Ты — мой свет, ты — моя тьма

— Ксавье? Ты здесь? — входила я в его художественную студию. — Да, проходи, — парень стоял за мольбертом и рисовал карандашом. — Что рисуешь? — подошла я к нему. Картины монстра до сих пор приводят в жуть, заставляя моё тело устроить митинг мурашек. — Ворона, уже с ночи здесь стою, — сказал он и отложил карандаш в сторону. — Тот монстр всё ещё мучает твой покой? — смотрела я на его красные и усталые глаза, как и он смотрел на меня. — Да, — отвёл он взгляд, а потом неожиданно прижался к моему плечу, как маленький мальчик прижимается к груди матери. — Я устал, — прошептал он, — Уэнсдей обвиняет меня, что то чудище — это я, постоянное напряжение мучает меня, — ну это уже бред. Мне слишком жалко этого мальчишку. — Ещё эти сны, — отстранившись от моего плеча, мы смотрели в глаза друг друга. — Я не знаю, как тебе помочь, прости, — сочувственно посмотрела я на него. — Я знаю, мне нужно уже смириться с этим, — отвёл он взгляд, но в тот же миг вернул их на место. Мы смотрели на друг друга влюблёнными глазами, зная, что сейчас будет... И первый шаг сделал Ксавье, аккуратно коснувшись своими губами в мои. И отстранился, будто спрашивая, продолжать ли ему? Я поняла это, поэтому сама прильнула к манящим и столь желанным губам. Тот, довольный, смело отвечает на мой неумелый поцелуй, оставляя свои руки на моей талии, мои же руки были у него на шее. Наверное, у нас у двоих сорвало крышу и мы не могли отстраниться друг от друга, наслаждаясь яркой любовью. По телу бежала дрожь. Мысли жили своей жизнью. И в эту минуту казалось, что нет никого кроме нас двоих, принося мне лёгкую эйфорию. От усталости губ мы начали медленно отстраняться друг от друга, неловко смотря, а я же смущённо улыбалась. — И только не говори, что это всё по-дружески...— на что он усмехнулся. * * * — Твой папа не приедет? — спрашивала я, держа парня за руку. Мы стояли у входа в академии, в ожидании моих родителей. Точнее, моей мамы. — Да, оставил сегодня утром сообщение, — опустил он взгляд. — Жаль, побудешь с нами, — улыбнулась я, смотря на парня, поддерживая его, как могла. — О, вот и наша машина, — указала я на белый мини-лимузин, подъезжающий к Неверомору. — Кто из родства приезжает? — спросил парень. — Только мама, — натянула я улыбку, вспоминая про папу. Но тут без паники. Его нашли живым, примерно дня три назад. Он сильно ранен, поэтому на данный момент лежит в больнице в стабильном состоянии. Мне неизвестно, что с ним случилось, мама молчит. Машина тем временем уже подъехала и остановилась чуть дальше лестницы. Граф вышел из машины и направился к двери, что насторожило меня, мама всегда сама справлялась, отказываясь от помощи Графа. Я ещё сильнее вцепилась в руку Ксавье, когда увидела, что это сто процентов не моя мама, а какая-то другая женщина. Мама почти никогда не носит обувь, уж тем более каблуки. Когда женщина полностью вышла из машины, то мой камень в душе упал в безну. — Моя бусинка, — улыбалась милой улыбкой моя бабушка, подходя ко мне, готовя руки, чтобы обнять меня. Да, это моя бабушка. — Как же я скучала по тебе, — я шла к ней на встречу, также улыбаясь во все зубы. Мы давно не виделись, поэтому наши объятия были крепкими и долгими. Я была безумно рада и счастлива видеть её. Моя бабуля выглядит свежо и здраво для своих семьдесят двух лет. Она мать моего папы. Бабушка мне всегда напоминает Донателлу Версаче. Дерзкая, модная, сильная духом, но при этом такая милая, весёлая и безбашенная, как Вивьен Вествуд. Она всегда была строга к людям, к ней нужен было найти подход, чтобы заполучить её доверие и доброту. Также она была немного токсична, могла запросто осудить внешний вид, характер, поведение. Бабушка любила, когда всё разложено по полкам, никогда и ничего лишнего. Также она любила воспитывать дисциплину. Моего отца она воспитывала именно так, как солдата. Но она становилась другой, когда проводила время со мной или с моей мамой, даже