Отныне Рождество — его любимый праздник

Поезд равномерно качал небольшую сумку на обшитом красной плотной тканью сидении, словно бы убаюкивая, а недопитый кофе в пластиковом стакане на столике уже давно остыл. В тишине купе, нарушаемой только мерным звуком колёс, агрессивный шёпот пассажира, чьё привлекательное лицо украшала хмурая гримаса, раздавался особенно отчётливо: — Ты, должно быть, шутишь? — Хенджин с недовольством покосился на своего единственного соседа — молодого человека, сидящего у окна и с интересом наблюдавшего за проплывающей мимо местностью. Получив ответ с того конца провода, парень прошипел другу в трубку ещё громче и яростнее: — Я не останусь с ним ни на минуту дольше! Ты хоть понимаешь, о чём ты просишь? — Джинни, мы правда не сможем прилететь вовремя! Ты ведь знаешь нашу работу, мы не сможем уехать, пока не закончим с делами. — Феликс на том конце провода тяжело вздохнул. — Мы приедем где-то через несколько дней, как раз к Рождеству. Не волнуйся ты так, Минхо тебя совсем не помнит! — И эти слова друга, в идеале, должны были облегчить ношу Хенджина, но они лишь разозлили парня ещё больше. — Я не буду ночевать с ним в одном доме, — категорично отрезал Хенджин. — Тем более на праздник. *** На вокзале парень в попытке спастись от холода приподнял воротник своего тёплого коричневого пальто выше и, оглядываясь по сторонам, искал такси. Городок, в который его занесло, находился на юге Швейцарии и звался горнолыжным курортом Беттмеральпом. Он входил во франкоговоряющую часть страны и Хенджин, сев на поезд в Женеве, предусмотрительно скачал французский переводчик. Самым завораживающим в этой поездке были традиционные снежные склоны и горячие источники, которые предлагал этот курорт, и Хенджин находил это предложение чрезвычайно привлекательным. Феликс достал путёвки по очень хорошей скидке и сделал всем своим близким друзьям новогодний подарок — рождество в Европе. Тем не менее, для Хенджина праздник омрачился уже тем фактом, что вместе с ним и его друзьями кататься на лыжах прибудет Ли Минхо — лучший друг жениха Феликса и по совместительству парень из университета Хенджина, окончивший его пару лет назад, а перед этим хорошенько поработавший над его самооценкой. Отвергать признание первокурсника на глазах у сокурсников в канун рождества — это жестоко. Хван, конечно, был наивным и невозможно влюблённым, а оттого окрылённым и излишне самонадеянным, но то, каким образом Минхо опустил его с небес на землю, не укладывалось в голове никоим образом. С тех самых пор Хенджин совсем неохотно жаловал Рождество и всю эту предпраздничную суматоху, так как из его воспоминаний ещё не выветрился тот декабрь, когда он лихорадочно готовился к признанию Минхо в своих чувствах и попутно собирал идеальный рождественский подарок. После драматичного отказа, Хенджин невзлюбил не просто Ли Минхо, он невзлюбил Рождество, декабрь и всю зиму в целом. Вытащить его из родного бесснежного Сеула зимой всеми правдами и неправдами мог только его лучший друг. На вокзале, когда Хенджин с помощью карты, французского переводчика в телефоне и своего ломанного английского еле объяснился с таксистом и уже сидел в машине, отогревая руки, в стекло переднего сидения настойчиво постучали, после чего открылась дверь и в проёме засияло красное от холода лицо Минхо. Он протиснулся на сидение, уложив свой громоздкий рюкзак к себе на колени, и улыбнулся водителю. — Нам ведь по пути, насколько я понимаю? Таксист поинтересовался у Хенджина, всё ли нормально, и, получив натянутый, но положительный ответ, двинулся в путь. Хенджин нервничал напрасно. Минхо очень быстро нашёл общий язык с таксистом, причём Хван немало удивился его познаниям во французском языке. Хенджин гордился своей предусмотрительностью, которая заключалась в том, что он заранее узнал, что на юге Швейцарии ему понадобится французский переводчик в телефоне, но он и подумать не мог, что Минхо подойдёт к подготовке к поездке с такой ответственностью. Дорога не заняла много времени и уже через полчаса молодые люди въезжали в городок, усыпанный белоснежным снегом и светящийся в лёгких сумерках вечера тёплыми рождественскими огнями. Темнело тут, конечно, рано. Хенджин сопоставлял местность с картой, и, по большей части положившись на водителя, указывал путь до домика женщины, что должна была отдать ключи от арендованного ими коттеджа. Городок у подножия горы оказался невероятно маленьким, а оттого очень уютным — несколькими этажами выделялись только гостевые дома, и даже Хенджин, не в силах сдержать улыбку, с удовольствием наблюдал за прекрасным зрелищем, мелькающим в окне. Когда ключи были получены, сумки уже стояли у крыльца, а деньги отданы таксисту, Хенджин, наконец, с облегчением вздохнул. Домик оказался небольшим, но очень милым — крыша утопала в белоснежном покрывале, вокруг были рассажены красивые ели, украшенные к рождеству, а на двери висел традиционный красно-золотой венок. Всё это было настолько привлекательным, что Хван нехотя морщил свой красивый нос в ответ на свои мысли — Рождество буквально витало в воздухе. Внутри домик превосходил все мыслимые ожидания — европейский интерьер всегда впечатлял Хенджина, но оказаться в самом центре этой культуры было чем-то невероятным. После окончания экскурсии по дому, Хван занес свою небольшую сумку в спальню и подумал о том, что этот праздник, быть может, пройдёт лучше, чем он того ожидал. Позже этим вечером, разогревая в микроволновке вкусный, как он был уверен, суп, Хенджин мысленно хвалил себя за сообразительность — он заранее разузнал в интернете, где в этом маленьком горнолыжном городке можно хорошо поесть и не прогадал. Через несколько домов ниже по склону жила премилая бабушка, которая с удовольствием готовила туристам за вполне себе разумную плату и, к тому же, говорила по-английски. Теперь, чувствуя запах свежего супа-пюре, доносящегося из микроволновой печи, Хван не мог скрыть свою радость, напевая себе под нос какую-то лёгкую рождественскую песенку, которую услышал в машине. Вечер скрашивало ещё и то, что Минхо, ничего не сказав, удалился из дома, стоило только Хенджину запереться в своей комнате. Так что теперь он был в доме один и собирался отлично провести вечер. Когда тарелка опустела уже на половину, входная дверь с грохотом отворилась, из коридора завеяло холодом и послышалось пыхтение. Хенджин, нахмурив брови, вышел на шум и застал вполне забавную картину: Минхо, со съехавшей набекрень шапкой, в огромных варежках и неудобно толстом пуховике пытался поставить огромное количество пакетов на пол, при этом очень забавно пыхтя. Хван подхватил пару пакетов и молча унес их на кухню. Минхо разделся, отдышался, и донёс остальное. — Ликс будет не в восторге от того, что ты закупился на праздник без него, — задумчиво протянул Хенджин, оглядывая покупки. Там был и арахисовый крем, и рыба, и разные овощи, готовое тесто для выпечки, сладости, фрукты, в общем