Зализать раны

В комнате девушек было тихо. Они закрыли дверь на замок, чтобы никто не смел соваться к ним. — Уэнсдей, нужно обработать рану, — Энид сжалась от того, как ныли еë порезы. — У тебя их больше, давай сначала тебе? — Аддамс сняла пиджак и поморщилась. — На меня придется потратить больше времени, а для этого мне будут нужны твои руки, поэтому раздевайся, — скомандовала волчица. — А то ты сама набросишься на меня и разорвешь мою одежду вклочья? — Уэнсдей усмехнулась и стрельнула глазами. — Если придется, — Синклер кивнула. Уэнсдей нехотя сняла с себя жилетку, а затем расстегнула рубашку. Всë это было безумно неловко, ведь Энид не сводила с неë взгляда и следила за каждым чертовым движением. Она прожигала еë бледную плоть своими волчьими глазами. — Что смотришь? Я готова, — Уэнсдей выдохнула и осталась в одном бюстгальтере. Окровавленные вещи валялись на полу. А Вещь, как самая приличная рука, спрятался в ящик письменного стола. — Ты красивая, — вдруг бросила Энид, взяла ватку в расстворе и села рядом с Уэнсдей. — Замолчи, Энид, — Аддамс усмехнулась и отставила руки позади себя. — Не больно? — волчица осторожно провела ватой под выпирающей ключицей Аддамс — Нет, — цыкнула Уэнсдей и едва заметно зажмурилась, от неприятной и жгучей боли. — Потерпи, — она осторожно водила по бледной коже. — Я очень испугалась, — шепнула Энид. — Чего? — девушка прикусила губу. — За тебя, когда увидела всë это. Еще я очень перепугалась, когда начала обращаться, — голос дрогнул. — Зато ты теперь храбрая и смелая волчица, даже с боевыми ранениями. Правда, мне жаль, что на твоем милом личике теперь такие огромные царапины, — Аддамс коснулась пореза на лбу. — А зубки появились? — она ухмыльнулась и большим пальцем отодвинула губу Энид, заставляя ту приоткрыть рот. В палец врезались острые клыки. Взгляд волчьих глаз был прикован к бледному лицу. Он скользил от щеки к щеке, по приоткрытым губам, шее с выпирающей веной и груди, которая была закрыта нижним бельем. Уэнсдей выглядела просто потрясающе. — Хищница, — усмехнулась Уэнсдей. — Острые. — Да, на тебя остроты хватит, — девушка мило улыбнулась. — Всë. — Могу одеваться? — Можешь не одеваться, — Синклер широко улыбнулась. — Я смотрю совсем осмелела, да? Раздевайся, будем обрабатывать твои трофеи, — Аддамс вооружилась ватой и дезинфицирующим средством. Энид вдруг покраснела, но одним движением скинула с себя пальто, которым прикрывалась всë это время. Она ощутила, как взгляд темных глаз осмотрел всю еë фигуру с ног до головы. На груди были кровоточащие порезы, они же были на бедрах, щеке и руках. — Только будь осторожна, ладно? — Энид села на кровать и подвинулась к соседке. — Я постараюсь быть максимально осторожной и аккуратной, — Аддамс положила одну руку ей на затылок, придерживая, а другой провела по царапине на щеке. — Больно, — простонала Энид, чем ввела Уэнсдей в ступор. Она на пару секунд замерла от услышанного, но затем продолжила обрабатывать раны. — Уэнсдей, больно! — Тише, я хочу чтобы твоя милая мордашка зажила нормально, а не чтобы рана загноилась, там выросли личинки и из твоей мордашки полезли бы черви. — Уэнсдей! — истерично прокричала Синклер и ударила девушку по руке. — Ай, больно же, — Аддамс рассмеялась и продолжила обрабатывать раны. — Прекрати говорить мне ужасы, а то тебе придется бежать за нашатырем. — Ты сражалась с Хайдом, а теперь тебя пугают личинки? — Да, меня пугают личинки и Хайд меня тоже пугает, — волчица надула щеки. Уэнсдей со всей осторожностью водила ваткой по ранам. — Тише-тише, — Уэнсдей провела ваткой по ране и тут же подула, чтобы не было так больно. — Больно-больно-больно, — постанывала Энид, как маленькая девочка. — Всë, заклеиваю пластырем и ты свободна, — она приклеила маленькие полосочки пластыря, чтобы порез сросся как можно аккуратней. — Давай свою грудь и бедра. Энид покраснела, легла на подушки и расслабилась. Она полностью голая перед той, перед которой в своих мечтах всегда хотела быть такой. Синклер всегда хотела почувствовать Уэнсдей так близко, как сейчас. — Будет очень больно, — Аддамс осторожно коснулась пореза на груди и тут же ощутила острые когти, которые вцепились в еë плечо. — Ау-у, — по-волчьи от