Нельзя, чтобы он узнал

«Да я же больной», — думал Римус в очередной раз, сидя на трибунах и наблюдая за тренировкой Джеймса и Сириуса. Пит сидел рядом, следя за ними, а Римус делал вид, что читает, изредка поглядывая на Сириуса. Сириус. И почему всё было именно так? Он так красиво выглядел на этой метле, так красиво отбивал бладжеры, а его волосы, его прекрасные волосы, так красиво развевались на ветру. Красиво, красиво, красиво Только это слово могло описать Сириуса. Он был красивый. Это знала каждая девчонка в Хогвартсе, каждый парень, который старался соперничать с ним. Но не мог. Потому что Сириус был такой… Такой необыкновенный. И Римус как никто другой знал это. Каждый день Римус просыпался и засыпал с мыслями о нём. Он пытался, честно, пытался прекратить, но не мог. Как он хотел, как он чертовски сильно хотел. Всего. Поцелуя, прикосновения, да даже взгляда. Хоть чего-нибудь. Но он не мог даже думать о таком. Ведь если Сириус узнает… Нельзя, чтобы он узнал. И сейчас. Он наблюдал за Сириусом на метле и воображал такие вещи… Господи, да он же больной. И так каждый день. Он не мог перестать думать об этом. Так что просто встал и ушёл, не обращая внимание на удивлённый взгляд Питера.

***

В спальне было спокойнее. Римус сидел на своей кровати и читал, откусывая зелёное яблоко, что дала ему Лили. В проигрывателе была поставлена пластинка с альбомом, голос Джона Леннона разливался по комнате. Дверь спальни отворилась. Увидев, кто зашёл в комнату, Римус выронил из руки яблоко. Сириус. — О, Лунатик! — счастливо воскликнул он. Римус постарался выдавить улыбку, но получилась какая-то гримаса. На Сириусе до сих пор была спортивная форма. Он, кажется, направлялся в душ. Римус подавил резкий вздох. — Слушай, пока я не ушёл, — встрепенулся Блэк, садясь рядом на кровати и снимая мантию, — мне бладжер в спину прилетел, можешь посмотреть пожалуйста, не остался ли синяк? В этот раз Римус не смог сдержать вздох. Сириус снял мантию и приподнял серую футболку, что была под ней, обнажая бледную спину. У Люпина перехватило дыхание. Как же он стыдился своей реакции, а ведь Сириус его лучший друг. Если он узнает, былой дружбе не бывать. А Римус так дорожил их дружбой. Его окутал запах сигаретного дыма, который исходил от Сириуса, и Римус вдохнул полной грудью. Боже, это было идеально. — Ну что? — нарушил тишину Сириус. — У меня есть синяк? Римус дёрнулся. Блядский Боже, как он посмел..? Римус взглянул на спину Сириуса и поднял руку, чтоб прикоснуться к красному пятну, что на ней расползлось. Как он хотел, Мерлин, как же сильно он хотел. И сделал это. Он прикоснулся к голой спине своего друга, провёл пальцем вдоль яркой отметины, тяжело вздыхая. Это вызывало такой шквал эмоций, какой у Римуса ещё никогда ничего не вызывало. «Это» отозвалось тянущим ощущением внизу живота, которое уходило всё ниже. Сириус дёрнулся. Это будто вернуло Римуса в реальность. Вот же чёрт. Он быстро убрал руку, чувствуя расползающийся румянец. Он по-любому сейчас весь красный. Прямо как отпечаток на бледной спине Сириуса. Очень сексуальной спине. — Наверное, завтра тут будет синяк, — выдавил Римус, вставая с кровати и прикрывая книгой значительную выпуклость в паху. — Мне надо в библиотеку, так что… — Лунатик, стой, — перебил его Блэк. Римусу показалось, что он замялся и немного смутился. Вот же чёрт. А вдруг он узнал? — Римус, ты… В спальню ворвался Джеймс. Он, шутливо задрав нос, прошёлся вглубь комнаты и поклонился со словами: — Джентельмены, я только что добился успеха. Сириус заметно расслабился, поднял брови и ухмыльнулся. — Что, Эванс не прокляла тебя, когда ты в очередной раз выдал самый унизительный комплимент в её жизни? — Она взяла меня за руку! На публике! — Джеймс сиял от счастья, и, если честно, Римус тайно ему завидовал. Джеймс мог себе позволить признаться в чувствах любимому человеку, они могли открыто вести себя на публике, а Римус, если предположить (хотя это невозможно), что он тоже нравится Сириусу, не сможет даже за руку его взять. И это было не единственной его проблемой. — Я пошёл, — сухо попрощался он, выходя из комнаты. Джеймс и Сириус продолжали весело переговариваться, как это обычно происходило. Римус спрятался в ближайшей нише, когда вышел из Гриффиндорской башни. Прислонившись к стене, он глухо застонал, пытаясь успокоиться. Он впервые позволил себе подобное, и это было чертовски круто. Так круто, что аж больно. Так больно, что из глаз брызнули слёзы. Сириус не замечал его, не знал, что творится с Римусом при одном взгляде, при одном случайном прикосновении. И Римус отчаянно желал большего, но не мог себе позволить. Никогда.

