Я рисовала море

Единственную радость, которую Микаса находила для себя, пребывая на материке Марли, это возможность видеть море так часто, насколько это позволяла её работа. Девушка влюбилась в море еще в самую первую встречу с ним. Прав был Армин — ради этого стоило сражаться всё это время. Сама Марли ей не нравилась — слишком враждебная, настороженная, повсюду слышались антиэлдийские лозунги и отголоски военных действий, проводимых местными властями в различных точках земного шара. Микасе казалось, что не было в их мире места, в войне которой Марли не принимала бы активное участие. Разведкорпус был здесь не просто так: не смотря на то, что они одевались подобно гражданским, у них была особая секретная миссия — наладить отношения с кланом Азумабито и разведать общую политическую обстановку, не раскрывая своего элдийского происхождения марлийским гражданам. Но тем не менее, у солдат было достаточно свободного времени. В этот раз небольшому отряду пришлось отправиться на новую дипломатическую миссию прямо на рождественские праздники. Ожидаемо, в рядах ребят это не вызвало особого восторга, ибо Жан, Армин, и даже Эрен мечтали наконец-то получить хотя бы несколько выходных дней. Теперь же о выходных можно было только мечтать — вернуться они не раньше января. Саша и Конни, конечно, посетовали на то, что им придется остаться дома с новобранцами, однако по лицу было видно — в Марли они не хотели. Первая их поездка на материк сначала была принята с восторгом: диковинные машины, вкусное мороженое, новые технологии, обилие пестрящих и ярких красок повсюду! Но все эти прелести жизни перекрывала ненависть людей к друг другу, нетерпимость к другим. Да и кому хочется провести новый год в месте, которое всюду пестрило яркими лозунгами о важности уничтожения Парадиза и призыва вступить в армию?.. Отобранные для дипломатической миссии ребята уже предвкушали своё «праздничное» настроение на чужбине, но с завидным профессионализмом оставили свои недовольства при себе. В конце-концов, они солдаты — и не то приходилось пережить, неужели они не справятся с такой ерундой, по сравнению с теми же титанами? В ежедневной спешке, ребятам редко когда удавалось пообщаться в дружеской обстановке, ибо всё время нужно было поддерживать официальное настроение: дарить лучезарные, но неискренние улыбки, сидеть так, словно проглотили палку и по возможности мало говорить — больше слушать. Таковы были наказы Ханджи. Микаса не понимала, почему её взяли на эту миссию — она была гораздо лучше в боевых действиях, нежели чем исполняла роль «лица Парадиза». И однажды, когда их день был совершенно свободен, и всё, что оставалось солдатам — это слоняться по улочкам Марли без дела, Микаса купила холст, краски и кисточку и отправилась в порт, чтобы запечатлеть то, что её так покорило с первой встречи — море. Она никогда не делала что-то своими руками — было не до этого. Но раз у неё появился целый вагон свободного времени, почему бы не попробовать? Как оказалось, рисовать, когда в последний раз ты брал в руку художественные принадлежности в далеком детстве, намного сложнее, чем ожидалось. Море выходило каким то… Не живым. Микаса обильно использовала голубые и синие оттенки, но получалось так, словно она просто перекрашивает бумагу из белого цвета в синий. Пока она рисовала, неожиданно пошел первый снег. — Да надо же, — поежилась Микаса. — Мы здесь уже почти месяц, а снег пошел только сейчас! И именно в тот момент, когда я хочу побыть на море, — посетовала девушка на погоду, после чего решила посмотреть на проблему с более оптимистичным взглядом. Как бы то ни было, но окружающий пейзаж приобрел ещё более меланхоличный и красивый оттенок. Микаса попыталась добавить в свою картину снег, что тоже не особо спасло положения. В который раз тяжело вздохнув, девушка была вынуждена взять с собой картину и вернуться к штабу. В конце концов, слечь с простудой из-за переохлаждения, тем более во вражеской стороне, одному из лучших солдат Парадиза не очень хотелось. На улице становилось темнее, поднялся