлись на том, что они встречаются в первых же числах и устраивают ночёвку с марафоном Монти Пайтон, чтобы наверстать катастрофически редкие встречи в этом году. Оставались неожиданно воспылавшие к ней чуть ли не отцовскими чувствами Разумовский с Волковым, но Сергей на удивление не стал делать вид, будто не мониторит её переписку, и просто сказал, что, если она передумает хандрить в одиночестве, то они в Питере и с радостью её заберут. Лера ограничилась коротким «ОК» и формальным поздравлением. С одной стороны, они вроде как всё между собой прояснили и пришли к согласию (Сергей даже извинился за свои вспышки, объяснив их тем, что с трудом контролирует свою за неё тревогу, когда она не под присмотром — точнее, так его получасовую драматичную речь перевёл потом Олег), с другой — они не так давно сражались не на жизнь, а на смерть, пока их не разнял Олег, и нельзя было забывать, что Разумовский в принципе перевернул эту жизнь с ног на голову, и Лера до сих пор не была уверена, в какую сторону. И вот эту самую жизнь Лере и хотелось обдумать в компании гирлянды, плейлиста самой депрессивной музыки и бутылки неадекватно дорогого вина, врученной Разумовским. Огоньки, правда, продержались недолго и погасли, напоследок мигнув фиолетовым. Лера вслепую щёлкнула выключателем, собираясь поковыряться в китайской гирлянде, но свет так и не включился. — Как-то я себе не так это представляла, — пробормотала Лера, высовываясь из окна и разглядывая одинаково тёмные дома в пределах досягаемости. Шансы найти в это время трезвого электрика представлялись мизерными, хотя и оставить целый двор без света в Новый год администрация наверняка не могла, всё-таки район не самый отдалённый. Лера для видимости порылась в ящиках, хотя прекрасно знала, что свечей нигде не быть не могло просто потому, что она их не покупала, и выругалась, увидев, что на телефоне осталось всего 15 процентов зарядки. Ладно остаться в темноте, но при этом ещё и лишиться возможности позалипать в телефоне… Тосковать Лера планировала в контролируемых условиях, если на то пошло. Для успокоения совести Лера отыскала на дне рюкзака банку, но та предсказуемо оказалась разряженной в ноль. Идти в магазин смысла не было: из работающих на районе остались разве что полулегальные разливайки и «четвёрочка» для забывших купить пресловутый зелёный горошек. Конечно, можно было обойти соседей… Лера прикинула: Макс из квартиры напротив ещё вчера с шумом укатил на все праздники за город, токсичная женщина из соседней квартиры после новоселья и перепившей Томы считала её наркоманкой, проституткой, сатанисткой и Бог знает кем ещё, бабушка-божий-одуванчик этажом выше, которой Лера иногда помогала с сумками, и слов таких не знала, у неё и телефон до сих пор был старый кнопочный, чтобы общаться с внуком, а больше Лера никого в подъезде даже не видела. Обходить квартиры наугад не хотелось, мало ли кто в каком состоянии и настроении перед длинными выходными, но ждать восстановления света оторванной от цивилизации хотелось ещё меньше. Делать было нечего, Лера сменила домашние шорты на относительно приличные штаны, скептически посмотрела на тапочки, всё же достала летние кеды и, сунув на всякий случай в карман складной нож, отправилась на обход. Этажом ниже никто не отозвался, а идти на первый Лера не рискнула — к обитателям тех квартир она бы не сунулась даже днём. Пришлось подниматься наверх, и, как оказалось, не зря: на её стук в глубине квартиры что-то громыхнуло и предположительно даже трезвый мужской голос попросил подождать минутку. Когда дверь открылась, Лера на мгновение ослепла от направленного в лицо фонарика, но всё же выдавила из себя вопрос про банку. — Ты прости, красавица, это я не подумавши, извиняй, — голос был задорный и почему-то знакомый, хотя Лера непроизвольно вздрогнула, ещё даже не успев осознать, почему. Когда ей удалось проморгаться и всё-таки разглядеть соседа сверху, то она сразу же шагнула назад и чуть не потеряла равновесие, не почувствовав под пяткой ступеньку, — едва успела вцепиться в перила. — Ты в порядке? Нет. Нет. Только не он. Нет. Лера потрясла головой, потом кивнула, с силой заставила себя разжать руки и, пробормотав сбивчивые извинения, опрометью кинулась вниз, сразу же закрывшись на все замки. Ноги не держали, и Лера обессиленно сползла по стене, пряча лицо в трясущихся ладонях и пытаясь сосредоточиться на дыхании — у неё просто не было права сейчас словить