***

Пока погода позволяла, Римус читал на улице, прижимаясь спиной к большому дубу рядом с озером. Сентябрь в этом году выдался тёплым, и Люпин как мог этим наслаждался. — Аж не верится, что это наш последний год в Хогвартсе, — произнёс непонятно откуда взявшийся Сириус. Римус побледнел, чувствуя его близость. Он слегка повернул голову и увидел раскинувшегося на траве друга. Его белая рубашка чуть задралась, обнажая впалый живот, длинные ноги были скрещены, а руки лежали под головой. Сириус закрыл глаза, вдыхая тёплый осенний воздух. Римусу захотелось взвыть. Он выглядел идеально. «Я просто сошёл с ума» Захотелось поскорее убежать отсюда. Мысли стали путаться, дыхание сбиваться, а сердце стучать, как ненормальное. — Я пойду в замок, — сказал он, вставая. — Эй, почему!? — Сириус вскочил следом. — Погода просто идеальная, посиди со мной немного. Римус вздохнул и повернулся к нему лицом, сжимая кулаки, оставляя на ладонях полукруглые отметины. Иногда это помогало успокоиться, но не сейчас. — Почему ты не посидишь с Джеймсом? Или Питером? — он ненавидел себя за эти слова. Он очень хотел провести время с Сириусом, но не мог. Просто не мог. — Ты чего? — нахмурился Сириус. — Наверное, потому что хочу посидеть с тобой. И вообще, Джеймс постоянно бегает за Лили, а Петтигрю как всегда ошивается чёрт знает где. Римус вздохнул. Придется что-то придумать, просто чтобы не сидеть рядом и ничего не натворить. Ведь Сириус и представить не мог, что Римус хотел с ним сделать. — Я замёрз. Я хочу в замок, — отрезал он, развернулся и пошёл. — Эй, Лунатик! — Блэк обогнал его и встал напротив. — Ты нормально себя чувствуешь? Сириус выглядел обеспокоено, нахмурился и упёр руки в бока, вглядываясь в лицо Римуса. А Римус постоянно отводил взгляд, ведь был не в силах его выдержать. — Я просто устал. Пойду в гостиную. Сириус так и остался стоять, наблюдая за уходящим Римусом. Последний же готов был биться головой об стену, лишь бы больше не было подобных моментов, лишь бы не обижать Сириуса. Он знал, что Сириус обижен. Ведь тот никогда не скрывал этого. На самом деле больше всего на свете Римус хотел развернуться, подбежать к нему и так крепко поцеловать, чтобы у них обоих закружилась голова. Он хотел прижимать к себе худое тело друга, как обычно делал в своих самых постыдных снах и фантазиях. Он хотел раздевать его, ощупывать каждый сантиметр его бледной кожи, а потом оставлять на ней алые пятна от своих губ. Но Сириус даже не подозревал об этом.