ветер и снег стал падать не просто маленькими аккуратными снежинками, а самыми настоящими хлопьями! Микаса шумно выругалась — до штаба оставалось идти каких-то пятнадцать минут, но такими темпами она придет только через час! И все её художественные творения — насмарку… — Эй, Аккерман, притормози, — через какое-то время донесся до Микасы знакомой мужской голос, из-за чего девушка послушно остановилась, дожидаясь, пока человек, окликнувший её, поравняется с ней. — Почему ты здесь? Кажется, мы с Ханджи не раз говорили, что ходить по материку одному — опасно, — ворчливо заметил Леви, получше укутываясь в свое зимнее пальто. Микаса фыркнула и сдержанно ответила: — Я могу за себя постоять, в случае чего. И к вам, видимо, приказы майора не относятся, да, капитан? — не удержалась она от колкости. Леви закатил глаза: — Несносное отродье. И когда ты научишься проявлять уважение к старшим по званию? — задал риторический вопрос Леви. Микаса молча пожала плечами и тут же поежилась от холода. Привычно потянувшись руками к красному шарфу, Микаса едва не зашипела от досады. Именно в такой день, когда шарф действительно нужен, она оставила его лежать на тумбочке! Леви проследил за её жестом и никак не комментируя свой поступок, снял с себя шарф и протянул его Микасе, взглядом не принимая никаких возражений. Микаса нерешительно взяла вещь и обмотала её вокруг шеи, после чего сразу же почувствовала блаженное тепло. Шарф был теплым, не таким колючим, как её, и был пропитан запахом капитана Леви — чайными листьями и кажется, легким ароматом лаванды, тмина и шалфея. Микаса хорошо запомнила этот аромат, потому что сама и подарила ему эти духи на недавний день рождения. Она и не думала, что Леви оценит её подарок, просто совершенно не имела представлений, что можно подарить взрослому мужчине. Это решение было спонтанным, а потому Микасе было вдвойне приятно понять, что её подарок всё-таки оказался полезен и не был выброшен сразу после того, как она вручила его. — Может быть ты научишься носить шарфы по погоде, — всё же не удержался Леви, из-за чего Микаса кинула на него злобный взгляд. Чтобы он понимал! — Спасибо, — буркнула она, после недолгого красноречивого молчания. — Кстати, почему вы здесь? И совсем одни. — Вообще-то я не обязан отчитываться перед тобой, — резонно заметил Леви. — К тому же, ты сама не стала отвечать мне на этот вопрос. Микаса вздохнула: — Ничего особенного я не делала, если это так важно для вас. Просто ходила в порт, смотрела на море. Рисовала. — Ты умеешь рисовать? — спросил Леви, хватая её за руку и резко притягивая к себе. На том месте, где только что шла Микаса, проехала машина. — Хуже титанов, — вздохнул Леви. — Я до сих пор не могу привыкнуть к вот этим штукам на колесах… Лошади куда лучше. Тише, — он помолчал, после чего добавил. — Я отвлекся. Так что, ты умеешь рисовать? Микаса покачала головой: — Не умею. Просто хотела попробовать. — И как, получается? — Я бы так не сказала, — снова покачала головой Аккерман. — Это не так легко, как я думала. Пока они говорили, погода начала успокаиваться. Ветер перестал порывисто сбивать с пути прохожих людей и снежинки вновь начали аккуратно падать на землю. Микаса завороженно застыла, смотря на то, как снежинки кружатся в замысловатом танце. — Красиво, правда, капитан? — Ты оказывается, слишком романтичная. Это просто снег, — капитан поднял свои глаза к небу и проследил, как одна маленькая снежинка упала на рукав его пальто. — Вы, юнцы, слишком много придаете внимания незначительным вещам. — И что? Это всё равно красиво, — упрямо возразила Микаса. Леви посмотрел на неё задумчивым взглядом: — Может быть. «Ну что за сноб!» — подумала Микаса, хмуря брови. Вслух она сказала следующее: — Капитан… Может, сходим завтра на море? Если вы не заняты, конечно, — сказала она более робко. Леви посмотрел на неё таким удивленным взглядом, что Микаса вообще пожалела о своем предложении. Просто… Ей показалось, что они с капитаном стали гораздо ближе, но может, это лишь её фантазии? А свою влюбленность