боли завыла девушка. — Тише ты, — Уэнсдей сморщила нос, — ты делаешь мне больно. — Прости, — прошептала Энид и спрятала когти, но плечо девушки не отпустила. Уэнсдей осматривала идеальную грудь волчицы, которая поднималась от еë взволнованного и тяжелого дыхания. В Энид всегда было что-то до чертиков привлекательное и чарующее, то, что так манило к себе. — Уэнсдей, — почти простонала Энид и приподнялась. — Что? — бледнокожая Аддамс вдруг резко покраснела, уши стали горячими, а пальцы задрожали. — Можешь скорей? — она выдохнула и упала обратно на подушки. — Мы куда-то торопимся? — Уэнсдей опустилась к еë бедрам, стараясь не обращать внимания на некоторые детали соблазняющего тела Энид. Аддамс оттерла всë еë тело от следов крови и обработала все порезы. Кровоточащий порез на бедре она ювелирно заклеила пластырем, смущенно отвела взгляд и выдохнула. Уэнсдей не успела опомниться, как оказалась повалена на подушки, а над своим лицом она увидела раскрасневшееся лицо Энид. — Ч-что ты… — она выдохнула, ощущая как щеку щекотали цветные кончики блондинистых волос. — Хочу предложить тебе зализать раны, — Энид смотрела прямо в еë глаза, которые, кажется, потемнели от страсти. — Скажи, что это что-то значит, — пылко прошептала Уэнсдей, кладя руку девушке на щëку, а бледными пальцами сжимая еë пряди. — Это значит, что ты мне небезразлична, Уэнсдей Аддамс, — она запустила руку ей под голову и сжала пряди, приподнимая голову девушки к себе. — Наконец-то ты это сказала, — Аддамс резко притянула еë к себе, впиваясь губами в еë губы. Движения Энид резкие, но одновременно осторожные. Она одним движением расстегнула застежку на спине Аддамс и одним пальцем стянула его и отбросила в сторону. — Осмелела, волчица? — Уэнсдей охнула. — Стоило один раз обратиться и спасти меня от Хайда, как ты уже раздеваешь меня на своей радужной кровати, — она усмехнулась. — Замолчи, — смущенная, но жаждущая Синклер прильнула к бледной груди губами, а затем выпустила зубы. — Контролируй свою волчью силу, Энид, — стон смешался с смешком. — Уж в таких местах я предельно аккуратна, Аддамс, — она опустилась ещë ниже, оставляя поцелуи по всему животу девушки. Горячий язык Энид скользил по бледной коже, которая тут же покрывалась мурашками. Еë шумное дыхание иногда переходило на стоны, которые только подогревали желание. Синклер расстегнула пуговицу на брюках девушки и стянула их с еë ног. Она тут же наклонилась к ее бедрам, оставляя поцелуи на их внутренних сторонах. — О господи, Энид, — прорычала Уэнсдей и сжала волосы девушки. — Не думала, что белье у тебя тоже исключительно черного цвета, — она тихо усмехнулась, цепляясь коготками за тонкую кружевную ткань, которую благополучно стянула с девушки. — Меньше говори, Синклер, — фыркнула Аддамс. Энид резким движением прижала бедра Уэнсдей к кровати, а сама опустилась между еë ног. Она чувствовала, как всë тело Аддамс напряглось. — Я тебя прибью, Энид. Я тебя люблю, но я тебя убью, — сорвалось с губ Уэнсдей. — Что ты меня? — она приподнялась. — Н-ничего, тебе послышалось! — бледные пальцы чуть сильнее сжали блондинистые пряди. — Я тебя тоже, — с усмешкой шепнула Энид и коснулась кожи Уэнсдей языком. Острый и горячий язык Энид скользил по самым чувствительным точкам тела Уэнсдей, оно сразу становилось податливым, разгоряченным и чувствительным. Могла ли Энид подумать, что когда-нибудь услышит стоны самой Аддамс? Сейчас она сжимала еë волосы, а с еë влажных губ срывались пылкие и тихие стоны. Коготки Энид впивались в еë бедра, а язык продолжал свой танец беспрерывно. — Энид, я… — тонкие пальцы сжали радужное покрывало и светлые волосы. Энид расплылась в улыбке, когда ощутила дрожащее тело Аддамс под своими руками. Она отстранилась и облизнула губу, а затем вернулась к раскрасневшемуся лицу Уэнсдей. — Что ты наделала, Синклер, — Уэнсдей прерывисто дышала. — Всего лишь… — она наклонилась к еë уху и перешла на шепот, — довела тебя до оргазма. — Заткнись, — Аддамс рассмеялась и положила ладонь ей на губы. Энид упала рядом, а Уэнсдей тут же легла на неë сверху. Она положила руку девушке на щëку, а большим пальцем провела по нижней губе Синклер. Та смотрела на неë щенячьими глазами, снизу вверх. — Хорошая