со своими детьми она была строга, но маленькая я всегда говорила ей, чтоб она никого не ругала, на что она слушалась меня и мы уходили играть в игрушки. Ради своих она была готова на всё, несмотря на статус. Она с лёгкостью могла поваляться со мной в грязи, полазить по деревьям. Чужое мнение её никогда не волновало, живёт только для себя. Эта женщина носит имя Аэлита Вильре. — Как тебе мой подарочек в виде меня? — отстранилась она и по кружилась вокруг своей оси, демонстрируя свою личность. Её стервозный запах духов заливает и сводит с ума. — Я оценила, я даже не узнала тебя, — улыбалась я. — Твоя мама решила остаться с твоим отцом, — говорила бабушка, попутно снимая свои чёрные очки, — уж слишком она переживает за него, но она не могла испортить тебе выходные, тем самым испортив тебе настроение, а я не позволю, чтобы моя кукла оставалась в стороне и теперь я здесь, в родных стенах Невермора, до боли жуткое и одновременно родное место, — осматривалась она. — Сколько лет прошло, так ничего не изменилось, а к тому и лучше, я же говорила тебе, что я была здесь учителем? И даже какое-то время директором, — на что я кивнула, — признаюсь, это было моё самое любимое время моей жизни, — она надела очки обратно. — Пошли уже внутрь, а то стая волков поднимает пыль, — бросила она дерзкий и осуждающий взгляд на семью волков, которая уж бурно встречала своего ребёнка. — Подожди, я хочу познакомить тебя с кое-кем, — сказала я, поворачиваясь к Ксавье и позвала его. — Мисисс Вильре, — прошептала я на ухо, — это Ксавье, Ксавье Торп, — бабушка снова сняла очки. Значит ей будет интересен диалог. Интересный факт, в большинстве случаев, когда бабушке не интересен разговор она не снимает очки. Подражает своей матери, которая делала точно также. — Здравствуйте, мисисс Вильре, — улыбался он. — Здравствуй, — улыбнулась она. — Твой отец был моим любимчиком, славный мальчишка, надеюсь, ты такой же, — усмехнулась она. — Вы встречаетесь? Я видела, как вы держались за руку, — улыбка с её лица резко спала, что на насторожило меня. — Да, — твёрдо ответил Ксавье. На что бабушкина улыбка снова появилась. — Думаю, нам пора входить, я немного подустала стоять и чувствовать пыль, — шарясь в своей сумке, сказала она, а потом достала веер, который сочетался с её костюмом от Chanel. И мы направились в академию. Бабушка кое-как дошла до квадратного центра, где все и собрались. Мы устали ждать, пока она наговриться со всеми, так как её тут знал каждый, кто учился здесь. Поэтому мы покинули её общество. С Ксавье мы разошлись, когда ещё вошли внутрь. Я хотела поговорить с Инид и Уэнс. — Уимс всегла была хитрой девчонкой и такой стервой, она сдавала каждого, кто оплошал, — говорила бабуля, подходя ко мне, её взгляд был на мисс Уимс, которая стояла выше всех. — Змея, — и оперлась на трость. Где она ее нашла? — Школа Невермор строилась, как безопасностное убежище для детей, чтобы они учились и взрослели в независимости от своего происхождения, — начала директриса свою речь. Все начали хлопать, улыбаясь. — Она что жвачку жуёт? Её речь хуже пятилетки, — повторюсь, моя бабушка токсична, — как была мямлей, так и осталась. — Многие из вас слышали о несчастном случае с одним из наших учеников, я с радостью сообщу, что Юджин идёт на поправку и он скоро выздороветь, — широко улыбнулась Уимс, — забудем о плохом и да пройдут родительские выходные выше всяких похвал, — договорила она и все снова начали хлопать. Мини собрание закончилось и все начали расходиться. — Миссис Вильре, рада вас видеть, — подошла к нам мисс Уимс. Сейчас начнётся марафон. — Здравствуй, Лариса, — снимать очки она не стала. — Я была в лёгком шоке от твоей речи, мои дополнительные уроки до ночи пошли на свалку, — улыбка с лица Уимс упала. — Но скажу, ты молодец, что добилась статуса деректора, а ещё, что всё также ухаживаешь за собой, твоя ретро-причёска всё ещё подходит тебе, — улыбка на лице Уимс снова засияла яркими