в него девушка гнала от себя куда подальше — но что она может сделать, если её сердце пускается в галоп, стоит ему только посмотреть на неё? Морально приготовив себя к отказу, Микаса не сразу отреагировала, когда капитан сказал следующее: — Я не занят, поэтому и не против, — не дождавшись ответной реакции, он спросил более раздраженно. — Эй, ты вообще меня слушаешь? — Хорошо, я понимаю, вы заняты… — затараторила Микаса, прежде чем до неё дошел смысл сказанных Леви слов. — Стоп, вы хотите сказать, что… — Да, я совершенно свободен. И готов составить тебе компанию. Ты что, глухая? — недовольно спросил он. Микаса сдержала порыв показать ему язык и лишь кивнула головой, показывая, что всё поняла. Дальнейший путь они прошли изредка обмениваясь впечатлениями о командировке. Разговаривать с Леви, как, например, с Эреном или Армином, Микасе было непривычно. Он казался таким недосягаемым… Как только Аккерманы вошли в штаб, Ханджи посмотрела на Леви многозначительным взглядом, однако, ничего не сказала. Микаса быстро юркнула к дивану, на котором расположились Эрен и Армин, меланхолично разговаривающие о чем-то. — Ну и где ты была? — тут же поинтересовался Эрен. — Мы переживали. — Рисовала, — лаконично пояснила Микаса и в доказательства указала на художественные принадлежности, которые она положила рядом с собой. — А можно посмотреть? — тут же оживился Армин. Микаса молча передала ему рисунок. Эрен тоже проявил интерес, пододвинувшись поближе к Армину. — Довольно необычная подача, — первым выразился Армин. — Но небо действительно передает настроение пасмурной погоды. — А облака почему такие маленькие? — задал вопрос Эрен, рассматривая белые точки на бумаге. Микаса вздохнула. — Это море. А то, что ты принял за облака — падающие снежинки. Я пыталась нарисовать то, что увидела. Эрен и Армин снова перевели взгляд на рисунок. — Я не умею рисовать, что вы так смотрите? Просто решила попробовать. Армин вдруг улыбнулся той самой яркой улыбкой, стоило ему заговорить о мире в стенах, когда они были детьми: — Микаса… А можно я заберу этот рисунок себе? — Можно, — искренне удивилась Микаса. — Но зачем? — Просто… Ты никогда не интересовалась чем-то таким… Простым. Разве что пела, пока никто не слышит. А тут вдруг решила порисовать… — Погоди, ты слышал, как я пою? — вспыхнула девушка. — Да, мы с Армином слышали, — ответил за друга Эрен. — И к слову сказать, поешь ты очень красиво. Даже стало обидно, что ты не рассказываешь нам о своих талантах. — Было бы о чем рассказывать, — фыркнула Микаса. — Ты, например, тоже не рассказывал нам о том, что пишешь стихи. Настала очередь Эрена густо покраснеть — что казалось удивительным, ибо после битвы за стену Марию, он словно разучился испытывать какие-либо яркие эмоции, резко превратившись из юноши во взрослого мужчину. — Столько времени знать и молчать?! Откуда ты вообще знаешь?! — Просто ты разбрасываешь все свои вещи, так что даже я однажды прочитал твои стихотворения. Не сомневаюсь, что и Жан тоже, — усмехнулся Армин, уворачиваясь от шутливых подзатыльников друга. — Никакой личной жизни у меня, по-моему, с самого детства не было, — буркнул Эрен, мрачно сверля взглядом своих друзей. Те, как ни в чем не бывало, пожали плечами. — Кстати, ребята, чем планируете заниматься завтра? — вдруг спросил Армин, расслабленно откидываясь на спинку дивана. — И вообще, мы будем устраивать что-то наподобие праздника? — Тут все вопросы к командующим, — ответил Эрен, задумчиво растрепывая волосы и игнорируя смешок Микасы: «Эрен, Армин и есть командующий». — А я, наверное, завтра буду занят. Ханджи хотела со мной о чем-то поговорить. А вы сами знаете, что её «поговорить» может затянуться как на пятнадцать минут, так и на весь день. — А ты, Микаса? — Я пойду к морю, — всё же ответила Микаса, после недолгого молчания. Она не решилась сказать друзьям о том, кто именно составит ей компанию. — Хм… — Армин сделал задумчивый вид. — А к вечеру вы не освободитесь? — Армин, колись, что ты задумал, — подозрительно посмотрел на друга Эрен. — Ты слишком