Зайчик выходи скорей! Мясом накорми зверей!

Дворняга, простительно облизывалась, засеменила ко мне. Лисичка явно чем-то угощала её, но, видимо, не утолила собачий голод. –зачем ты вырядилась, с утра пораньше? На утренник идёшь?–незнакомка встрепенулась, сбросив серебристые снежинки. И будто стряхнула с себя человеческий облик.. превратившись в настоящего зверя, хитрую, быструю и опасную лису! Зазеваешься - полетят клочки по закоулочкам. Разорвёт, съест - и не подавится. Я опешил и встал, словно загипнотизированный.. пока не услышал ее приглушенные мелодичный смех, скрытой за  образом зверя. –видел бы ты свою маску, сладенький! Сла... Сладенький, она сказала?  Тут я засмущался. Покраснел до корней волос. Однажды мы с папой видели в зоосаде лису - та была вылинявший, серой и тощей. А эта девочка - огненная лисица, пушистая как в сказках! Я до сих пор шарил в рюкзаке, пальцы, ища еду для собаки нащупали что-то гладкое и мягкое, скользкое. –ничего. Скоро проснутся настоящие звери, спроси-ка у них, где они взяли человеческие лица,–тень девочки плясала в свете фонаря, собака, будто соглашалась, одобрительно-тявнула. От неожиданности, я выронил находку в сугроб, только мы и не разглядев её. Холодный ветер тут же засыпал край снежной лунки. Собака, решив, что это лакомство, бросилась на раскопки. Лиса лишь фыркнула, я так оробел, что куда себя деть. За пределами электрического круга никак не рассветало, тьма напротив, будто бы сделалась гуще. В ее чернила беспробудно древесные окрестности дома, а я продолжил разговор удивительной странной незнакомкой. –так ты в школу идёшь? –ох, ну какой же дурачок! Так и ничего и не понял? Ну вот. Хотел подружиться, а она зубы скалит! Ещё и обзывается! Всё-таки, не надо было обращать на неё внимание, и надо было пройти мимо, лишь время потерял. –а ты чего обзываешься? Не хочешь не говорить, пожалуйста! Никто не требует! –но что-то удерживало, притягивала к тёмной фигуре. Таинственный облик, таинственный голос с бархатисто-сладострастной ленцой. Я был заинтересован и взбудоражен. Я смотрел на нее, как смотрят на пожар. –ой, да не дуйся! Гляди-ка, лучше. Ты нравишься жульке! И не только ей..–я снова покраснел, как варёный рак, это она про себя, или про кого-то другого? Я надеялся, что в полумраке девочка не заметит мое смущение, прежде чем спросить. Я прокашлялся. –а кому ещё нравлюсь?–Я ждал, считал удары сердца. Лиса не ответила, её лукавый взгляд метался морозным пыхом, как на узорах и на окнах. Читал их как стеклянную книгу.