девочка, — шепнула Уэнсдей и прикусила губу, водя пальцем по влажной губе. Энид неожиданно приоткрыла губы, позволяя пальцу Уэнсдей коснуться острых зубов. В самый неожиданный момент, не отводя взгляда от темных и глубоких глаз Аддамс, Синклер резко облизнула еë палец. — Сделай лучше это с моим языком, — Уэнсдей убрала палец в сторону и прижалась к еë губам, другую руку опуская ниже. С Энид даже снимать ничего не пришлось, она уже была без одежды. Приятные последствия обращения в оборотня. Тонкие пальцы Уэнсдей расположились между израненных бедер девушки. Синклер нетерпеливо прикусывала язык и губы Аддамс, которая совсем не торопилась в своих действиях. — Уэнсдей, ближе, — прошептала Энид ей в губы, грудью прижимаясь к девушке. — Я здесь, — шепнула она, — совсем близко, — движения пальцев Аддамс стали интенсивнее. Энид простонала прямо ей на ухо, впиваясь пальцами в еë плечи, стараясь контролировать свои когти. — Хорошая девочка, — вновь прошептала Аддамс, а в следующую секунду прижала бедро Энид к кровати, не позволяя той свести их. Она дрожала и дышала так, словно только что пробежала несколько километров в погоне за Хайдом. Еë руки расслабились и все, что они сделали, это лишь обняли Уэнсдей за шею и прижали к себе. Аддамс уткнулась ей в ключицу и выдохнула. И кто бы мог подумать… — Все в порядке? — шепнула Энид, расплетая косички Аддамс одной рукой. — Ты не против? — Всë в порядке, Синклер. Я не против, — вновь безэмоционально проговорила девушка. — А ты в порядке? — Я в самом прекрасном порядке, — она довольно улыбнулась, продолжая касаться темных прядей. — Мне нужно в душ перед сном. — Мне тоже. Пойдем, пока душевые свободны.

***

Аддамс вновь лежала на кровати Энид. Кажется, она была единственным темным пятном на еë половине комнаты. После душа начало ужасно клонить в сон, волосы наконец были распущены, а тела касалась приятная ткань пижамы. — О, ты уже тут! — Энид улыбнулась, когда вошла в комнату и увидела Уэнсдей на своей кровати. — Да, выпустила Вещь, он уже спит, — Уэнсдей кивнула на свою половину. — Он знает? — Сказал, что ничего не слышал и не видел. — Он лжец! Ну, ничего, прийдет ко мне на маникюр и мы все обсудим, — девушка лучезарно улыбнулась. — Новая пижама? — она осмотрела еë с ног до головы и едва заметно усмехнулась. — Да, фиолетовая с разноцветными манжетами на рукавах и штанинах! — Синклер улыбнулась и улеглась в кровать, кладя голову Уэнсдей на плечо, обнимая еë за талию одной рукой и закидывая ногу на еë ноги. Волосы Энид пахли шампунем, а от тела исходил приятный аромат карамели, примерно так же пахли еë духи, а также половина еë комнаты впитала этот аромат. — Ну же, Уэнсдей! Обними меня! — проворчала Энид и ткнула острым коготком прямо в бок девушки. — Эй, спрячь когти, наглая, — фыркнула Аддамс. — Мы с тобой сделали всë, что только можно и нельзя. С этого момента мы спим вместе, не важно на чьей кровати, и ты теперь обнимаешь меня, понятно? — приказательным тоном проговорила волчица. — Неужели ты из-за обращения такая стала? Наглая. — Быстро обними меня. — Всë-всë! — Уэнсдей сдалась и обняла девушку обеими руками. Они лежали в полной тишине. Тонкие пальцы Уэнсдей почти без остановки гладили то спину, то плечо Синклер, которая в свою очередь перебирала пальцами кончики темных волос Аддамс. — Тебе очень красиво с распущенными, я, по-моему, ни разу тебе этого не говорила, — Энид слабо улыбнулась и переложила руку обратно на талию, обнимая. — Спасибо, — сухо сказала Уэнсдей, но внутри было приятно, потому что она сама так не считала. — Я боюсь засыпать, вдруг мне приснятся все эти ужасы, — Синклер едва заметно сжалась. — Не приснятся. Если что, проснешься и я буду тут. — Спасибо, Уэнсдей, — выдыхая шепнула волчица. Было спокойно, ощущая касания рук Уэнсдей. Приятно, что с ней она не такая как со всеми. Приятно, что именно ей удалось подобраться ближе. Всë это чертовски приятно. Спустя несколько минут тишину начало разрушать тихое сопенье. Это была Энид, которая наконец расслабилась и уснула. — Отдыхай, храбрый волчонок, — шепнула Аддамс и прижалась щекой к еë макушке. Она сама прикрыла глаза и спокойно выдохнула. Всë позади. Сегодня кошмары не приснятся никому.