Ты — мой свет, ты — моя тьма

— Тебе понравится в Неверморе, Агидель. Тебя больше никто не будет обижать, сверстники тебя поймут, — говорила Анисья- мама Агидель. — Я училась там, это было незабываемо, большинство хороших воспоминаний именно оттуда, в Неверморе учился и твой отец, там мы и познакомились, — выдыхала мама, вспоминая все счастливые моменты с её мужем, она чуть ли не летала по этой машине. — Мой папа был против, чтобы я встречалась не «со своими», но любовь, Агидель, всегда побеждает, она сильна. — Ты уже это говорила много раз, мам, — говорила я с строгим тоном. Я не хотела учиться в школах, я умоляла маму, чтобы я училась на дому, но нет, моя мама решила, что мне нужно сливаться с обществом, иначе я прорасту зеленой. Ага, конечно. — Не дуйся на меня, дочка, это безопасное место, — улыбалась она тёплой улыбкой, а после начала смотреть в окно машины. — Мы уже подъезжаем. — Мам, может хватит уже улыбаться во все зубы, это напрягает. — Я не могу не улыбаться, ты такая у меня взрослая, совсем недавно же только сделала первый шаг, — чувствую, что скоро здесь прорастет клумба. — Мам, не плачь, всё же хорошо, — выходя из машины, говорила я, — при этом у меня есть телефон, я могу тебе звонить и писать, — говорила я, помогая выйти из машины, — тут много камней, тебе не будет больно ногам? — спрашивала я, но по всей видимости маме было всё равно, она с блестящими глазами рассматривала стены Академии. И только сейчас я заметила, на сколько много здесь людей, которые смотрят на меня. Как же мне неловко. Бытует расхожее мнение: если вас что-то волнует или вызывает тревогу, то просто не нужно обращать внимания. Не зацикливаться. Не касаться этой темы. Таким образом мы избегаем думать и говорить о старых травмах и невзгодах, и обходим стороной сегодняшние неудобства и конфликты. Когда мы загоняем свою правду и свои истории в подполье, уже секретность становится и нашей травмой, и нашей тюрьмой. Но при этом, если я буду избегать всех, то у меня не будет друзей, как я мечтала и мечтаю. Когда я собралась с мыслями, моя мама уже была в нескольких метрах от меня. Всё никак не может насладиться этим замком. Да, именно замком, потому что он и выглядит, как замок, он слишком огромный. — Мам, ты забыла свою обувь, тут же камни, тебе будет больно, — побежала я за ней с её парой балеток. Моя мама, как и я, наполовину зелигены. Зелигены - это группа неких добрых духов, которые группами проживают в лесах и полях. Они помогают животным, пряча капканы и всякие ловушки; так же и с людьми, они помогают выбраться из леса, если кто-то заблудился. В наши дни их осталось мало, поскольку зелигены рождаются в полях, а плодородность полей значительно уменьшилась, так что это редкость увидеть таких как мы, и то мы неполноценные. Кстати, именно поэтому она босая, у зелиген принято ходить без обуви. Моя мама также имеет магию воды, которая досталась ей от отца. Она у меня тоже есть, но очень маленькая. А мне же досталось сила некромантии, так же от моего отца. Некромантия - это различные мистические способности, включающие в себя: в первую очередь, поднятие мертвых, создание и управление нежитью (в том числе душами, мертвыми тканями, будь то плоть или кости), темными энергиями, смертью, разложением и т.д. Вообще у некромантов очень много привилегий. Я умею мало из всего списка, точнее я ещё не научилась, например, я умею воскрешать людей, могу общаться с мёртвыми, а также делать сделки с разными дьяволами, демонами и всякой такой нечестью. Но при этом всём у меня есть самая сильная способность, точнее, так говорит моя мама. Мама моего папы, то есть моя бабушка, была из родства Люциферов, демонические способности никому не передались из родства, кроме меня и собственно бабушки. Но я не чувствую, что я демон, поэтому я отказываюсь это принимать. Но мама говорила, что в детстве замечала во мне что-то демоническое. Мило. В общем, это все классно, но в школе меня часто дразнили из-за всего этого букета. Все думали, что я вселила в школу демона, а моя мать - ведьма, почему они так решили - я не знаю. *** — Добро пожаловать в Невермор, — встала высокая женщина с коженого кресла, с блондинистыми бровями. — Анисья, я рада вас видеть снова в родных стенах нашей любимой школы, — и бла, бла, бла. Я не слушала их дальше, они общались про свои времена, в общем всё по стандарту, нудная болтовня. Я рассматривала кабинет. Тут не так, как в обычных школах. Там