Ночной кошмар

Тьма. Тяжелая и бесконечная. И сквозь нее, Сказитель пытается что-то разглядеть, щуря свои фиалковые очи. Казалось, что в конце есть малый, еле видный свет. Темноволосый тяжко вздыхает. Ему слышно только своё же сбитое и нервное дыхание. Огонёк вдали становился ярче. И вмиг, мгла будто становится фарфором и начинает трескаться. Скарамучча видит в мерцании до жути знакомую фигуру. Не то что бы знакомую, родную. В груди Куникудзуси начинает всё сжиматься, и чувствуется, будто камень на сердце, которого не существует. Марионетка делает шаг, а после ещё один. Он шагает по тьме, которая вот-вот расколиться, как стекляшка. Сказитель делает свой последний шажок и резко останавливается. Шляпник разглядывает силуэт, стоящий к нему спиной. Шестой видит рыжую макушку, одежду в серых тонах и сразу же понимает, кто это. Скарамучча снова начинает шагать. Парень подойдя к фигуре, хочет дотронуться до нее. Фиолетовый тянет руку, похлопав по плечу высокого парнишку, силуэт разворачивается и глядит на низкого. —Аякс, вот ты где, я уж испугался...—Первые слова вырываются из уст Сказителя. Он тянется к Тарталье, чтобы прижать к себе, обнять, потрепать его шелковые волосы и поцеловать куда-то в уголок обкусанных губ. Аякс дёргается и разглядывает незнакомца ему. —Кто ты?—В недоумении интересуется рыжий, а Куникудзуси смеётся, восприняв это в шутку. —Ладно, Аякс, довольно твоих анекдотов.—Произносит Странник и на него глазеют так, будто собираются просверлить дырку в нем. Взгляд Чайльда абсолютно пуст, как белый лист бумаги. Одиннадцатый стоит как вкопанный, и кажется, не дышит. Ведёт себя как маникен. Куникудзуси дёргается. —Аякс?—Слышится от шестого, а тот лишь повторяет свой вопрос. Скарамучча нервно сглатывает. —Ты же шутишь, да? Я Скарамучча...—Уже дрожащим голосом произносит кукла, надеясь на то, что Чайльд начнёт хохотать и говорить, какой же Странник дурачок, что повёлся на очередную шутку. Аякс всё молчит. —Ты не помнишь меня?—Как же Сказитель наивен. Он продолжает надеяться на то, что фигура всё же скажет обратное и начнёт гоготать. Шестой кусает свои губы. Тарталья продолжает пялиться в недоумении на того. —Ты не помнишь, как мы познакомились? Как совсем мальцом ты явился из бездны? Ты не помнишь, как ты получил статус одиннадцатого предвестника в фатуи...—Скарамучча бы продолжил, да его перебили. —Я десятый предвестник фатуи.—Эти словечки пронзают шестого и тот не может выдавить из себя ни слова. Он хватает себя за грудь, сжимая одежду. Его фиалковые глаза начинают слезиться. —Что ты такое говоришь?!—Сказитель дрожит как осиновый лист. А о̶д̶и̶н̶н̶а̶д̶ц̶а̶т̶ы̶й̶ десятый всё стоит и глазеет на незнакомую ему личность. Странник приподнимает взор на очи своего возлюбленного. Его глаза, будто не его вовсе. В них всегда виднелся океан, с бушующими волнами, сейчас же, видны серые и тусклые оттенки, которые вызывают у Скарамуччи оцепенение и страх. Страх у... Скарамуччи? Он не выдерживает и хватает воротник Чайльда. Только начинает рот шестого открываться, как силуэт начинает испаряться и становится невидемым в бесконечной мгле. Кукла падает на свои колени и схватывается за голову, пропуская горькие слезинки, которые катятся по щекам низкорослого. —Аякс...—Выдавливает из себя Скарамучча, снова и снова всхлипывая. Он не мог поверить, что парень, который был настолько близок к Сказителю, просто взял и забыл его. Это больно. Тьма раскалывается и душа Странника изчезает из этого мира.

***

Куникудзуси просыпается в холодном поту. Он подскакивает с кровати и хватается за свою грудь, сжимая одежду, прямо как во сне.

—Это был... Кошмар?—Спрашивает сам себя Сказитель, на что в ответ получает, неудивительно, тишину. Шестой нервно дышит ртом, пытаясь понять и акклиматизироваться после своего кошмара. —Ты чего?—Сонным голосом спрашивает парнишка, спящий рядом. Походу, Скарамучча его, но это не важно. Он набрасывается на него и ложиться на грудь Тартальи. —Мне приснился кошмар... Не бери в голову. Ложись спать.—Не став церемониться, объясняется Странник. Чайльд слегка улыбается и проводит по лбу своего любимого губами. —Я защищу тебя ото всех кошмаров...—Кукла кивает. Рыжий бы наговорил ему ещё много подобных словечек, которые успокаивают, но сегодня, видимо, он очень устал. Поэтому сразу же засыпает, начиная издавать немного раздражающий храп, к которому уже привык низкий. Сказитель берёт руку того и тяжело вздыхает. —Не забывай меня...