задумчивый, это пугает. — Просто хотел предложить всем отрядом пойти на рынок, купить что-нибудь к новому году. Все равно мы, можно сказать, выполнили здесь все важные задачи и теперь ждем кораблей, отправляющихся к Парадизу. В любом случае, Азумабито предоставит нам их не раньше окончания праздников — так чего сидеть просто так?! — воодушевленно размахивал руками Армин, пока Микаса и Эрен с нежными улыбками смотрели на него. Сейчас он казался совсем ребенком, а ведь на деле был самым настоящим майором. — К вечеру я точно освобожусь, может даже и раньше, — Микаса пригладила растрепавшиеся волосы юноши, не переставая улыбаться. — Только нам следует обговорить это со всеми и узнать на счет их планов. — Лично у меня всё зависит от степени желания Ханжди поговорить со мной, — поежился Эрен, вспомнив, как однажды эта женщина разговаривала с ним всю ночь, после его вступления в ряды разведкорпуса. Если бы не капитан Леви, погнавший их спать, можно было подумать, что Зое сказала ещё не всё, что она заготовила для него. — Но я не против. — Правда, ребята?! — снова по-детски обрадовался Армин, всплеснув руками. –Тогда я пойду с другими договорюсь, думаю, это будет здорово! Поднимет наш командный дух! — Да-да, иди уже, — со ставшей привычной ворчливостью, погнал друга Эрен. Микаса с улыбкой смотрела на друзей и даже сама не заметила, как уснула, аккуратно пристроившись на плече Эрена.

***

Проснулась она рано утром, все ещё на диване, но уже в лежачем положении и укрытая теплым пуховым одеялом. Привстав на локти, девушка после сна, пыталась сообразить, как она здесь оказалась. Воспоминания к Микасе вернулись достаточно быстро, а потому она громко зевнула и тут же насторожилась, учуяв запах свежеприготовленного чая. Выпорхнув из одеяла, она с удивлением увидела Леви, который сидел за столом, с выпуском ежедневной газеты в руках. Рядом с ним стояли две кружки чая. — Проснулась, — отметил капитан, не отрываясь от газеты. — Что смотришь? Садись уже. Микаса неуверенно прошла к столу и присела напротив Леви, не зная, как начать диалог. Спросить у него, помнит ли он про своё обещание сходить с ней на море? Поинтересоваться делами? Всё казалось нелепым, а потому Микаса смущенно разглядывала чай в своей кружке. — Пей чай и будем собираться, — спас Микасу от сжигающего её смущения капитан своей привычной невозмутимостью. — Может, ты голодная? Микаса покачала головой — какой уж тут голод, когда ей предстоит провести целый день в компании Леви? При этой мысли даже кусок в горло не лезет. И почему она, не уступающая ему по силе, то чересчур сильно смущается его, то наоборот, наглеет и огрызается на каждое его слово? — Если что, я куплю тебе что-нибудь в дороге, — кивнул головой Леви. — Все равно мы весь день не будем заходить в штаб. Микаса вопросительно посмотрела на него и Леви покорно объяснил: — Твой дружок, Армин, подбил всех на всеобщую прогулку вечером. Я пытался отказаться, но Ханджи нашла способ давления на меня, поэтому пришлось согласиться. — Способ? — спросила Микаса и тут же прикусила язык, коря себя за собственную глупость. Леви весело хмыкнул: — Что, отродье, хочешь взять себе на заметку? Микаса, наконец совладав со своей бурей эмоций, со спокойным достоинством ответила, чем вызвала ещё один приступ веселья у Леви: — Просто спросила, — сказав это, она хотела взять кружку, но от волнения едва не расплескала чай, что не укрылось от Леви. Всё напускное спокойствие — коту под хвост. — Микаса! Только попробуй разлить! — тут же вернул себе серьезное выражение лица Леви, однако, по глазам можно было понять, что его по-настоящему забавляет сложившаяся ситуация. — Пей уже и иди причешись. Микаса спохватилась и попыталась привести заметно отросшие волосы в порядок, используя вместо расчески пальцы, приведя капитана в искреннее возмущение — он еще долго ворчал по этому поводу. Допив чай, Микаса решила вернуть капитану его шарф, который по привычке забыла снять. Леви кивнул, забрал его и отложил в сторону. — Иди уже, отродье. Не заставляй меня ждать.

