Настурция.

Рикс очнулся в одиночестве. Тишину медицинского блока нарушил лишь тонкий писк оборудования. Жмурясь от головной боли, парень присел на кровати. Дышать было намного легче, хотя дискомфорт в груди остался на месте. Оперевшись спиной на стену, Рикс с помощью импланта прокрутил в голове события, которые произошли до его обморока. Воспоминания заставили его вздрогнуть. Лепесток. Грёбанный коричневый лепесток. Думать же про то, как он оказался на ладони, не хотелось вообще. Звук открываюшихся дверей заставил Рикса отвлечься от воспоминаний.В комнату зашла Сторция. Она молча смотрела на парня. Взгляд её выражал сожаление и печаль. После недолго молчания Рикс спросил: — Сторция, что со мной происходит?—подрагивающий от нервов голос с лёгкостью делал ясным его состояние. Девушка тяжело вздохнула. Она не хотела делать парню ещё хуже. Но понимание того, что Рикс будет настойчиво требовать правды не давало права её молчать. Она начала с вопроса: — Ты когда-нибудь слышал слово "ханахаки"? Парень в недоумении изогнул брови. — По твоей реакции легко понять, что нет, — Сторция попыталась ухмыльнуться, но вышло у неё, прямо говоря, отвратительно. Она продолжила: — Ханахаки - это мифическая болезнь. Её симптомы проявляются в откашливание любимых цветов возлюбленного болеющего. Как уже можно догадаться, чувства испытывает только страдающая сторона. Парень тихо хмыкнул. — Сторция, да ты смеёшься, — ответил Рикс. Он не хотел принимать объяснение гладиатрикс за правду, но мысли подло складывали пазл в его голове. "Нет, нет, нет, НЕТ." Парень зажмурился, обхватив голову руками. Сторция, немного помешкав, присела к нему на кровать и положила руку на его плечо. — Это же Афий, да? — тихо спросила она. При упоминании этого имени у Рикса в груди что-то отозвалось болезненным ударом. Он отчаянно спросил, будто не услышав её вопрос: — Сторция, ты же сама сказала, что болезнь мифическая. Так почему она проявила себя на яву со мной? — Дело в том, что случаи заболевания очень редки, но случаются. Именно из-за этого её и принято считать лишь сказками, что рассказывали нам наши предки. — Хорошо. Хорошо... Но если есть болезнь, значит должно быть лекарство? — Рикс посмотрел на Сторцию так, что она невольно сжалась. Парень понимал, что теряет последние капли самообладания. Он пытался взять себя в руки, но спутанность и реальности, и сознания не давали ему это сделать. Девушка не упрекала его за это. Сняв маску хладнокровия она пыталась как можно аккуратнее доносить до Рикса информацию. Чуть помедлив с ответом, гладиатрикс произнесла: — Да, оно есть. Но, к сожалению, это не привычные нам средства лечения. Избавиться от болезни можно лишь в том случае, если человек, которого ты любишь, ответит тебе взаимностью. Если же это не произойдёт, то цветы, разростаясь все сильнее, убьют человека. Рикс тяжело вздохнул. Он жалел, что приступы мучительного кашля не погубили его ещё на тренировке. — Афий знает? — хрипло спросил парень. — Он знает, что ты болен, но по какой причине и чем - нет, — ответила Сторция. — Похоже, что скоро вы лишитесь одного гладиатора, — безразличным от неприятия голосом сказал Рикс. — Ты же понимаешь, что я не дождусь от него взаимности? Гладиатрикс нервно дёрнула плечами. — Есть ещё один способ. Возлюбленный должен помочь буквально вырезать болезнь под корень, но тогда жертва теряет все чувства, становясь безэмоциональным мешком с костями. На это Рикс ничего не ответил. Он понимал, что третьего варианта, который поможет ему избежать смерти попросту нет. Ведь просто взять и разлюбить Афия он не мог.