всё, что могло уместиться в голове. Минхо хмыкает: — Это не на рождество, а на сегодня. К тому же, они не успеют к празднику, так что придётся нам с тобой как-то выкручиваться самим. Как я понял, ты не готовишь, — парень кинул многозначительный взгляд на полупустую тарелку с супом, и усмехнулся, — зато готовлю я. Хенджин задержал дыхание на фразе "нам с тобой", но напустил на себя суровое выражение лица, поджав губы — он наслышан о выдающихся кулинарных навыках Минхо ещё с университета. Парень очень хотел бы забыть о том, как мечтал, что когда-нибудь он приготовит для него какое-нибудь романтическое блюдо и они поужинают вместе, слушая какой-нибудь инструментальный концерт. От этих воспоминаний Хенджин смутился, но не подал виду — всё-таки влюбляться никогда не считалось преступлением. Он помог Минхо распаковать покупки, после чего помыл свою тарелку и удалился в спальню, готовый в любой момент заказать порцию чего-нибудь себе на ужин, на случай, если Минхо приготовит еду только для себя. — С его вредностью, — пробормотал Хенджин, — так оно и будет. Когда в половине восьмого вечера снизу начал доноситься притягательный запах мяса со специями, Хван внезапно осознал, что с последнего приёма пищи прошло уже достаточно времени и он значительно проголодался. За окном давно стемнело и только дома, стоящие вниз по холму, освещали небольшую деревушку, и это, к слову, выглядело волшебно, словно в Шире наступила зима. После восьми часов, когда парень уже действительно собирался звонить доброй бабушке за новой порцией вкусной еды, снизу раздался возглас: — Можешь спускаться к ужину! Хенджин замер, прислушиваясь: это точно обращение к нему? Поправив одежду у зеркала, Хван вынырнул из своей комнаты и тихонько спустился по лестнице. Толстые шерстяные носки со снежным узорчатым рисунком оказались отличным глушителем — его шагов не было слышно, и это позволило ему понаблюдать за картиной из-за угла. Минхо суетился на кухне в милом переднике с рождественским принтом. На плите стояли громоздкие кастрюли, а сам парень в этот момент доставал из духовки ароматное мясо на противне, наполненным подливом. Хенджин от удивления разинул рот — невероятно, когда он это успел? Ещё через минуту шока и созерцания, Хван решился выйти в свет и даже предложить свою помощь. Минхо снова пустил смешок и хмыкнул: — Всё готово, просто садись, — и кивнул на место у окна, что было на всю длину стены. Зрелище оттуда открывалось не менее обворожительное, поэтому Хенджин, зачарованный видом, послушно присел на мягкий стул. От красоты за окном и вкусноты на столе в буквальном смысле кружилась голова. Пока он наслаждался пейзажем за окном, Минхо наполнил его бокал красным вином, разделал мясо и накрыл порцию Хвана. От удивления Хван выгнул бровь — это точно всё взаправду? Минхо, очевидно принявший взгляд Хенджина за подозрение, оскорбился: — Ты серьёзно думаешь, что я испорчу тебе праздник просто потому, что не нравлюсь тебе? Даже как-то обидно. Хенджин опешил, но не смог сказать ничего, что могло бы разрядить обстановку, поэтому предпочел промолчать. Они принялись за еду и Хвану показалось, что тот чудесный суп-пюре был просто закуской по сравнению с тем, каким вкусом обладало это запечённое с приправами и специями мясо. Картошка буквально таяла во рту, а овощи, запечённые в мясном маринаде, просто не оставляли ничему другому и шанса. Хенджин не знал, как выразить свои ощущения по поводу еды: не говорить же теперь, что это лучшее, что он пробовал парню, на которого держит обиду. Поэтому он сделал лицо строже и, поджав губы, сухо поделился мнением: — Вкусно, спасибо. Минхо выглядел весьма довольным самим собой и проделанной работой. После строгой оценки Хенджина он будто засиял самодовольством ещё ярче, чем обычно. — Я не знал, какое вино ты пьёшь, поэтому взял три разных вида. Если ты не против, можем начать с этого, — и парень кивнул на бокалы. — Я не пью. Минхо хмыкнул и убрал уже открытую бутылку вина под стол. — Извини, мне стоило сказать раньше. Я не думал, что ты пойдёшь- — Всё в порядке, это просто вино, — Минхо махнул рукой. — Ребята выпьют его, когда приедут. — И ты не будешь? — Странно будет наслаждаться вкусным вином в одиночку, не находишь? Хенджин кивнул и уткнулся в тарелку. Он злился на себя за это странное чувство вины и не понимал любезности Минхо. Ему не хотелось думать, что за его хорошим отношением стоит что-то плохое, но и доверять ему он тоже не мог — такие парни, обычно, не становятся лучше всего за несколько лет. В целом ужин прошёл очень мирно — никто из молодых людей не вредничал и не обменивался колкостями. Они немного побеседовали о жизни, послушали концерт Баха и вместе убрали со стола. Позже, когда посуда была вымыта, стол чист, а желудки наполнены, Хенджин поделился с другом своими впечатлениями. — Он не кажется сейчас тем, каким был в университете, — задумчиво произнес Хван. — Ну, это вполне ожидаемо, четыре года ведь прошло. Парень вздохнул и прилег на кровать. Может, так и есть. *** Утром Хенджин, страдая от джетлага, проснулся в шестом часу утра. Ворочась в кровати, он подумал о том, что стоило бы отблагодарить Минхо за такой сытный ужин и приготовить что-нибудь на завтрак. Уповая на интернет и надеясь найти лёгкий рецепт каких-нибудь панкейков с мёдом и арахисовым маслом, Хенджин спустился на кухню и приступил к делу. К девяти часам всё, что он имел — абсолютно несъедобные панкейкообразные субстанции, запах гари и уставший вид. Минхо, спустившийся на кухню к десяти часам, выспавшийся и очаровательный как всегда, сначала с беспокойством оглядел кухню, и, поняв, что к чему, согнулся от смеха. Хенджин действительно оскорбился такой реакции, в конце концов, он готовил панкейки впервые в жизни! Не то, чтобы он готовил раньше что-то ещё, но факт оставался фактом — ему можно было простить первую неудачную попытку. Когда парень вдоволь насмеялся и восстановил дыхание, театрально смахнув слезу с глаз, он принялся наводить на кухне порядок и готовить настоящий завтрак. — Ты не устаёшь меня удивлять, честное слово! Хенджин прикрыл глаза, осознавая собственное фиаско, и уже собрался идти переодеваться после собственноручно устроенной мучной бомбардировки, как Минхо его остановил: — Ты правда не умеешь готовить? Или тебе просто нравится, как это делаю я? — И звучал он при этом крайне самодовольно. — Ха-ха, смело предположить с твоей стороны, что мне вообще может нравиться что-то, связанное с тобой, — парировал Хван. Минхо замолчал, переставляя посуду в посудомоечную машину, и Хенджину даже показалось на миг, что его слова задели его сильнее, чем он того желал. Но через мгновение он поставил на плиту сковороду и громко заявил своим обыденным тоном: — Завтрак будет готов ровно через двадцать минут, так что не задерживайся, я ждать не буду! — И принялся готовить. *** Время после завтрака Хенджин провел за размышлениями о том, какова вероятность того, что Минхо