***

Понятное дело, Сириусу не понравилось поведение Римуса. И он при любой возможности пытался узнать, в чём же дело. Он подкидывал ему записки на уроках с просьбами поговорить, на что Римус отмахивался, мол, всё нормально. Не мог ведь он ему сказать. В общей комнате, пока все общались между собой, Блэк пытался намекнуть Римусу на разговор, но натыкался на уже привычную фразу. «Всё хорошо». Всю ситуацию усложняло то, что Джеймс и правда проводил всё своё свободное время с Лили, Марлин и Мэри вечно были вместе, а Питер вообще пропадал непонятно куда. Римусу приходилось терпеть общество Сириуса. Терпеть – только этим словом можно было это описать. Бродяга вечно был рядом. Они слушали музыку в спальне на старом проигрывателе, точнее, Сириус подпевал, а Римус слушал его голос, стараясь не умереть от остановки сердца. Голос Сириуса не был особенным, но он попадал в ноты, иногда постукивал своими длинными пальцами по разным поверхностям, создавая подобия битов. И Люпин чувствовал, будто тает, как шоколад, как только слышит тихий голос друга и наблюдает за длинными пальцами, что стучат по деревянной тумбочке. И это был не единственный пример. Перед Хеллоуином Мародёры задумали небольшую шалость, не такую масштабную, как обычно, но повеселиться планировали знатно. Суть заключалась в том, чтобы пробраться в кабинет Филча и спрятать там грязевые бомбы и опробовать новое заклинание, которое должно было взорвать их в определённое время. Мародёры уже давно знали время прибытия завхоза с ночных патрулирований, и решили, что надо взорвать бомбы именно тогда. Ничего не подозревающий, уставший Филч вернётся в свой кабинет, и всё превратится в хаос. Сириус и Джеймс считали это очень смешным, следовательно, подражавший Джеймсу Питер тоже, но Римусу было тяжело веселиться. Под мантию Джеймса они вчетвером уже не помещались, так что начались споры, кто же пойдёт на задание. Питер, как самый трусливый из них, сразу же отказался, предложив кандидатуру Сириуса. Все мародёры согласились, и каждый знал, что Джеймс пойдёт вместе с Блэком. Но Сириус решил, что будет менее подозрительно, если он пойдёт с Римусом. Никто не возражал. А мнения бедного Люпина никто не спрашивал. Они должны были дойти до кабинета и открыть его дверь, а так как она не поддавалась вскрывающим замки чарам, Римус должен был открыть её магловским способом – шпильками. Римус нервничал, как никогда. От нервов даже снял свой любимый свитер, оставшись в рубашке, но передумал и надел назад, боясь телесного контакта с Сириусом. Друзья смеялись с него, думали, что он боится попасться, повторяли, что и не такое проворачивали, но ведь они не знали. Они ничего не знали. Люпин сразу понял, почему друг захотел идти с ним. Понятное дело, что в любой другой ситуации с ним пошёл бы Джеймс, но сейчас Блэк был настроен на разговор. И вот, Римус и Сириус прижимались друг к другу под мантией, крадясь тёмными коридорами замка. Царила тишина, но Люпин знал, что это ненадолго. В такие моменты Сириус набирался смелости что-то спросить, и он вот-вот сделает это. Римус морально подготавливал себя к худшему, но боялся, что нормально среагировать не сможет, ведь Сириус был так близко… — Лунатик, — осмелился наконец тот, в звенящей тишине его шёпот почти напугал Римуса, — что тебе во мне не нравится? «Что за дурацкий вопрос?» — подумал Римус. Как ему могло что-то не нравится? «Мне всё нравится. И когда я говорю «всё», я имею ввиду абсолютно всё. Каждую деталь твоей внешности и характера. Даже то, что ты слегка надоедливый. Даже то, как топорщатся твои волосы после долгого сна. Даже твоя прямолинейность. Мне нравятся твои серые глаза и длинные пальцы, а твоё стройное, прекрасное тело… ты представить не можешь, какие мысли меня посещают при одном взгляде, при одном случайном прикосновении…» — хотел он сказать, но здравый смысл не позволял. — Всё хорошо, — прозвучал ответ. — Нет, Римус, я же вижу, что не хорошо, — выпалил Сириус. У Римуса сжалось сердце. Как же он себя ненавидел. Он чувствовал волнение и раздражение, исходящее от Бродяги, оно было будто осязаемым. — Если я сказал, что всё хорошо, значит, всё хорошо, — резковато