Но он продолжал искать его в звёздах.

      Хёнджин не спал ночами. Лишь бродил по квартире в поисках знакомого сладкого запаха, что давно выветрился отсюда. Прошло уже несколько месяцев с того дня, как врачи отключили его солнечного мальчика от аппарата для жизнеобеспечения, но он всё продолжал искать его совершенно везде и всегда. В людях, в предметах, в животных, а главное — в звёздах. Хван чувствовал, Феликс именно там, в этих звёздах. Иначе где бы ему ещё быть, кроме этого места?       Блондина убивали эти километры молчания и пустоты в собственном доме. Он ощущал эту тяжесть на себе. Он чувствовал, как это давит, как оно убивает его.       — Знаешь, я так скучаю, — прошептал юноша в потолок, устало упав на кровать и начав тереть свои и так вечно красные глаза от порции слёз. Светлые волосы липли к мокрому лбу и щекам, что были влажными не меньше его стекляшек для зрения в голове. Юноша опять проплакал третью часть очередной ночи и вновь не выспался.       Крис заставлял сходить парня к врачам или хотя бы к психологу, чтобы перестать справляться с этим одному, но он лишь кормил хёна «завтраками»: «Крис, я завтра запишусь», «Крис, я завтра схожу», «Крис, завтра всё будет», «Крис, я завтра куплю таблетки», «Крис, завтра». Завтра. Время от времени он даже терял смысл этого слова, но всё равно повторял и позже переводил тему в другое русло. Хёнджин мог бы врать старшему о том, что с ним всё хорошо, что он справляется и смирился со всем, что произошло, но он понимал, это бесполезно. Чан видел его насквозь и больше. Читал, как открытую книгу. У Хвана всё было написано на лице. Но он всё также не прекращал врать о «завтра», и сам Крис прекрасно понимал, что это «завтра» не наступит в ближайшее время точно.       Светловолосый, как никто другой, понимал, что ему нужна помощь, но Хван не мог её принять. Ему было тяжело всё и везде: дома или на работе, на обычной прогулке или просто проведать Криса. Его сдавливало со всех сторон, где бы он ни был, потому разговаривать с незнакомым человеком в незнакомом месте о том, что счастье покинуло его совершенно молча, и о том, что Хёнджин так и не сдержал обещание — не показал ему звёзды — было просто до невозможности тяжело. Хван бы просто этого не выдержал, так что даже не пытался обратиться за помощью по этому поводу.       Прошло уже много времени, а он всё ещё по возвращении домой, как только переступал порог, начинал сразу искать этот запах мальчика, которого так любил.

— «Я ничего не могу с собой сделать, — пробубнил светловолосый юноша и начал с особой любовью целовать чужие плечи в веснушках.

Он целовал это тело с особым трепетом и, в конце концов, перешёл к рукам, обцеловывая синяки и вены, оставляя мимолётные поцелуйчики на побитых коленках и тыльной стороне чужой ладони, тем самым заканчивая своё путешествие на обкусанных пухлых губах.

— Тебя никто и не останавливает, — лишь ответил Феликс на это».

      Эти воспоминания до сих пор проносились в голове у юноши, продолжая добивать его. В один момент он попусту не выдержал и пропал отовсюду.       Хван сутками напролёт лежал в кровати, изредка вставая покормить домашних животных, перекурить и ложился обратно. Он сильно похудел, взгляд был всегда уставшим, больным и красным от постоянных слёз и втыкания в телефон. Юноша мог перечитывать их переписки до дыр, или пока телефон не сядет. Садится телефон: он плачет, смотря в потолок. Телефон зарядился: идёт на кухню, достаёт сигарету и читает переписки, никому больше не отвечая. Иногда он писал своему счастью, надеясь получить ответ на свои сообщения, но никогда не получал. От этих ожиданий ответов становилось только хуже.       Кое-как Крис смог докопаться до живого мертвяка, что заперся у себя в квартире. Он просто пришёл к нему домой и повёл к врачу.       Всё-таки из Хёнджина смогли достать хоть что-то, он смог выговориться, смог рассказать всё, на что психиатр и вправду поставил диагноз: «У Вас посттравматическое стрессовое расстройство». Хвану прописали нужные для него медикаментозные препараты, нужную для него дозу, а главное — терапию.       Он делал совершенно всё, что сказал доктор. Конечно, кроме терапии, что, возможно, и было его ошибкой. Хёнджин принимал таблетки около трёх месяцев, уже вновь была весна, но они совершенно ничего не поменяли в лучшую сторону. Кажется, они сделали только хуже, и теперь юноша спит по 16 часов и больше. Казалось бы, он, наконец, спит, в чём проблема? Проблема настала в его снах. Теперь он видел Феликса и там, что ещё больше убивало его.       Конечно, со временем он просто взял себя в руки, вернулся к работе, начал жить обычной жизнью, как и все, но менее болеть не стало. Как-то Крис заставил переночевать Хвана с ним, чтобы контролировать его сон и, если что-то будет не так, Чан его разбудит, что, к сожалению, и произошло.       Хёнджин во время сна бил себя кулаком по грудной клетке так, что казалось, будто он пытается сделать в ней трещину, дабы вся боль сама вышла оттуда и не губила парня, но этого не получилось сделать. К счастью, он не сумел бы её пробить, да и Чан кое-как успел его разбудить.       А потом он просто уехал. Хван Хёнджин начал стремительно менять свои образы, дабы умыться от «старого» Хёнджина с болезненным прошлым, и уехал. Конечно, Крис знал об этом и какое-то время даже путешествовал вместе с ним, но решил вернуться в родную квартиру и забрать животных младшего к себе, ибо на передержке они не могут быть вечно.       Хёнджин убегал от воспоминаний, убегал от этого дома, убегал от всего, что окружало их с парнем в веснушках, он убегал от самого себя, но, в конечном итоге, у него не получилось сделать даже этого.