его помнит или, во всяком случае, мог вспомнить, если бы он ему о себе напомнил. Но разумеется он ничего подобного делать бы не стал, ведь то, как он поступил с ним в канун рождества, когда Хвану было всего восемнадцать лет, не входит в категорию "простить и отпустить". И это, на самом деле, проблема. Поездка, запланированная с двадцать первого по двадцать шестое декабря, на самом деле, была расписана практически по часам. Их дружная и весёлая компания, состоявшая из пяти (как оказалось вместе с Минхо) человек, должна была воспользоваться всеми удобствами и опробовать все увеселения, которые мог предложить этот крохотный горнолыжный городок и Хенджин наивно полагал, что из-за задержки на работе его друзей, их рождественское путешествие потерпит крах. Он уже смирился с тем, что до приезда оставшейся компании, можно было забыть о катании на лыжах, отдыхе в оздоровительном комплексе и прогулке по канатной дороге, а потому настроился самостоятельно поддерживать своё настроение, но у Минхо были другие планы. Когда он постучал в дверь, Хенджин не ожидал увидеть его полностью экипированную привлекательную физиономию. На голове парня красовались зимние очки, на плечах спортивный пуховик, поверх которого был надет внушительного вида рюкзак, утеплённые спортивные штаны и громоздкие ботинки, какие обычно носят для катания на лыжах или сноубордах — Хенджин был не силен в зимних видах спорта. Парень выглядел так, словно только что вернулся со съёмок какой-нибудь тематической рекламы. Он улыбался своей фирменной улыбочкой и Хенджин был готов поклясться, что видел, как он пару раз играл бровями. — Ну, как твой день? Насыщен приключениями? По тону парня нельзя было сказать, что он страдает от скуки, на которую уже мысленно обрек себя Хван. Его розовые щёки говорили о том, что он совсем недавно зашёл с мороза, а горящие глаза были доказательством того, что он абсолютно доволен своей жизнью. Хенджину стало даже завидно — он, насколько Хван знал, тоже был в этом месте впервые, но постоянно где-то пропадал, будто знал окрестности как свои пять пальцев. Это немного задело Хвана, ведь он мог бы пригласить и его. Хотя, с какой стати? — Что ты здесь делаешь? — По мне не видно? Собираюсь спускаться с горы. Идёшь? Хенджин в ужасе округлил глаза — он был уверен, абсолютно точно уверен, что без остальных друзей ему не придётся никуда подниматься и ни откуда спускаться, тем более с Ли Минхо. — Я? Нет! О чём ты вообще? У меня даже такой одежды нет- — У тебя в шкафу должны быть костюмы, они были для вас с Феликсом. Выбери, какой тебе понравится. Я буду во дворе, если что, и думаю, стоит поторопиться, машина нас уже ждёт. — С этими словами парень, сбежав с лестницы, скрылся за входной дверью. В комнате Хенджин, оставив мысли о необычном поведении Минхо, с удивлением обнаружил в шкафу два зимних спортивных костюма, которых, он был абсолютно точно уверен, не было там ещё вчера. Не имея никакого желания просиживать свой законный альпийский отпуск без дела, Хван оделся, утеплился и, сделав глубокий вдох, вышел в свет. Машина действительно уже поджидала их во дворе. После получасовой езды молодые люди остановились на вершине какого-то безжизненного холма. Выйдя из машины, Хенджин, сложив ладонь козырьком, пытался рассмотреть что-нибудь в радиусе, который охватывали его ослеплённые снегом глаза. После осмотра он, хлопнув в ладоши, повернулась к так очевидно ожидавшему его реакции парню: — Тут ничего. Буквально ничего нет! Куда ты меня привёз? Минхо расплылся в довольной улыбке. — Я уверен, что видел по дороге сюда табличку с надписью: «Туристам въезд воспрещён». И тут нет канатной дороги. Признавайся, ты что, маньяк? — Да, разумеется. Иначе откуда мне знать об этом месте? Машина уже благополучно удалилась и Хенджин с запоздалым ужасом увидел возле Минхо пару огромных сноубордов. — Это что? — То, чем ты будешь заниматься следующие несколько часов. Иди сюда, нужно приодеться. Опешивший от неожиданной перспективы Хенджин был так занят своими мыслями, что не заметил внимательный взгляд и мягкие жесты Минхо по отношению к себе. Тот очень аккуратно помогал ему пристегнуть ботинки к сноуборду, когда решил наконец поинтересоваться: — Ты умеешь ездить на сноуборде? Хван прыснул руками: — Да, а что, по мне не видно? Каждую зиму съезжаю на сноуборде со своего одиннадцатого этажа в Сеуле. Конечно нет! Я думал, будут максимум лыжи. И как мне теперь прикажешь двигаться? Сумасшествие! Минхо со всей своей галантностью пытался сдержать смех. Его веселила эта тирада негодования, а ещё видеть Хвана в таком беспомощном состоянии было очень забавно. Но жизнь любит весьма неожиданные повороты, поэтому вопреки всем своим самым страшным ожиданиям, Хенджин провел время просто замечательно. Спустя час он уже намного увереннее чувствовал себя на доске, хотя и по-прежнему предпочитал лыжи. Минхо был, на самом деле, отличным учителем, который позволял ему самому выбирать темп, скорость, расстояние и склоны. Он не только помог преодолеть младщему этот "страх новичка" перед сноубордом, но и даже более уверенно на нём стоять. Они провели за весельем и смехом практически весь день и Хенджин даже забыл о своей всё никак не утихающей обиде. Когда время уже близилось к закату, Хван внезапно понял, что из-за попыток обучить его стоять на доске, его учитель сам совсем не развлёкся. Ему стало стыдно за то, что из-за него Минхо так и не удалось с удовольствием прокатиться на сноуборде, что он, очевидно, очень любил, и Хван осторожно предложил ему всё же спуститься с горы: — Если хочешь, я могу подождать здесь машину, а ты спустись в город на сноуборде. — Предложил младший. В его тоне звучало неприкрытое сожаление, но Минхо просто рассмеялся в ответ на эту затею. — Оставить тебя здесь одного? Ни за что. Машина скоро подъедет, а до этого давай выпьем какао и сделаем фотографии пока не стемнело, чтобы ребята поняли, что упускают. Следующий час молодые люди провели за разговорами, фотографиями и какао. Хенджин с удивлением отметил глубокую осведомлённость Минхо в самых разных аспектах зимнего отдыха. Он знал буквально всё о сноубордах, лыжах, горных пиках, лучших склонах для спуска. В ответ на это парень махнул рукой, объясняя это тем, что он просто очень много читал про путешествия. Обещанный снегоход приехал довольно скоро, так что уже спустя четверть часа после того, как последняя капля какао из термоса, что парень предусмотрительно взял с собой, была выпита, Минхо и Хенджин уже сидели в тепле салона и были заняты каждый своим делом. Хенджин, не спуская глаз с красивого белоснежного пейзажа за окном, размышлял о том, что Минхо действительно изменился за эти четыре года. Уверенность в том, что он не помнит его, возрастала в нем с каждым произнесённым им словом, и это внушало успокоение и вместе с тем возвращало прошлую симпатию. Размышляя об этом, Хван задумчиво теребил в пальцах брелок с ключами от коттеджа, как