произнёс Римус. Он хотел сбежать. Провалиться сквозь землю. Он сейчас не мог ясно мыслить, что его раздражало, и, как на зло, ближайшим человеком оказался Сириус. Они были уже у входа в кабинет, а Римус не мог успокоить ускоренное сердцебиение и сбитое дыхание, потому что Сириус был так близко. Римус думал, что, оставаясь в свитере, он избежит неуместных прикосновений, не будет чувствовать тепло, исходящее от тела Блэка, но всё тщетно. Римус прижимался к нему своим боком, и это было так приятно. От каждого прикосновения их пальцев или бедер будто бы прошибало током, посылало импульсы по всему телу. Чувствовалось напряжение Сириуса, только непонятно из-за чего: из-за слов Римуса или чего-то ещё? «А вдруг это из-за чего-то другого? — проскочила мысль. — А вдруг он тоже..?» Римус тряхнул головой. Нельзя было позволять этим искоркам надежды проскакивать. Он ведь знал, что Сириус не такой, он ведь самый гетеросексуальный парень, из всех, кого знал Римус. Римус перевёл взгляд на Сириуса. Тот нахмурился и погрузился в свои мысли, не обращая внимание на пристальный взгляд. Но в какой-то момент он повернулся. Римус напрямую столкнулся с ясными голубыми глазами, которые казались темнее в полумраке коридора. Кровь отхлынула от лица, сосредотачиваясь где-то внизу, вызывая волну возбуждения, накрывшую Римуса так неожиданно, что он закусил губу в попытке подавить стон. Сейчас он был как никогда готов подвинуться ближе, вдохнуть запах чёрных как смоль волос, а потом… Сириус резко выдохнул. Он набрался смелости и прошептал: — Лунатик, я… — но был прерван резким звуком где-то в конце коридора. Испуганно переглянулись, парни прижались к стене, затаив дыхание. Они ожидали, что сейчас появится миссис Норис, а за ней и её старый хозяин, но по коридору лишь пронёсся Пивз, хихикая и бормоча какой-то стишок под нос. Римуса будто бы облили холодной водой. Мерлин милостивый, он же только что чуть не… — Пойдём, — через пару секунд молчания сказал Сириус. — Давай разделаемся с этим и вернёмся, я устал. Римус быстро открыл дверь и впустил во внутрь Блэка, оставаясь на стрёме. Эта ночь запомнилась Лунатику как одна из самых волнующих.

***

Все два дня до дня рождения Сириуса Римус думал о том, что друг собирался сказать ему в тот прекрасный момент, когда их глаза встретились и весь мир будто остановился. Грёбаный Пивз. Если бы не он, Римус мог бы услышать те самые заветные слова, которые он так хотел услышать. Но рациональная часть Люпина понимала, что Сириус не сказал бы это. А Римус чуть не сделал кое-что, о чём жалел бы всю оставшуюся жизнь. Он начал сильнее избегать Сириуса. Во время последнего инцидента он чуть не потерял контроль над собой, и больше не мог такого допустить. Все эти два дня он старался ходить отдельно от остальных мародёров, предпочитая компанию Марлин. А когда видел грустного Сириуса, тихо сидящего в общей комнате, ненавидел себя в тысячу раз больше, чем прежде. Ночью перед днём рождения лучшего друга он очень много думал. Ведь Сириус не заслужил такого отношения. Он ничего не подозревает, просто пытается быть дружелюбным. А Римус смеет оставлять его в одиночестве, убегать от разговоров, не реагировать на подкинутые записки на уроках. Каким же дерьмовым другом он себя чувствовал. Не справившись с чувствами, он наложил заглушающие чары на комнату и всхлипнул первый раз. Потом второй. И так далее. Тихие всхлипы превратились в рыдания, подушка вся промокла от слёз. Когда слёзы закончились, Римус слушал размеренное сердцебиение Сириуса и засыпал. — Эй, Люпин, — послышался шёпот. Римус открыл глаза и увидел перед собой Сириуса. А он ведь только успокоился и начал засыпать… — Впустишь? — смущённо пробормотал Блэк, смотря себе под ноги. В голове у Люпина будто включилась сигнализация, которую он пытался игнорировать. В сознании уже начали проскакивать картинки, как они с Сириусом сидят в тесноте на его кровати. Низ живота сладко потянуло, и он резко вздохнул, кивнув. Не мог же он отказать лучшему другу в ночь перед его днём рождения. Сириус залез на кровать, задвинул шторы и прошептал заглушающее. Он скрестил свои ноги и уставился на Римуса, сидя