звёздами, — а теперь позволь покинуть наш диалог, хочу провести время с внучкой, — на что Уимс гордо кивнула. — Хорошо провести время, — сказала на прощание мисс Уимс и пошла к остальным родителям. — Спасибо, что не сказала ей, что она мямля, — взяла я подруку бабушку. — Если бы мы были наедине, то я бы ей высказала всё до последнего. — У тебя болят ноги? Почему ты с тростью? — перевела я тему. На что бабушка немного посмеялась. — Я в порядке, просто эта трость подходит под мой наряд. У меня никогда ничего болит, я же из приесподни, — улыбалась она. — Вот смотришь на учеников и скажу, что ваша форма — это полный ужас, вот, когда я была директором я ввела форму в стиле моего любимого бренда «Chanel», это бренд был для девочек, все были яркие, много кто красил губы в красный, что придавало ещё больше эстетики и красок. Мальчики же носили форму в стиле «Versace», это было самое модно время за всю историю Неверморе, — восхищённо улыбалась она. — Сейчас же всё по-другому. Я делала всё, чтобы превратить загадочный и жуткий Невермор, в более яркое зрелище, при этом обходясь без лжи, если ты поняла на кого я клоню, — остановилась она, — но всё же академия остаётся такой же великой, как и была, — сняла очки она, уже кладя из в кожаный чехол, — сейчас не об этом. Ты лучше расскажи, как поживаешь здесь? — мы снова сдвинулись с места. — За это время многое случилось, как и жуткого, так и счастливого. Невермор — загадочное место, мы с Уэнсдей Адамс разгадываем все загадки, что скрывает эта академия. В лесу завёлся какой-то зверь, я даже успела с ним побороться, — улыбнулась я, смотря на бабулю. Её же лицо изменилось на удивлённое, а позже радостное. Она поняла к чему я клоню. — Ты превратилась? — с широкой улыбкой спрашивала она, кладя свои руки на мои щёки. Уверена, она сейчас на седьмом подземелье от счастья. На её вопрос я просто кивнула. — Я так и знала, что ты будешь одна из наших, — говорила она, целуя мои щёки. — Вот только это далось мне огромной и мучительной болью, я буквально умирала, пока превращалась, — лицо бабушки немного изменилось, улыбка немного упала. — Ты поздний демон, поэтому тебе будет трудно и больно превращаться в него, так было с моей бабушкой. Демонические способности ей пришли в шестнадцать лет, когда она спасала свою любовь, моего дедушку, от нормисов. Она рассказывала, что её тело рвало на клочьи, её печальные и страдальные крики было слышно до города, тогда она чуть не умерла, как бы это странно не звучало, но она отважно боролась за свою жизнь, в итоге она смогла, — я внимательно слушала её рассказ, попутно задумываясь о её фразах. — Но не беспокойся, я привезла с собой травы, тебе будет легче, когда ты будешь превращаться в него. Вскоре, когда ты ещё больше подрастёшь, то ты уже сможешь контролировать силу, — немного шёпотом говорила бабушка. Мы прогуливались в стенах академии. Она мне рассказывала забавные истории, замечая знакомые места. — Что случилось с папой? — взглянула я на неё, на что она также взглянула на меня, а после отвела взгляд в пол. — Если говорить кратко, то твой папа по дурости ввязался в какую-то драку, защищая кого-то, из-за чего за ним стали следить неизвестные люди. Угрозы поступали каждый день. Твоя мама билась об стенки, никак не могла успокоится от переживаний. Чтобы защитить вас, он решил, что ему лучше будет скрыться с виду, в итоге его всё-таки нашли, но в полумёртвом состоянии. Я была так зла на него, вот вечно он суется не в своё дело, а потом страдает, — сердито произносила бабушка. — У него доброе сердце, а добрых людей мир не ценит. — И то правда, но люди такие сильные, что не отчаиваются и продолжают оставаться такими же добрыми и светлыми, несмотря на всю боль, которые творят люди в этом мире, — её шаг был плавный, говорила она также, — уже на столы накрыли, пойдём перекусим,— бабушка повела меня к столами, которые были забиты разной едой. — Нужно быстрее набрать всего, пока волки тут