внезапно тёплая рука парня накрыла его успокаивающим жестом. Хенджин со смесью ужаса и удивления провел взглядом вверх по руке и столкнулся с улыбающимся лицом его единственного спутника. — Ты шумишь. — Шёпотом произносит парень и Хван запоздало принимает информацию. Он и не обращал внимания на то, что ключи в его руках без конца ударялись о металлический брелок, издавая не совсем приятный звук. — Ах, это да. — Растерянно отвечает младший и отводит взгляд. И почему на обратном пути он сел рядом с ним на пассажирское сиденье? Удивительно, но руку Минхо убирает только у подъездной дорожки к дому. *** На следующий день Хенджин проснулся в прекрасном расположении духа. Возможно, из-за мыслей, которые посещали его прекрасную голову перед сном или, возможно, активный образ жизни действительно работал и это состояние называется "тонусом". Но, несмотря на это, ужасные боли по всему телу живописно напоминали о том, каких усилий ему стоило вчерашнее приключение. Хенджин не помнил, когда в последний раз занимался спортом с детства и до вчерашнего дня, поэтому тяжело переживал любую физическую нагрузку, а вспомнив свой вчерашний подвиг в виде катания на сноуборде, парень пребывал в тихом ужасе. К его удивлению в доме никого не оказалось. Стол был накрыт для завтрака, по радио играла какая-то рождественская песня. В недоумении Хенджин осмотрел весь первый этаж, прислушался ко звукам из соседней спальни — ничего. Поразмыслив немного о том, что Минхо, наверное, снова уехал в город, Хван принялся за завтрак. Он поймал себя на мысли, что теперь ищет его присутствия, хотя прежде пытался его избежать. Ему совершенно не хотелось снова попадать в эту ловушку и портить себе очередное Рождество, поэтому он пообещал себе с этого момента быть осторожнее. Когда с улицы послышался какой-то подозрительный шум, Хенджин как раз складывал посуду в посудомоечную машину. Парень с осторожностью вышел на улицу и, пройдя по дорожке на задний двор, куда ещё ни разу не заходил, застыл в удивлении. Прежде всего, парня поразило то, что двор у этого, казалось бы, маленького домика оказался куда больше, чем казался на первый взгляд. Хенджин с удивлением обнаружил, что в эту сторону двора выходит одно единственное окно — окно из комнаты Минхо. — Эй, где твоя куртка? — Минхо щурился из-за отражающегося от снега солнца, прикрывая лицо рукой. — Если хочешь здесь стоять, то тебе стоит одеться. Хенджин кивнул, абсолютно не слушая то, о чём ему говорят. Перед ним раскинулся огромный пустой бассейн, точнее, бассейн был средний, даже больше маленький, чем средний, но для шокированного Хвана, который на протяжении нескольких дней не знал о его существовании, бассейн казался огромным. Внутри бассейна, обложенного красивым бирюзовым кафелем, копошились несколько человек, в том числе Минхо. — Это бассейн? — Всё, что смог выдавить из себя удивлённый Хван. Старший издал смешок. — Точно, ты же его ещё не видел. Да, это бассейн. Сейчас эти ребята настроят нам его и уже после обеда мы сможем здесь искупаться. — Ты шутишь? В такую погоду? — Да, кстати, надень куртку, пожалуйста. Хенджин, вздохнув и демонстративно закатив глаза, вернулся в дом за тёплой вещью. Укутываясь в пальто, парень не мог сдержать улыбки — ему было приятно, что Ли Минхо заботился о нем. Хотя, возможно, это объясняется тем, что Хенджин — его единственный компаньон, а кому хотелось бы проводить время с простывшим человеком? Когда он вернулся, Минхо уже стоял у бортика бассейна, устало потирая лоб. — Так о каком купании речь в такую погоду? — Снова поинтересовался Хван. — Ты что-нибудь запомнил из моей вчерашней мини-лекции о зимнем отдыхе? Младший задумался, после чего, сгибая пальцы, пересчитал все виды активного и рекреационного отдыха на альпийских курортах. — А ещё горячие источники, — подсказал Ли. Сказать, что Хенджин удивился — ничего не сказать. Следующие несколько минут молодые люди провели за обсуждением дальнейших действий. Хенджин не мог поверить, что вода в бассейне будет достаточно тёплой, чтобы не замёрзнуть в минусовую температуру, а Минхо откровенно веселила вся сложившаяся ситуация. Казалось, ему нравилось удивлять младшего, потому что на каждую его затею он реагировал неизменным недоверием. — Увидишь, — произнёс Минхо, спускаясь обратно в пока ещё пустующий бассейн, на что Хенджин состроил скептическую гримаску и ушел в дом. Через несколько часов, во время которых Хенджин успел убраться в доме, развесить свои вещи после стирки и обнаружить некоторые рождественские украшения в дальней кладовой, Хо вернулся в дом с красными щеками и шмыгающим носом. — Простыл, — констатировал факт Хван, удаляясь на кухню. Вчера он видел где-то на полке аптечку, там должно было быть что-нибудь от простуды. — Мне просто нужно прогреться. Ты готов? Вода уже почти набралась. Хенджин замер. Он серьёзно собирается купаться? Подгоняемый любопытством, Хван забежал в комнату к парню и, отодвинув занавески, выглянул во внутренний двор — потрясающе, вода действительно бесшумно наполняла небольшой бассейн. Двор был словно в тумане — от воды поднимался пар, оседая на окне второго этажа. Прочитав на лице парня сомнение, Минхо решил убедить его окончательно: — Честно говоря, будет большим упущением побывать в Швейцарии и не искупаться в горячих источниках. В отелях эта штука стоит огромных денег. — Он произнёс это с уверенностью знатока, поэтому Хенджин откинул все свои сомнения. Вода в бассейне действительно оказалась тёплой. Хенджину хотелось нырнуть в воду с головой, потому что минус восемь градусов по Цельсию над водой привлекали отнюдь не так сильно, как сорок пять градусов под. К тому же, для такого особенного времяпровождения Хенджин решил использовать свою хлопчатую футболку и спортивные шорты, поэтому при выходе из воды помимо неприятного холода, к коже прилипала ещё и одежда. Минхо же сначала не нашёл ничего предосудительного в купании в одних плавках, но, после сравнения своего вида с одеждой младшего, натянул на себя одну из своих домашних футболок, за что Хван был ему крайне благодарен — его несколько смущал вид парня. Ликс бы сказал что-нибудь вроде "Мы все взрослые люди" и был бы прав. Но к Минхо, тем более, к Минхо без футболки, у Хенджина было немного другое отношение. Бассейн был не таким большим, чтобы разогнаться, но вполне подходил для плаванья от одного бортика к другому. Чтобы размять своё тело, страдающее после вчерашних потуг на сноуборде, Хенджин решил вспомнить то, чему учился ещё в детстве. Плавание успокаивало и придавало сил. Когда Хенджин вынырнул из воды, проплыв от одной стенки бассейна к противоположной во всю длину, он ожидал от Минхо чего угодно, только не его шокированную физиономию. — Что? — Ты что, плаваешь? — А ты нет? — Нет, я в смысле- Это было очень круто! Хенджин с недоверием принял комплимент, потому что хвалить этот совсем крошечный кросс казалось ему странным. Ему хотелось сказать что-нибудь вроде "Ты не видел меня в тринадцать", но он решил промолчать, сохранив интригу. Пусть думает, что плаванье было его простым хобби. Минхо, нырнув под воду, через секунду оказался рядом с Хенджином, забирая волосы назад и открывая миру свой красивый лоб. Хван тяжело вздохнул — этот парень буквально сошёл с обложки чего-нибудь. Его собственные волосы были собраны в неаккуратный пучок, который, разумеется, насквозь промок, а всё потому, что он не ставил своей целью выглядеть как-то особенно в присутствии Минхо, в отличие от той поры, когда ему было восемнадцать. Сейчас на свой внешний вид Хенджин тратил ни минутой больше, чем обычно. — Ты ведь занимался плаваньем, верно? Расскажешь? — Вид у внезапно оказавшегося рядом Минхо был такой, что сохранить интригу о своём прошлом не получилось бы ни в коем случае. Они проговорили до позднего вечера, время от времени не забывая забегать в дом, чтобы выпить чаю и согреться. Хенджин рассказал о своём прошлом, о неустанных тренировках и соревнованиях, о том, почему не решился идти в большой спорт. Минхо оказался очень внимательным слушателем, а Хенджин и не подозревал до этого момента, как сильно нуждался в ком-то, кто сможет выслушать его без предубеждений. Для таких бесед, как правило, лучше всего подходят малознакомые люди. — А ты? — Хенджин внезапно вспоминает его осведомлённость о сноубордах. Может, из-за отсутствия всякого опыта, или от того, что для Хенджина этот спорт был далёк, парню показалось, что он обладал вполне себе профессиональными знаниями о сноубординге. — Ты занимался чем-нибудь в прошлом? — Да, действовал людям на нервы. — Пожал плечами парень, опускаясь в воду по подбородок. Увидев, как Хенджин закатил глаза, добавил: — Ладно, ладно. В детстве мечтал ездить на сноуборде. Ничего серьёзного. — Здорово. Значит, твоя мечта сбылась. — Улыбнулся Хван. Как оказалось, Минхо действительно активно занимался сноубордингом в детстве, но из-за переезда родителей не смог продолжать заниматься этим делом профессионально. У отца Минхо была очень обширная работа, связанная с постоянной сменой места жительства, а потому заниматься чем-то одним у мальчика не получалось. — Но сейчас с этим всё в порядке, я езжу на сноуборде, когда пожелаю, и мне нравится, что это моё хобби, а не обязательная работа. Когда солнце село окончательно, а кожа на пальцах стала напоминать сморщенную физиономию какого-нибудь инопланетянина, ребята решили, что на сегодня водных процедур уже достаточно. Позже, уже лёжа в кровати и переваривая произошедшее за день, Хенджин понял, что сейчас общество Минхо доставляло ему куда больше удовольствия, чем раньше. И ему нравилось открывать в нём те качества, которые раньше были для него только лишь фантазией. Этот парень был практически таким, каким он нафантазировал его себе в восемнадцать лет, и это радовало и удручало одновременно. Но вопреки усталости, Хенджину не удалось заснуть ни через час, ни через два, поэтому, когда состояние между сном и бодрствованием вконец ему надоело, он решил спуститься вниз и посмотреть что-нибудь в гостиной. Каково было его удивление, когда он застал Минхо за просмотром "Спеши любить" на диване в гостиной. — Тоже не спится? — Устало поинтересовался парень. — Пойдём, тут есть одеяло. Фильм только начался. — Серьёзно? Ты хочешь смотреть "Спеши любить"? Хенджин присел на другой край софы и укутался в одеяло. Фильм действительно только начался. — А что? Он отлично снимает стресс. Слышал что-нибудь о слёзотерапии? И это было действительно расслабляюще. То ли из-за атмосферы спокойствия и уюта, то ли от усталости, которая наконец позволила ему расслабиться, Хван заснул ближе к середине фильма. Минхо тепло ощущался совсем рядом и Хенджин провел действительно дивный вечер вместе с ним. *** Ранним утром, после приятного пробуждения от бьющих в лицо лучей зимнего солнца, Хенджин не сразу вспомнил о том, что заснул на диване. За завтраком Минхо сообщил ему, что он самостоятельно встал и ушел в спальню прямо посреди фильма, но Хенджин всегда был очень чутким во сне, поэтому обязательно запомнил бы, если бы проснулся среди ночи. В ответ на вполне себе очевидное объяснение, он лишь смерил парня недоверчивым взглядом. — Мы живём вместе уже четвёртый день и ты до сих пор мне не доверяешь? — Прозвучало обиженно, даже оскорблённо. — Я жил в общежитии четыре года, и я бы не доверял своим соседям до сих пор, так что. — Пожал плечами младший. Поймав на себе заинтересованный взгляд Минхо, Хенджин тут же пожалел о том, что завел разговор об университетской поре. В попытке предотвратить нежелательный вопрос, задал свой: — Кстати, какие у тебя планы на сегодня? — А что, есть предложения? — Нет, но я уже стал привыкать к ежедневным сюрпризам от тебя. Надеюсь, ты не разочаруешь меня и сегодня. — И что это было? Флирт? Хенджин сам удивился своему порыву, это было на него не похоже. Минхо будто загорелся изнутри, так сильно его воодушевили слова Хенджина. — Сегодня я собирался поужинать в городе. Ты привез с собой какой-нибудь костюм? И Хенджин, на самом деле, был готов услышать что-нибудь вроде "мы пойдём кататься на лыжах" или "канатная дорога ждёт нас", но никак не завуалированное приглашение в ресторан. — Ты принимаешь меня за дилетанта? Конечно я готов к вечернему выходу. — На лице глубокое оскорбление, а в голове ураган — подготовку к вечеру ему стоило начать прямо сейчас. — Машина заедет за нами в половине седьмого. После завтрака Минхо снова таинственным образом исчез из дома, а Хенджин с чувством нарастающей паники заперся в комнате. Осознание того, что их вынужденное проживание в одном доме всё больше напоминает череду свиданий каким-то волнительным чувством отдавалось где-то в груди. Взяв себя в руки, парень тут же стал себя переубеждать — конечно же нет, на чёртовы свидания приглашают совсем не так, будто проходили мимо и решили позвать из вежливости. Нет, это просто совместный ужин. И не дружеский ужин, их ведь даже приятелями не назовёшь. Просто два абсолютно чужих друг другу человека будут ужинать наедине в дорогом швейцарском ресторане при свечах, с живой музыкой и- — Чёрт! И что мне надеть?! *** Когда Хенджин, облачившись в костюм коричневого цвета, вышел к лестнице, внизу его уже ожидал Ли Минхо. Хван волновался о том, что не совсем правильно истолковал слова парня о вечернем образе, и что выглядел теперь слишком переусердствовавшим, но увидев Минхо в парадном костюме, успокоился. Он облачился в выходной костюм-тройку чёрного цвета классического покроя с бабочкой на шее, а на плечах красовалось тёплое зимнее пальто. Хенджин, увидев его в таком виде со стороны, поджал губы — неудивительно, что его юный мозг, желавший романтики как в тех книгах, что он в ту пору читал, влюбился в этого парня с первого взгляда. Если подумать, то с университетской поры в Минхо не изменилось практически ничего и Хенджину оставалось лишь надеяться, что он сам изменился достаточно сильно