***

Микаса снова взяла с собой художественные принадлежности, решив попробовать нарисовать что-то стоящее ещё раз. Тем более, первый рисунок уже забрал Армин. По дороге в морской порт, Леви повел девушку в магазин и накупил сладостей с заумным видом сказав, что она обязательно захочет есть и потом ещё ему спасибо скажет. Микаса чувствовала себя крайне неловко, особенно когда продавщица отвесила им комплимент о том, какая они красивая супружеская пара. Казалось, Леви даже не заметил этого казуса, в то время как Микаса готова была провалиться под землю. Дойдя до места, где можно спокойно лицезреть море, девушка разложила мольберт и вновь принялась пытаться нарисовать красивый пейзаж, пока Леви бродил по берегу, изредка наклоняясь, чтобы поднять камень или ракушку, привлекшее его внимание. Кое-что он складывал в карманы, а что-то возвращал обратно в море. Казалось, мир замер: вокруг не было никого, кроме двух Аккерманов. Море штормило и изредка мутные капли попадали на идеально вычищенные сапоги капитана, из-за чего в кромешной тишине порой слышалось редкое крепкое ругательство. Микаса так вдохновилась увиденной картиной, что и не заметила, как к общему пейзажу моря, она нарисовала ещё и Леви. Конечно, это все ещё было мало похоже на полноценную картину, но на сей раз Микаса была довольна результатом. Отложив кисточки и краски в сторону, девушка подошла к капитану, который стоял чуть поодаль от неё. Заметив приближающуюся Микасу, Леви хмыкнул: — Ты раз уж меня с собой позвала, то хотя бы слово мне сказала, что ли. Молчишь и молчишь. Я уже говорил, что ты мрачное отродье? — Простите, сэр, — покраснела Микаса, ведь в чем то Леви был прав — когда девушка звала его, она и предположить не могла, что ей будет так тяжело с ним общаться в повседневной жизни. — Нет, не так, — покачал головой Леви. — Что? — Можно просто Леви. — Но вы же… Капитан! — Я сейчас отдаю тебе приказы? Мы на задании? — Но… — Тогда на один день я побуду для тебя просто Леви, — тоном, нетерпящим возражений, ответил Аккерман. — В конце-концов, мы просто гуляем. — Просто гуляем, — кивнула головой Микаса и едва заметно улыбнулась. — Пойдемте, я покажу вам то, что нарисовала. Когда рисунок предстал под критический взор Леви, было вполне ожидаемо, что он скажет не что иное, как: — Ну, сражаешься ты определенно лучше. Погоди, это серая точка — я? Микаса фыркнула: — Вы испортили весь момент, — она с наигранно возмущенным видом убрала рисунок, бережно положив его в папку листов. — Зато я знаю, как сделать этот момент ещё лучше, — вдруг загадочно произнес Леви и его синие глаза сощурились. — И как же? — спросила Микаса, не чувствуя подвоха. Вместо ответа Леви неожиданно притянул к себе девушку и поцеловал. Микаса застыла, забыв, как дышать — поцелуй получился почти невесомым и только девушка хотела на него ответить, как капитан отстранился, оставив приятное послевкусие. Какое-то время оба молчали, пока Леви не заговорил: — Помнится, тебе было интересно, какой способ давления Ханджи нашла на меня. — Да… — рассеянно ответила Микаса. Она смутно припоминала, что ей действительно было интересно, но сейчас все эти житейские мелочи как-то отошли на задний план. — Этот способ — рассказать тебе о том, что я люблю тебя, — сказав это, он снова притянул девушку к себе. — Я не хотел, чтобы ты знала, но сегодня вдруг понял, что либо я скажу тебе это сейчас и самостоятельно, либо не скажу уже никогда. Я решил выбрать первое. Но ты не обязана… Принимать мои чувства. Прости, что так резко. Но по-крайней мере, ты теперь знаешь и Ханджи не сможет меня шантажировать, — невесело усмехнулся капитан. — Леви, — прервала поток бессвязной речи Микаса. — Ты мне тоже… Нравишься. Это прозвучало так по-детски наивно от вечно серьезной Микасы, что Леви не удержался и вновь поцеловал её. Медленно пошел снег, падая, путаясь и тая в черных волосах Аккерманов — война, смерть и горе отошли на задний план, уступая перед светом любви.