паничку. Нужно было успокоиться. Олег мало что тогда рассказал про этого психа: Вадим, раньше работали вместе, редкостный клоун, но профи, всегда делает только то, что выгодно ему самому. Если бы он был тут из-за неё, то уже давно бы что-нибудь сделал, да и не настолько она важна сама по себе, а уж отследить через неё Разумовского для профи должно быть легче лёгкого. Поверить в совпадение было сложно, но на учёбе им всегда говорили: не нужно искать зебру в цокоте копыт, почти наверняка это будет лошадь. Итак, Вадим, наёмник Дагбаева, человек, который чудом её не убил, просто жил этажом выше. И ей нужно было не привлекать к себе внимание — по крайней мере сильнее, чем она уже это сделала, — и максимально тихо и не подозрительно съехать отсюда. — Красавица, ты в порядке? В дверь постучали, и Лера разом забыла все свои мысли, потому что от страха даже не могла вздохнуть. Что ей делать? Прыгать в окно? Игнорировать? Если это и правда случайность, он мог решить, что она разбилась в темноте, и попытаться взломать дверь. Нужно вести себя естественно. Лера истерически всхлипнула, но взяла себя в руки. Она сможет. Она через многое прошла за этот год и не сломается сейчас. На телефоне было уже всего десять процентов, но ей много и не нужно — лишь отправить Олегу сообщение. — Эй, отзовись, пожалуйста, я переживаю! — Всё в порядке, — больше похоже на карканье, чем на голос, Лера прокашлялась и попробовала снова. — Я в порядке! — Уф, а то я уже распреживался, думал, ты из-за моего фонарика координацию потеряла. Я тебе принёс зарядку, кстати! По-соседски, так сказать. Если бы Лера не знала, кто это, то однозначно бы впечатлилась, но сейчас лишь сжимала и разжимала кулаки, чтобы хоть немного успокоиться. Открыть дверь, забрать банку, поблагодарить, извиниться, закрыть дверь. Звучит просто. Она справится. — Привет ещё раз. Прости, что убежала, голова закружилась. Спасибо. — Да без проблем, я как чувствовал, ещё с утра всё на зарядку кинул. Как говорится, никогда не знаешь, как закончишь отмечать, — Вадим рассмеялся, и Лера выдавила из себя улыбку. — А ты тоже одна что ли? Может, как сказал классик, объединим бренды? — Нет, я уезжаю скоро, но спасибо. Я завтра отдам банку. — Ерунда, даже не переживай, считай подарком на новый год, если хочешь. Ты точно в порядке? Голос больной какой-то. Наверное, Вадим хотел померить ей температуру, но Лера не могла думать рационально: в тот момент, когда он протянул руку, Лера снова оказалась в том ангаре и действовала, не задумываясь, на голых инстинктах. Вадим, явно не ожидавший подвоха, пропустил первый удар, но быстро включился и перешёл в боевой режим, блокируя все удары, но не пытаясь её вырубить. Наконец ему удалось подловить Леру, вывернуть ей руки и прижать к стене, навалившись сверху и вытащив нож из кармана. — Только я мог снять квартиру прямо над Чумным Доктором, наверное от Поварёшкина удачей заразился. — Отпусти, чокнутый, какой ещё доктор! — Ну-ну, милая, ты сама себя выдала. На свете очень мало людей, которые могли бы так меня бояться. И уж что-что, а школу Олега я всегда узнаю, его выучка. Очень достойно, между прочим. Этот псих её убьёт, закончит начатое. Разумовский воскресит и тоже убьёт, потому что она так глупо спалила и себя, и их. А Олег просто будет разочарован, и это хуже всего. — Давай так, я тебя отпускаю, а ты обещаешь вести себя спокойно и не кидаться к ножам, хорошо? Лера кивнула и тут же оказалась на свободе. Вадим хмыкнул каким-то своим мыслям и захлопнул входную дверь, впрочем, не стал закрывать на ключ. — Надеюсь, ты не собираешься кидаться к кухонным ножам. Шансов у тебя всё равно нет, а мне бы не хотелось тебя калечить. — Сказал человек, который скинул меня с лестницы, — огрызнулась Лера и на ощупь нашла бутылку, которую только успела открыть перед отключением света. Терпкий вкус вина помог примириться с действительностью, где она сидела на кухне и разговаривала со своим недо-убийцей. — Во-первых, это было давно, а копить в себе обиды вредно, — поучительно произнёс Вадим, безошибочно нашёл чистый стакан и плеснул себе вина. — Разумовский выбирал? Что умеет, то умеет, во вкусе ему не отказать — кроме вкуса в одежде, разумеется. Так вот, во-вторых, если бы я хотел тебя убить, мы бы не разговаривали, а мне всего лишь надо было забрать своё бывшее золотейшество. Уж не знаю, чему тебя Олег учил, но сражаясь с незнакомым противником, ты всегда должна думать, что