опасно близко. — Лунатик, я хочу, чтоб ты ответил мне на вопрос, — начал он. Римус сглотнул. Сейчас будет самый унизительный момент в его жизни. Кажется, Сириус всё узнал. — Римус, скажи, я противен тебе? — Блэк выглядел глубоко несчастным, произнося эти слова. Он заглянул Римусу в глаза, чуть наклонив голову, и Римус почувствовал волну облегчения. Он ничего не узнал. — Сириус… — прошептал он. — Нет конечно. Просто я… — Что «просто»? — разозлился Сириус. — Что простого, Римус? Ты избегаешь меня. Ты прячешься. Ты убегаешь. Ты думаешь, мне приятно? Ты думаешь, я буду такое терпеть? — он придвинулся ближе и встал на колени, нависнув над Римусом. Мерлин. Он выглядел идеально в тусклом свете волшебной палочки. Люпин перевёл взгляд на его плотно сжатые губы, чувствуя, как кровь сильнее приливает к паху. — Посмотри мне в глаза и скажи, что с тобой такое, — потребовал Сириус, схватив его за плечи. Римус чуть не задохнулся. Он заглянул в голубые глаза, и почувствовал такой прилив уверенности, какой не чувствовал ещё никогда. И он потянулся вверх, прикасаясь своими губами к губам друга, проглатывая блаженный стон, когда почувствовал мягкость его рта. Этот поцелуй был со вкусом яблочного пирога, который Сириус ел на ужин. Всё было так нежно. Так нежно, что сердце Римуса затрепетало от восторга, а низ живота стянуло новой судорогой. Когда Римус отстранился и увидел поражённый взгляд Сириуса, на него обрушилась реальность. Что он только что сделал? Господи, он поцеловал своего лучшего друга, которому определённо, без сомнений нравились девушки. Теперь этот друг никогда не посмотрит на него, как прежде. Наверное, они больше не смогут быть друзьями. — Так всё дело было в этом? — отрешённо спросил Сириус. — Идиот… Ну что за придурок, — бормотал он. Этими словами Блэк резал без ножа. Римус спрятал лицо в ладонях, резко выдохнув. — Сириус, прости, прости пожалуйста, — быстро заговорил он. — Да, я придурок, я такой идиот. — Эй! — воскликнул Сириус, схватив его за руки. Римус поднял на него удивлённый взгляд. — Это я придурок, долбоёб, который ничего не замечал. Господи, Лунатик, всё же встало на свои места! И пока Люпин пытался переварить услышанное, Сириус его поцеловал. Сначала Римус ничего не понял и оцепенел, а потом начал отвечать на поцелуй, закрыв глаза и наслаждаясь процессом. Он податливо приоткрыл губы и услышал тихий стон Сириуса, и почувствовал, как его руки обвивают его шею, прижимая ближе. — Боже мой, Лунатик, — всхлипнул Блэк, садясь к Римусу на колени и снова целуя. Римус просто не мог вытерпеть этого, и слегка двинул бёдрами, потёрся напряжённым членом о Сириуса, животом чувствуя его стояк. Сириус промычал что-то нечленораздельное, тоже двигая бёдрами, посылая по телу Римуса волны удовольствия. Люпин ощупывал его тело, как очень давно хотел сделать, пробирался руками под серую пижамную майку, сжимал кожу и слегка царапал короткими ногтями. «—Да, да, да, да!» — только и крутилось в его голове. А потом он почувствовал, как длинные пальцы сжали сосок через одежду, и издал первый за этот вечер стон. Римус услышал усмешку Сириуса, который забавлялся над его реакцией. Люпин снял с друга майку, отстраняясь от его губ и любуясь аристократически бледной кожей с красными полосами от ногтей, и припал к нежной шее, целуя и слегка прикусывая. Сириус рвано вздохнул, а Римус улыбнулся. Как же это было приятно. Как же давно он хотел. И это было лучше каждой его фантазии, лучше любого мокрого сна, лучше всего на свете. И Сириус начал расстёгивать пуговки рубашки его ситцевой пижамы, стягивая её с него. Римус почувствовал длинные пальцы на своей груди, они обводили контуры шрамов и кружили вокруг сосков, и чуть не задохнулся. Затем руки дошли до шнурков его пижамных штанов, и внутри всё сжалось. Он так давно хотел, и вот, теперь он получит. — Можно я?.. — прошептал Сириус, тёплыми ладонями гладя низ живота, посылая волны мурашек по телу. — Ты хочешь?.. Ты хочешь сделать это? — зачем-то уточнил Римус, чувствуя себя полнейшим идиотом. Блэк усмехнулся: — Нет, не сегодня. — А что ты сделаешь? Сириус со своей фирменной ухмылкой наклонился к его уху, определённо