обычно все нудное и скучное, а тут хотя бы разнообразие и детали хорошие. И здесь мрачно, мне нравится. Не то, что бы я гот, но мне больше по душе тёмные оттенки. — Пройдёмте за мной, я покажу вашу комнату. *** — Надеюсь, вы не обидитесь, если вы будет жить одни, — говорила женщина, пока мы все дружно, а то есть это я, мама, директриса и Граф, который несёт мои чемоданы, — мы пришли, проходите, — открыла она дверь, приглашая зайти. В комнате было пустовато: кровать, стол, книжный стеллаж, при чём с книгами, шкаф и комод. Так же с комнатой шёл балкон. Комната была большая, явно для двух людей, так что мне стоит ожидать соседей? Приглядываясь к стенам, я заметила, что они были чисто из чёрного камня, что было очень необычно. И моя мать, которая чуть ли не целует эти стены. М-да уж. Ладно. — Именно здесь, в этой комнате, я провела своё школьное время, — всё никак не успокаивается мама, — вот только раньше стены были белые, а не чёрные, но всё равно. Эх, был бы здесь Ларьян, — отлипла она от стен, надеюсь, к полу и потолку такого внимания и любви не будет, — это всё, конечно, хорошо, но думаю, мне пора, — посмотрела она на меня, улыбаясь. *** Мы вышли во двор, где всё ещё стоят люди, но их достаточно меньше. — Эх, теперь мои праздники сокращаются, ведь я не буду видеть тебя каждый день. Прости папу, что он не смог проводить тебя, у него много дел, но когда он будет свободен, он будет звонить тебе. Я буду скучать по тебе, цветочек, — нежно обняла мама, что сделала и я, вдыхая мамин аромат. От неё всегда так вкусно пахнет. Но всегда по-разному, — будь осторожна, береги себя всегда, помни, какие последствия несут твои дары, не тратить их на шутки, спасай только важных для тебя людей, — прошептала она на ухо с серьёзной интонацией, а потом отстранилась, — я люблю тебя, мой лепесток, пока, — говорила она, подходя к машине, а позже и села в неё, махая рукой, что сделала и я, смотря на отдаляющую белую машину, думая о словах мамы: она говорила, что здесь будет безопасно, но сейчас говорит, чтобы я была осторожна, или может быть я не так поняла. Ладно, не важно. * * * Вместе с Инид, которая являлась оборотнем, проходили по стенам Академии. Она показывала разные места этого замка. Поскольку, я новенькая, то я ловила взгляды сверстников. Ребята были все необычные. Автоматически в моей голове переключилось, что я могу не бояться этих людей, как мне сказала в начале Инид. Мы вышли внутренний двор, в виде квадрата. Здесь, наверное, больше всех людей. Необычных людей. Рассматривая каждый уголок, я заметила всяких разных видов ребят. В каком-то углу сидели и выли «волки», в каком-то сидели безликие, в другом сидели вампиры в очках, а около фонтана, как я поняла, русалки. — Вот, видишь темнокожую девушку? У неё ещё волосы короткие, — спрашивала Инид. На что я кивнула, смотря на девушку, красивая девушка, — это Бьянка Барклей, она сирена, — рассказывала Инид, пока я рассматривала всех вокруг. Мой взгляд упал на парня-художника и какие величия, когда наши взгляды встретились, но он быстро повернулся к своей работе. У него были длинноватые волосы и большой рост, и он красиво рисует, это единственное, что я могу сказать про него. Моё внимание упало на его рисунок. На работе был изображён чёрный ворон. — Это Ксавье Торп, он художник, который может оживлять свои рисунки. Он и Бьянка расстались в начале семестра. И так, продолжим дальше... * * * — А вот это Уэнсдей, моя соседка, — рядом с Инид стояла девушка вся в чёрном, её выделял маленький рост и две косички. — Как тебя зовут? — спрашивала она с быстротой. — Агидель Вильре, — я немного растерялась, поэтому мой голос немного вздрогнул. — Это ты была в моих ведения и это про тебя говорил Роуэн, ты тоже как-то связана с этой Академией, — после этих слов она немного задумалась. — Мне нужна твоя помощь! — её тембер голоса был чётким и чистым, но немного жутковатым. Она не предлагала мне помощь, а настаивала на этом, поэтому я просто кивнула. Меня напрягают то, что я как-то связана с Невермором, хотя я только приехала сюда. И я сразу вспоминаю слова мамы, чтобы я была осторожней. Но почему бы и нет? — Идёмте, — сказала Уэнсдей и повела нас к тому парню-художнику, Ксавье. — Ксавье, нам нужна твоя помощь, тебе нужно нарисовать кое-что, — говорила Уэнсдэй, стоя впереди нас, а мы стояли чуть позади. — Да, конечно, пройдёмте, — говорил парень, поглядывая то на меня, то на Уэнсдей, то на Инид, улыбаясь.