для того, чтобы не попасть в эту яму ещё раз. Когда он спустился на первый этаж их небольшой обители, Минхо слегка дёрнулся от неожиданности. Хенджин даже немного обиделся — неужели он так непривычно выглядит? — Нет, конечно нет. Ты выглядишь... — В холле повисла абсолютная тишина на добрых полминуты. Минхо, кажется, отчаянно пытался подобрать слово, а Хван в это время чувствовал себя слишком смущённо, чтобы помочь ему в этом деле. В итоге они сошлись на том, что Хенджин выглядел очень элегантно и младший, пытаясь избавиться от этого сковывающего смущения, поспешил добавить, что он не отказался бы поесть чего-нибудь такого же изысканного. Первую часть ужина Хенджин изнутри восхищался убранством ресторана, а вторую часть удивлялся поведению своего спутника. Поездка до города оказалась очень приятной. Минхо начал удивлять его ещё у выхода из дома, придерживая для него все двери и усаживая в машину, после чего сам устроился рядом с парнем. Хенджину действительно показалось, будто он всячески ухаживает за ним, но он благополучно отпустил эту мысль, ссылаясь на то, что они сейчас в таком положении, когда ему приходится быть учтивым. Несмотря на это, его присутствие рядом вселяло какое-то спокойствие и казалось уже чем-то привычным и правильным. Водитель, смутно напоминавший того, что возил их вчера в горы, не обмолвился с ними ни словом до самого конца пути, поэтому Хенджин предположил, что Минхо запланировал этот ужин далеко заранее, организовав машину с водителем. Дальнейший вечер лишь подтвердил его догадки. Ресторан, в который его позвал Хо, единственный в этой области имел звезду Мишлен и, как выяснилось гораздо позже, выбить столик на ужин в этом месте было катастрофически тяжело. — Как ты сделал это? Ты наверно забронировал столик ещё из Сеула! — Мне просто повезло, — весело пожал плечами парень, приглашая его к столу. Хенджину показалось, что он спит и видит сон, в котором одна за другой воплощались все его подростковые мечты, начиная с ухаживаний его первого краша и заканчивая ужином в таком потрясающем ресторане, о которых обычно снимают фильмы — и художественные, и документальные. Они попробовали три блюда, каждое из которых было слишком вкусным, чтобы не доесть его до конца и слишком изящным, чтобы не засомневаться в собственных манерах. Хенджин был в таком впечатлении от той атмосферы, в которую окунул его Минхо, что позволил себе попробовать и изысканное вино тысяча девятьсот тридцать второго года. Когда им принесли десерт, и Минхо, и Хенджин были уже давно расслабленными под действием вкусных напитков и уютной атмосферы помещения, а потому десертным казалось не только блюдо. — Чего бы ты хотел пожелать себе в это рождество? — Минхо не выглядел так, будто находился под воздействием алкоголя, а скорее как очень расслабленный и уставший молодой человек. Немного поразмыслив, Хенджин ответил с печальной, но тёплой улыбкой. Так улыбаются своим воспоминаниям, которые раньше казались трагическими, а годы спустя оказываются до нелепости милыми. — Отпустить прошлые обиды, я думаю. — Звучит серьёзно. Хенджин поднял на своего собеседника глаза и мысленно вернулся в тот зимний вечер в канун Рождества. В тот день какой-то старшекурсник, имя которого Хенджин уже благополучно забыл, устроил огромную вечеринку в своём таком же огромном доме, и парень, набравшись смелости, признался в чувствах тому, в кого был влюблен на протяжении практически целого года. Минхо на тот момент, к сожалению, был совсем не тем, каким был сейчас — тогда он был самовлюблённым и даже заносчивым юношей, который восхищённое внимание окружающих его людей воспринимал как данность. — На самом деле, ничего серьёзного не случилось. Просто я был слишком самонадеян. — Что произошло? Хенджин колебался какое-то мгновение, но уверенность в том, что Минхо не помнит его, взяла своё: — Мне хватило ума признаться в своих чувствах парню, но он их не разделил. Ничего особенного. — Тебе хватило решимости, — поправил его Минхо. — А парень, очевидно, полный придурок. Хван расхохотался, забыв на мгновение о том, где находится. Извинившись, парень поправил пиджак и покачал головой, пытаясь подавить очередной приступ смеха. — Что смешного? — Минхо сохранял серьёзность. — Извини, просто очень неожиданно слышать это от- В смысле, разговаривать с тобой вот так открыто. Не думал, что с тобой так можно. Минхо молча наблюдал за смутившимся от собственных слов парнем. Он выглядел великолепно в этом костюме. Хенджин не видел, но Минхо, сидя там в метре от него, сокрушался из-за горького опыта, который довелось пережить этому парню в таком юном возрасте. — Ты был сильно в него влюблен? Его вопрос неслабо удивил Хенджина, который посчитал тему уже закрытой. — Это было целых четыре года назад, — вздохнул младший. — Четыре года назад я считал, что если получу за экзамен "удовлетворительно", то жизнь для меня будет кончена. Но я пережил и множество сессий, и разбитое сердце. Может, это ущемило моё тщеславие, но точно сделало сильнее. Я могу с уверенностью сказать, что с тех пор ни один парень не разбил моего сердца. — Рад слышать, — хмыкнул Минхо. Хвану показалось, что разговор его удручил, и он поспешил перевести тему, чтобы и хен смог рассказать что-нибудь о себе. — А ты? Чего бы ты хотел пожелать себе на рождество? — Чтобы человек, в которого я влюблён, смог меня простить. Парень звучал очень болезненно в этот момент и по его виду было ясно, что он совершил что-то, о чём сейчас действительно сожалеет. С досадой Хенджин невольно задумался о том, какая же девушка смогла усмирить его нрав и даже заставить его чувствовать сожаление? Или парень? Какими качествами обладает этот человек? Как выглядит? Не зная, может ли он расспрашивать его об этой личной проблеме ещё подробнее, Хенджин сделал глоток из бокала. В этот момент Минхо, почувствовавший практически осязаемую тишину в воздухе, внезапно поднялся с места, обошёл стол и, протянув руку, вежливо поинтересовался: — Не окажите ли вы мне честь разделить этот танец со мной? От серьёзности его выражения лица и абсурдности всей ситуации Хвану хотелось смеяться, а оттого он почувствовал себя неподходящим этому месту. Тем не менее, ему казалось, что он уснул и видел прекраснейший сон, на какой только была способна его скудная фантазия. Минхо был тем самым принцем, о котором мечтает добрая половина человечества, и Хван не мог перестать думать о том, что они могли бы быть вместе всё это время. Эти сожаления пробуждали в нем, казалось бы, забытые чувства и, к его удивлению, научный интерес: какой парой они бы были, если бы в тот злосчастный вечер Ли Минхо не повёл себя как полный осёл? Но теперь Хо был очень учтив и обходителен. На протяжении всего вечера парень шутил, рассказывал интересные истории и был воплощением галантности, не давая заскучать, потерять настроение или окунуться в грустные воспоминания. Хван бы даже подумал, что он к нему неравнодушен, если бы