собираясь сказать что-то непристойное. Он, своими длинными пальцами, заправил за ухо мешающие волосы и чуть ли не касался губами ушной раковины. Римус чувствовал ухом его тёплое, слегка сбитое от возбуждения дыхание. — Я хочу, — загадочно шептал Сириус, — подрочить нам обоим. Господи. Римус откинул голову назад и под тихий смешок друга сквозь зубы выдохнул воздух. Он чуть не спустил прямо в штаны от этих слов. — Ты представляешь, как это только что прозвучало? — простонал он, притягивая его к себе за шею и глубоко целуя. Сириус начал возиться с его пижамными штанами, развязывая шнурки и пытаясь проникнуть под них. Когда ему это удалось, он сквозь ткань боксёров сжал напряжённую плоть Люпина. Сам же Люпин тихо всхлипнул, подаваясь вперёд. Он тоже потянулся к штанам Сириуса и старался снять их с него вместе с боксерами. Сириус не сопротивлялся. Блэк всё ещё сидел на нём сверху, и когда они оба освободились от белья, сжал в своём кулаке сразу два члена и начал аккуратно двигать им вверх и вниз. Римус вздрогнул. Он никогда, никогда не чувствовал ничего подобного. Никогда даже представить не мог, что почувствует. Он всегда считал себя больным на голову со своим влечением к лучшему другу, а сейчас всё казалось ему таким правильным, и он наслаждался этим. Сириус задвигал рукой быстрее, рвано дыша Римусу в шею. Одной рукой Люпин провёл вдоль его худого тела, огладил шею и поднялся выше, к подбородку. Повернув красивое лицо друга к себе, он утонул в его потемневших от возбуждения глазах. А потом наконец наклонился за поцелуем. Сириус яро на него отвечал, проникая языком в рот, ощупывая каждый миллиметр. Иногда Сириус замедлялся, своими пальцами ощупывая контур его плоти, нежно поглаживая головку и опускаясь вниз. А потом снова обхватывал два члена сразу и двигал рукой, мастерски доставляя Римусу самое лучшее из всех удовольствий. — Ах, — простонал Сириус, замедляя свои движения. — Я сейчас… Римус снова заткнул его поцелуем, перехватывая инициативу. Он оттолкнул руку Сириуса и сам, обхватив два ствола ладонью, дрочил им. Услышав блаженный стон Сириуса сквозь поцелуй, он ускорился. Он чувствовал, что Сириус на грани, и сам был совсем близко, когда Блэк оторвался от него и, запрокинув вверх голову, прошептал: — Римус, медленнее, я сейчас кончу. Римус улыбнулся и тихо всхлипнул, когда задел очень чувствительную точку. Он снова повернул лицо Сириуса к своему. — Я хочу, чтобы ты кончил, — смотря ему в глаза, томно прошептал Римус. — На меня. На этих словах полные губы Сириуса Блэка распахнулись в немом стоне. Господи, как же красиво он выглядел в этот момент. Содрогнувшись и простонав тихое «да», Сириус излился прямо на его руку. — Мерлин, Лунатик! — воскликнул он. Немного попало на живот и на бедро, и это зрелище, и пульсирующий член рядом с его, и стоны Сириуса подвели Римуса к краю. Он вскрикнул, а его тело пробила дрожь. Через несколько мгновений они лежали рядом на кровати. Сириус рисовал узоры на исполосованной шрамами груди Римуса, а Римус смотрел на своего друга, мечтая, чтобы всё это было не просто так. — Знаешь, как долго я хотел? — набравшись смелости, спросил он. — Я тоже очень долго хотел, — хмыкнул Сириус. Римус изумился. Было странно слышать эти слова от Сириуса, который встречался, наверное, с каждой девушкой старше четвёртого курса. — Но все те девушки..? — нахмурившись, начал Люпин. — О, Лунатик, — рассмеялся Сириус. — То, что произошло сегодня, было лучшим, что случалось со мной за всю мою жизнь. И я сейчас не преувеличиваю. Сердце Римуса на секунду будто остановилось. Он посмотрел ему в глаза и увидел в них то, чего не видел там ещё никогда. Они были полны нежности. И он не помнил, чтобы Сириус смотрел так на какую-то из девушек. Набравшись смелости, Римус прижал Сириуса к себе, вдыхая его аромат. А потом нежно-нежно поцеловал, без языка и слюны, просто, чтобы прикоснуться своими губами к его губам и показать всё, что он испытывал. — Мы же не собираемся забывать это, правильно? — робко спросил Сириус, и Римус чуть не засмеялся от счастья, которое наполнило его. — Никогда, — ответил он, целуя своего уже вряд ли друга настойчивее.