***

Когда Леви и Микаса присоединились к остальным ребятам, принимая активное участие в выборе покупок, было уже далеко за вечер. Погода благоволила к нашим солдатам — снег падал весь день, из-за чего повсюду виднелись небольшие сугробы, что, несомненно, поднимало настроение. В Элдии всегда на начало зимы было снега навалом — а здесь кот наплакал. А теперь, вроде как, улочки города и похорошели, стоило зиме их украсить. — Что это за светящаяся длинная цепь?! Я запутался в ней! — испуганно позвал на помощь Жан. — Это гирлянда. Украшение такое, не бойся, Кирштайн. Пожалуй, мы её тоже возьмем, — бойко ответила Ханджи, единственная, кто быстрее всех освоился с современным миром, а потому диковинные вещи не пугали её, а восхищали. (Хотя, когда её вообще что-то пугало?) — Глядите-ка, наш великий капитан отряда испугался украшения! — тут же подлетел Эрен, насмешливо присвистнув. — И как теперь ты новобранцам в глаза смотреть будешь? — Я тебя на этой самой гренляндии повешу, — мрачно пообещал Жан. — Гирлянде, — усмехнулся Эрен. — Да какая, к черту, разница?! — Девочки, не ссорьтесь, — миролюбиво прощебетала Ханджи, расплачиваясь с продавцом. — Я тебе, Эрен, гирлянду отдельно купила! Повесишь в своей комнате, как вернешься, будешь своё настроение поднимать. Эрен послушно принял подарок и тут же нахмурился: — Почему она такая длинная? — спросил он, стоило им отойти от прилавка. — А ты в титана превратишься и мы на тебя это боевое облачение наденем! — тут же сострил Жан. — Уж если воевать, то делать это со вкусом! — Я Атакующий титан, а не титан-клоун, — мрачно огрызнулся Эрен. Микаса стоящая неподалеку, прыснула в кулак. — Не думала, что скажу это, но отрадно слышать, как Эрен и Жан спорят, — поделилась своими впечатлениями Микаса. — Эрен слишком резко повзрослел, но такие моменты напоминают мне, что он все ещё наш Эрен. Леви кивнул: — Вы все повзрослели, Микаса, — он протянул руку и ласково растрепал ей волосы. — Но стоит показаться, что наступил мир во всём мире, как вы тут же становитесь детьми. Довольно самонадеянно. — Мы всё же надеемся, что войну удастся избежать. — Было бы слишком хорошо, — голос Леви дрогнул, отчего Микаса тут же обеспокоенно посмотрела на него. — Да, всё идет слишком хорошо, — снова повторил он. — Как бы моё счастье снова не отняла война… Микаса не была дурой — она сразу же поняла о чем идет речь. Она тоже думала об этом. — Ваше счастье теперь навсегда с вами, — тепло улыбнулась Микаса. — Я ведь самая сильная и буду вас защищать! И вы тоже самый сильный — не дадите умереть мне. Правда, капитан? Леви не сразу подобрал слова для ответа — всё звучало слишком наивно для их жестокой реальности, а он привык смотреть в глаза суровой правде жизни. — Правда, — всё же сказал он. В конце-концов, за её жизнь он будет бороться до последнего. — Но почему ты так уверена в этом? Микаса загадочно улыбнулась, прежде чем поцеловать его в щеку, а затем как ни в чем не бывало ответить, прямо смотря в его синие, бесконечно любящие её, глаза. — Не зло победит зло, а только любовь.