не знал, кто такой Ли Минхо на самом деле. Когда они собирались покидать заведение, к их столику подошли двое мужчин. Один из них — тучный мужчина, по униформе, очевидно, повар, а второй — аккуратный мужчина средних лет с редкими усами и полысевшим лбом, вежливо поклонились молодым людям и с любезными улыбками на английском с французским акцентом поинтересовались, как им по вкусу пришёлся ужин, при этом не забыв обратиться к Минхо "Господин Ли". Хенджин опешил от такого внимания, ведь очевидно, что к ним вышли шеф-повар и управляющий рестораном, а это происходило далеко не с каждым гостем. Пока парень собирался с мыслями, параллельно обдумывая, почему метрдотель и шеф, который обладает звездой Мишлен, обращаются к Минхо так официально, сам он, галантно улыбаясь, ответил на чистом английском, что кухня была бесподобна, как и всегда, и что его любимое блюдо было подано как раз во время. На обратном пути молодые люди почти не разговаривали, потому что каждому было о чём поразмышлять. Хенджин изредка бросал взгляд на сидящего рядом парня — тот отстранённым задумчивым взглядом наблюдал за ночными пейзажами за окном. Свет, отражавшийся от снега, красиво обрамлял его профиль и Хенджин в очередной раз с досадой поймал себя за беспочвенными мечтаниями. *** На следующее утро Хенджин списался с Ликсом, который сообщил другу, что они не смогут приехать ни на Рождество, ни после, поэтому сдают свои билеты и желают им счастливого праздника. Эта новость Хвана не удивила, это было ясно ещё с самого начала, но его удивила собственная реакция — он был даже немного рад. Минхо сейчас был для него практически самым приятным и желанным соседом, которым он не хотел бы делиться. Ещё до завтрака в комнату Хвана постучали. Минхо в дверях его спальни стал уже чем-то обыденным, поэтому парень, не удивлённый гостем, пропустил его в комнату. Он как раз заканчивал выкладывать подарки, которые привез друзьям, на кровать. — Ого, а ты глобально подготовился. Для меня что-нибудь найдётся? — Минхо с любопытством разглядывал цветные коробки и в этот момент меньше всего напоминал галантного Минхо из вчерашнего вечера. В ответ Хван закатил глаза: — Поверь, для тебя у меня есть совершенно особенный подарок. — Рад слышать. — И, словно невзначай: — Поедешь со мной за продуктами? Хван замер. В первый день их путешествия Минхо отправился за продуктами даже без предупреждения, а сейчас зовёт составить ему компанию? Он не имеет к готовке никакого отношения и вряд ли будет полезен при закупке провизии, но что-то авантюристское щёлкает в нем и он уверенно отвечает: — Конечно! Только давай сначала поедим, я умираю с голоду. Поход по магазинам не привёл ни к чему хорошему. Вернувшись из города с огромными бумажными пакетами, до краёв наполненными вкусностями, Хван заперся в спальне и, заломив брови, сполз вниз по стене. Этот парень был потрясающе хозяйственным и это не могло не восхищать. Он знал буквально каждый ингредиент каждого блюда наизусть, умело выбирал лучшее из огромного количества продуктов и при этом не забывал о своем спутнике. Если бы только в день приезда кто-нибудь сказал Хвану, что через несколько дней этот самый парень будет относиться к нему так, словно он — единственный человек на планете, Хенджин бы поставил адекватность этого человека под сомнение и, сев на ближайший поезд до Женевы, благополучно улетел бы домой. Ближе к вечеру Хенджин, который чувствовал, что если будет проводить рядом с Минхо ещё больше времени, то закончит очень нехорошо, решил наконец выйти из своего укрытия и спустился вниз. До полуночи оставалось всего ничего, а значит пора было начинать приготовления к празднику. Хенджин с неописуемым волнением думал о том, что, несмотря на своё отношение к Рождеству, такой важный праздник ему предстоит встретить с человеком, к которому он относился так противоречиво. Зато за ужин можно было не беспокоиться. К слову, Минхо времени зря не терял и Хван в очередной раз убедился в том, насколько же организованным был этот парень. Даже если не брать во внимание кухню, где уже готовился праздничный ужин, остальной дом поражал своей атмосферой. Ещё с утра Минхо успел развести в гостиной камин, который, как могло показаться с первого взгляда, стоял там просто для декора, а ещё достал откуда-то живую ёлку, которая теперь красиво стояла в углу от книжного шкафа и благоухала хвоей. Рядом с ароматным деревом стояла впечатляющих размеров коробка, наполненная новогодними игрушками. Хван на секунду потерял дар речи — трудно было поверить в то, что он смог организовать всё это в одиночку. Как раз, когда эта мысль пронеслась в голове парня, из кухни вынырнуло красивое и сияющее яркой улыбкой лицо Минхо. - О, вышел на свет? Тебе нравится? Пришлось попыхтеть, чтобы отыскать всё нужное к празднику. Хенджин согласился с тем, что атмосфера рождества теперь пропитала буквально каждый сантиметр этого дома, но в ответ лишь растерянно развел руками и снова перевел взгляд на красоту в гостиной. - Откуда ты?.. Кто тебе?.. Ты ведь не мог всё это сделать сам! - Пусть это останется моей тайной, — загадочно бросил парень, входя в гостиную. Он остановился совсем рядом с Хенджином и стал его внимательно рассматривать. - Тебе точно нравится, — парень утверждал, не спрашивал, не предполагал, а именно уверенно утверждал. - Конечно нравится. Такое чувство, будто мы стали героями какого-нибудь рождественского фильма. - Хах, — издал смешок Хо, — не романтической комедии, надеюсь? — И смерил Хвана пристальным взглядом. Тот хмыкнул и, гордо подняв подбородок, ответил что-то вроде "Уж с тобой-то в романтику не сыграешь". Он принялся разбирать коробку с игрушками, с трепетным восторгом разглядывая некоторые из них — огромные стеклянные шары, украшенные, очевидно, вручную, несомненно являлись раритетом. Позже Хенджин созвонился со своими родителями, поздравив их с Рождеством по времени Сеула. Домашние были в курсе всех его приключений, так как парень отправлял им ежедневные фоторепортажи, а потому им было очень интересно, как ему Рождество в Европе. После разговора с семьёй он не стал переодеваться к ужину и вышел помогать с сервировкой в своём тёплом красном свитере и домашних штанах, мысленно надеясь, что Минхо не решит надеть на ужин смокинг. Ужин получился просто невероятным. Хенджин решил хоть раз не быть жадным на комплименты и с тем красноречием, на какое только был способен, похвалил творение Ли Минхо. Традиционная утка получилась действительно восхитительно и молчать в такой ситуации было бы очень глупо. Дрова в камине тихонько потрескивали. Хван был очень молчалив, размышляя ни о чём и обо всём сразу. Минхо часто бросал на него глаза и выглядел так, будто каждый раз хотел ему что-то сказать, но по какой-то причине сдерживался. — У меня для тебя кое что есть. — Наконец произнёс Минхо, казалось, он начинал волноваться. Парень потирал ладони и то и дело поглядывал на часы, будто чего-то ждал. — Ты