всё здесь не обляпали и не обнюхали, — подходя к большому столу, говорила она. Я взяла говяжий стейк со свежими овощами, а если быть точнее, то со шпинатом, санторини и кукурузой. Ну и апельсиновый сок. Усаживаясь за стол вместе с какой-то из семей, я принялась кушать, оглядвая двор. Вся эта семейная атмосфера радовала мои глаза. Так приятно наблюдать, когда родители воссоединены с детьми, они мило обнимаются, смеются, целуют лбы, ну или скачут, как волки, но это тоже мило. Дети собирают с родителей всё тепло и уют, поддержку и любовь, спокойствие и уверенность, прижимая своего ребёнка к своей груди. Двери резко открылись. В дверях стоял шериф Галлпин с другим полицейским отрядом, который пристально осматривал народ. Лица людей были удивлёнными и немного испуганными. Не обращая внимания на слова мисс Уимс. Шериф как танк пошёл к семье Адамс. — Гомес Адамс, — послышалось слевой стороны от нас. Бабушка тоже была заинтересованна происходящим, поэтому её трапеза набирания еды прервалась. Её взгляд был заинтересованным, немного удивлённым, она иногда прищуривалась, будто знала всю правду всего происходящего в данный момент. Позже, мой взгляд снова упал на стол мрачной семьи. Мортиша была взволнованна. Было видно, что она всеми силами сдерживает слёзы, которые вот-вот польются из тёмных глаз. Лицо Гомеса же выражало лёгкое волнение и испуг, больше сожаление. Особенно это было видно, когда он посмотрел на свою семью, пока шериф уводил его из территории академии. Я же сочувственно посмотрела на Мортишу, её надрывная слеза плавно спускалась по щеке. Бабушка, на удивление, не проронила ни одного плохого слова к Гомесу, хотя она это могла сделать. И даже не смотрела на них с осуждающим взглядом, наоборот, также сочувствовала семье. * * * — А ты уверена, что нам нужно идти туда? — спрашивала я бабушку, — может всё таки не нужно идти в лес? Скоро ночь, там может быть чудище, — но бабушка не останавливалась. Не понимаю её вескую причину идти именно в лес. — Если это чудище нападёт, то я буду рядом, я умею контролировать свои способности, поэтому защищу тебя, — сказала она, взяв мою руку в свою. — А зачем мы идём туда? — спрашивала я, пока мы уже заходили в лес. Солнце почти село, видимость всего пропадала. Становилось жутко, ведь последнее прибывание здесь было таким себе. Я всё ещё боялась, что чудище неожиданно выскочит. Поэтому я ещё больше сжала руку бабушки. — Стой, у меня где-то был фонарик, — остановилась бабушка и начала рыться в своём рюкзаке, не изменяя своему любимому бренду. — Вот, держи, — протягивала она фонарь, — надеюсь, тебе будет так спокойнее, — улыбнулась она милой улыбкой, смотря на меня, я же также улыбнулась ей, поблагодарив. И мы отправились дальше в путь. — Ты мне таки и не ответила, куда мы идём? — Тут недалеко есть домик, мне нужно забрать оттуда кое-что, — причина мне показалась странной и непонятной для меня, но спрашивать я не стала. Мы шли ещё где-то минут десять. Я спотыкалась и зацеплялась об всё и за всё, что можно. — Мы пришли, — сказала бабушка, указывая на маленький деревянный дом. Выглядил он атмосферно, но и жутковато, было видно, что за ним давно не ухаживали и в него долго никто не приходил. — Чёрт, мои шнурки, ты можешь пока заходить, я быстро, — сказала я бабушке, присаживаясь, чтобы завязать развязанные шнурки. Но когда я только начала завязывать вторую ногу, то резко ощутила боль в левой стороне шеи, будто кто-то кольнул туда уколом или не будто? Из-за рефлекса я потянулась к боли и почувствовала шприц среднего размера. Я хотела взглянуть на того, кто это сделал и позвать на помощь. Но моё тело будто окаменело, взгляд стал рассеиваться. Я не могла не сказать ни слова. Я услышала, что кто-то произнёс моё имя мужским голосом. Но я уже не видела ничего кроме темноты, а моё тело, будто в эффекте слоумо упало на землю. Я чувствовала, что моё тело, будто плавно полетело вверх, будто я умерла... неужели это конец?