Иконы

Бакуго просто позвал своего парня Куроо «посмотреть вместе фильм», но конечно же каждый из них понимал, какой фильм они собирались смотреть. Они совсем юные ещё, и в их телах бурлит кровь. Да и в общежитии не побудешь наедине друг с другом, поэтому Бакуго не придумал ничего лучше, чем позвать своего парня к себе домой под предлогом фильма. И при этом взгляд у него был многообещающим. В общежитие толком не побудешь наедине, а тут такой прекрасный шанс. Родители были не против — в Куроо они видели обычного друга, не более. Поэтому схватив под руку Куроо в день назначения встречи, он отправился в родной дом. У него всё было схвачено: вкусняшки, напитки и какой-то боевик, чье название Кацуки даже не запомнил. И пусть их задержала мать, которая хотела разузнать, как у Куроо дела, чем он увлекается, и как подружился с вредным сыном, им всё же удалось добраться до его комнаты. Бакуго закрыл дверь на замок, на случай, если матери что-то придёт в голову. Хеби внимательно рассматривал комнату, задерживая особенный взгляд на плакатах, которые висели на стене. — Чувствуй себя как дома. Куроо только выгибает брови, осматривая вылизанную до блеска комнату. Такой порядок удивит любого чистоплюя, что уже говорить про такого грязнулю как Хеби. — Я буду чувствовать себя как дома если тут повсюду будут разбросаны вещи, — Хеби плюхается на кровать, разваливаясь на ней в позе звезды. — Свинья, — делает умозаключение Бакуго, распаковывая снеки. — Что смотреть хоть будем? — Не знаю, боевик какой-то. Хеби ворует прям из пачки жменю чипсов, и Бакуго злобно шипит, утверждая, что это на фильм. — Настолько не терпелось потрахаться со мной? — Скорее уже трахнуть тебя. Куроо пускает смешок, и громко хрустит чипсами, ещё больше выводя из себя Кацуки. Ну что за змей. Как не диалог — так очередная насмешка, пропитанная ехидством.

***

Начиналось всё так, как и желал того Бакуго: с невинных прикосновений к рукам, лёгких чмоков и тихих стонов. В штанах было узко, и член болезненно пульсировал с каждым разом всё сильнее, стоило Куроо оставить ещё один поцелуй на ключицах. Проворный парень стянул с Кацуки футболку и уже расстёгивал его штаны, довольно ухмыляясь при виде накачанного тела. Бакуго потянулся к чужой кофте, желая стянуть её с худощавого тела, и... — Я не могу так, Бакуго... Неожиданно прерывает их Хеби, кусая припухшие губы. Кацуки замирает, непонимающе смотря на парня, что буквально минуту назад извивался под ним, а теперь смотрит, как побитый щенок. — О чём ты? — Иконы. Сначала Кацуки пытается переварить это слово, и понять что тот имеет в виду. А потом его взгляд натыкается на иконы. Они стоят по всей его комнате: полки, столы, даже на тумбочке у кровати. — И... что? Ты серьезно? — Ты ведь знаешь, я верующий... Вдруг им стыдно за меня. И всё возбуждение сходит на нет. Ну да, Хеби был не то чтобы конченным фанатиком, но всё же религиозным человеком. А оскорблять его чувства ему хотелось меньше всего... Куроо невозможно смутить, но это видимо не тот случай. — Ну да. Богу стыдно за тебя, — Кацуки с ненавистью взирает на вещь, которая испортила ему весь вечер. Гореть ей в аду! — Черт, что они вообще тут забыли? — Это я принесла, просто в моей комнате не было места. Из-за закрытой двери доносится приглушённый голос Мицуки, и Бакуго дёргается в сторону, хватаясь за сердце. Черт, эта старая карга всё знала! С самого начала... вот ведь. Всю малину посрамила своему сыну. — Не правильно как-то при иконах... Шепчет Хеби, натягивая кофту обратно и кутая в огромное одеяло. Ну да. Не по божьи как-то, сексом заниматься.