он сильнее тебя, и действовать соответственно. Извиняться за то, что посчитал тебя сильнее, я не собираюсь, это было бы даже оскорбительно. — Так же оскорбительно, как две недели не вставать с кровати? — Милая, если я начну перечислять все свои ранения, мы просидим тут до следующего нового года. Зато теперь ты никогда не забудешь контролировать обстановку даже за своей спиной. Учись, пока я жив. И где же мои манеры, мы практически пьём на брудершафт, а я даже не представился. Вадик, к твоим услугам. — Я знаю. — Да, но это тот момент, когда ты называешь своё имя. — Лера замялась, и Вадим правильно истолковал паузу. — Да брось, мы же оба знаем, что я смогу выяснить это уже завтра, но ведь так не интересно. — Лера. — Валерия, — Вадим нараспев протянул её имя и вместе со стулом подвинулся чуть ближе. — Выносливая. — Ну хоть не Кипелов, и то спасибо. Вадим снова расхохотался, и Лера начала понимать, почему Олег сказал про него так мало, но ёмко. — Узнаю Поварёшкина. Олега в смысле, это мы его так прозвали — он нас в полевой кухне кормил лучше, чем в ресторанах. То ли вино, то ли врождённое обаяние Вадима, но Лера и правда почти расслабилась в его компании. Её и Разумовский чуть не убил, да и с Томой они начали знакомство с драки — что уж теперь, совсем что ли с людьми не общаться. — А тебя как прозвали? — Меня-то? Драконом. С фонариком не то, я тебе как-нибудь потом на свету тату покажу — круче чем у твоего Олега, вот увидишь! — А мы увидимся как-нибудь потом? — Ну, во-первых, мы пока живём в одном доме. А во-вторых, я после случившегося, как честный человек, обязан пригласить тебя на свидание. — И часто ты приглашаешь на свидания девушек, которых пытался убить? — Ты первая, — обескураживающе честно ответил Вадим. — Как я уже сказал, те, кого я пытался убить, на свидания ходить уже не могут. Лера помрачнела. Не то чтобы она и правда собиралась на свидание, но очередное подтверждение тому, во что превратилась её жизнь, добивало. Мало ей было террористов в наставниках и воровки в подругах, теперь ещё за ней ухаживал, пусть и шуточно, головорез с руками по локоть в крови. — И что, будем ходить по кино и рестикам, пока твой босс не решит снова ловить Разумовского на живца? — Будем ходить по кино и рестикам, пока не решим, что дома веселее, — беззаботно отозвался Вадим, и уже серьёзнее добавил. — Я уволился. Скучно, да и золотейшество совсем помешался на твоём Разумовском, сил никаких нет. И ладно бы сказал грохнуть, я ж это ещё тогда мог, но он же сам хочет, а это опять всё полетит в известном направлении. Да и Олежек расстроится. Не хочу, чтобы Олежек расстраивался. Прозвучало так по-детски, что Лера против воли усмехнулась. — Я рассмешил принцессу-несмеяну! — тут же вскинулся Вадим и снова потянулся за бутылкой. — За это надо выпить и всё-таки на брудершафт. Вам двоим могу налить, но на брудершафт пить буду только с Валерией, так и знайте! Лера хотела было уточнить, не сошёл ли Вадим с ума, но темнота за его спиной вдруг обрела очертания Олега и пистолет в его руке упёрся Вадиму в затылок. Сергей проскользнул следом — блеснуло лезвие ножа — и подпёр собой подоконник, держась ближе к Лере. — Ма шери, ты в порядке? — Зависит от того, придётся ли мне отмывать кухню от крови. — Поварёшкин, я сражён наповал твоей ученицей, дашь своё благословение? — Вадим продолжал зубоскалить, совершенно не переживая из-за численного перевеса. — Пока дать могу только по голове. Что ты тут устроил? — Я? За кого ты меня принимаешь? Я пришёл помочь прекрасной девушке, вырвать её из лап темноты, а тут вы двое, и... — Вадик. — Опять Вадик, чуть что, так сразу Вадик. Слушай, Поварёшкин, до нового года час, ты же наверняка там наготовил на целую роту солдат. Чего нам здесь сидеть без света, поехали отметим хоть нормально. Где вы живёте я всё равно уже два месяца как знаю, с Валерией познакомился, какие у нас могут быть секреты? Лера затылком чувствовала, как закатил глаза Сергей, но Олег, судя по всему, сдался, потому что пистолет убрал и тяжело вздохнул. Лера тоже вздохнула и залпом допила вино — если примета была хоть сколько-то верная, то следующий год будет ещё беспокойнее. Но Олег привычно обречённо качал головой, Сергей за её спиной вполголоса ругался, а Вадим непринуждённо трепался о Новом годе, который он когда-то отмечал в Калькутте, так что Лера - и возможно это всё-таки было вино, - подумала, что, наверное, всё будет не так уж и плохо.