не хочешь созвониться с ребятами? — Хенджин не знал, почему Хо выглядел таким нервным, но его взбудораженность передавалась и ему, поэтому младший старался сместить его внимание на что-нибудь другое. — Вряд ли они уже спят. — Позвоним им по видеосвязи утром, — пожал плечами Минхо. — Давай разыграем, кто первым дарит подарок. — По твоему нетерпению кажется, что ты или очень тщательно его выбирал, или хочешь меня разыграть, — с недоверием произнес Хенджин, занося руку для первого раунда "камень-ножницы-бумага". После своего поражения Хенджин, закусив губу, пересел на диван и подтянул ноги под себя. Минхо смотрел на него взглядом нетерпеливого кота. — Помнишь, я сказал, что у меня для тебя есть особенный подарок? Парень кивнул. — Так вот, я имел в виду не совсем подарок. — Вся его решительность, которая только с утра потянула его за язык заявить о подарке, внезапно испарилась. — Слушай, для начала, я хотел поблагодарить тебя за эти потрясающие несколько дней. Я знаю, что ты тоже не был рад такому соседству, и что твой праздник должен был пройти совсем по-другому и что- — Я бы не смог желать компанию на Рождество лучше, чем в этом году, — внезапно произнёс парень. Хенджин опешил на пару секунд, но, не найдя что ответить, продолжил. — Я просто хотел сказать тебе, что я знаю о том, что это твой дом. И что ты очень часто бываешь здесь. И что всё это путешествие тоже организовал ты. И я хотел извиниться за то, что кроме меня никто не смог составить тебе компанию. Повисла тишина. Хенджин нервно кусал губы и смотрел на свои переплетённые пальцы, боясь поднять глаза. Внезапно Минхо сел рядом с ним на диван. — Как ты узнал? — Ну, это было несложно. Ты знаешь французский, знаешь местность, у тебя свой водитель, что, кстати, шокировало меня больше всего. Ты организовал горячие источники всего за пару часов, катаешься на сноуборде и у тебя свой водитель. Ну и ещё тебя знает метрдотель того супер-роскошного ресторана и это уже совсем очевидно, а ещё у тебя есть свой водитель, я уже упоминал это? — Сначала я подумал, что ты Шерлок, но теперь понимаю, что у меня плохо получилось скрываться. — Минхо откровенно засмеялся и покачал головой. Хван поймал себя за наблюдением за его лицом, которое обрело очень доброе выражение, словно он был Санта Клаусом в молодости. — Ты не злишься? Из-за того, что я тебя раскусил? Хо снова покачал головой, устало потирая глаза. — Нет. Это только часть правды. Я уже подумал, что ты догадался обо всём остальном тоже. Хах, думаю, я шокирую тебя сильнее. С этими словами парень подошёл к ёлке и, выудив из груды цветных коробок ту, что поменьше, вручил Хенджину. Хван с округлившимися от удивления глазами принял подарок. Коробка была красиво упакована в традиционную фольгу алого цвета и переплетена золотистой матерчатой лентой. — Знаешь, я сейчас себя очень паршиво чувствую, — признался Хенджин. — Это ты ещё не открыл коробку, — хмыкнул парень и отошёл к столу. Под фольгой оказалась бархатная коробочка и по всем признакам Хван уже догадывался, что его ждёт внутри. Он не торопился открывать подарок, слишком уж этот момент был похож на сон. Каждый день с самого его приезда в Швейцарию парень не переставал удивляться, и причиной всему этому был Ли Минхо. — Минхо, я правда не- — Открой. Пожалуйста. В коробке оказалась золотая подвеска. Хенджин перевел поражённый взгляд на парня, который был абсолютно доволен произведённым впечатлением. Подвеска с очень тонкой цепочкой, а вместо кулона совсем нежное "hh", покоилась на мягкой обивке ювелирной коробки. — Это соединение частичек наших имен: ХенХо, — объяснил парень. Хван безмолвно разглядывал подарок и Минхо воспользовался этим молчанием. — Рождество 2015 года. Первокурсник Хван Хенджин с факультета журналистики подарил абсолютно недостойному его парню часы с выгравированными на них частичками их инициалов "hh". — Минхо закатал рукав на левой руке и продемонстрировал те самые часы. Хенджин, увидев тот самый подарок, над которым он так старался четыре года назад, прикрыл глаза. В комнате внезапно стало душно, а к горлу подступил предательский ком. Минхо продолжил: — Я знаю, что моему поступку нет оправдания, но хочу, чтобы ты знал, что я очень хотел в тот вечер провести Рождество с тобой. С тех пор этот праздник стал для меня очень символичным. — Почему же тогда ты так со мной поступил? — После окончания университета я уехал в Швейцарию и обучался здесь бизнесу. Ты не знаешь, но я вернулся в Корею только этой осенью. Всё это время я находился так далеко и просто не мог позволить тебе впутаться в это. Я знал, что уеду надолго и не хотел делать тебе больно, но и поощрять твоё внимание тоже не мог, это было бы жестоко. Если ты не простишь меня, я бы хотел, чтобы ты позволил мне добиваться прощения и дальше. Хенджину требовалась минута, чтобы всё осознать. Он думал, что владеет самым сильным козырем, раз сумел разоблачить Минхо самостоятельно, но в итоге оказалось, что это его всё время водили вокруг пальца. — А Феликс и ребята? — Эм, не злись, но они и не должны были приезжать. Просто иначе ты бы сюда не прилетел. — То есть мой лучший друг тоже замешан в этом полном лжи отпуске? — Боюсь, что он стал невольным сообщником. Поразмышляв, Хенджин понимающе кивнул. Ликс сделал это из лучших побуждений — в этом не было сомнений. Несмотря на обман, Хенджин, почему-то, не чувствовал ни злости, ни досады, ни обиды, только облегчение. Его не покидало чувство, что его искусно разыгрывают. — Извини, я просто хочу уточнить. Ты хочешь сказать, что ты был влюблён в меня всё это время? — А ты не заметил? — Ну, знаешь, после слов, что ты сказал мне тогда, подозревать тебя в симпатии было бы очень странно. Минхо вздохнул. — Ты меня не простишь, да? Хенджин покачал головой. — Знаешь, что для меня самое обидное в этой ситуации? Я был влюблен в тебя так сильно, что так и не смог забыть за все эти годы. А потом я попал сюда, а ты оказался просто воплощением идеала. Такой, каким я помнил тебя в университете ещё до той злосчастной вечеринки. И ты права думаешь, что на тебя возможно злиться? Хван встал, отложив коробку, и вплотную подошел к парню. На его наручных часах, на которые Хенджин в прошлом несколько месяцев откладывал стипендию, сияли инициалы "hh". — Ты знаешь о том, что я могу забрать эти часы и носить их, потому что это мои инициалы? — Хенджин самодовольно улыбнулся парню. — Да, а я могу конфисковать подвеску и носить её сам, потому что там частичка и моих инициалов тоже. — Да уж, тебе очень подойдёт такая тонкая ювелирная работа. — Ой, что это? — Парень поднял руку куда-то наверх и Хенджин по инерции перевел взгляд на потолок. В этот момент Минхо легонько коснулся своими губами губ Хенджина и, широко улыбнувшись, заключил в крепкие объятия. Оправданием его поступку стала рождественская омела, красиво свисавшая с люстры. Отныне Рождество для Хенджина стало самым любимым и самым тёплым праздником в году.