–

Очередная тренировка окончена. Свет на полигоне загорается с тихим гудением, включившиеся лампы мигают. Ослепляя, они заставляют прищуриться от неприятного покалывания в повлажневших глазах. Металлические детали поваленных на пол роботов купаются в холодных бликах, звездами зажигаются отраженные лучи света, будто зажигалка чиркнула у самых ресниц, что покрылись мелкими слезинками, как трава по утрам омывается росой. Тяжелый вздох разносится эхом по просторному помещению, по своим очертаниям напоминающему скудное подобие городских небоскребов. Расправленная грудь сжимается, плотные ткани костюма ненадолго отлипают от влажной спины, и жар расползается по коже. Голова опускается и резко подается назад, рыжая прядь волос соскальзывает на лоб, её конец скрывает собой половину ровного, слегка покрасневшего носа. Золотистые локоны прячут уши и небрежно торчат во все стороны, напоминая распустившийся на поле мак, с его нежными лепестками, накрывающими друг друга и придавая пышности цветку. Размыкаются тонкие губы, и сквозь стиснутые зубы с тихим сопением мужчина втягивает холодный воздух, наполняя легкие кислородом. Оружие в его руках опускается на ближайшую горизонтальную поверхность, со звонким скрежетом чуть подвигаясь вслед за ладонью, пока та окончательно не отпускает вещь. Ряд густых светлых ресниц, обрамляющий веки, почти не пропускает к тусклой голубой радужке яркого белого света. Последний с трудом пробивается сквозь упругие волоски, оставляя на чистой голубизне равные по размеру проблески светлых пятен, а черные зрачки еле заметно расширяются. От подбородка, по скрытой воротником шее, спрыгивает в ямку ключиц темная тень. Плечи расправляются с тихим хрустом, веки медленно опускаются, над ними нависают тени от бровей, придавая некой загадочности лисьему взгляду. В плавном скольжении сквозь потемневшую пелену усталости пробирается отчетливый силуэт. Слегка сутулое и напряженное тело подрагивает, у ног лежит ещё одна модель оружия. Кажется, молодого врача одна лишь мысль об этой штуке заставляет чувствовать сковывающую тревожность. В груди зарождается тянущее и сжимающее чувство беспокойства, прожигающее дыру на месте сердца. Не давая дышать, оно вонзает в легкие сотни иголок, вытягивает все силы, оставляя отвратительное чувство тяжести. Лицо становится бледнее мела, тонкие лепестки губ розовеют на фоне белого холста чистой кожи. Он близок к тому, чтобы заплакать, ещё немного, и не сможет держать себя в руках. Сплетает в замок пальцы, давит подушечками на костяшки. Прячет взгляд, вечно хмурится и быстро моргает, пока наконец не срывается. Ловко разворачивается на пятках и делает решительный шаг в сторону выхода. От резкого потока воздуха вспотевшее лицо обдает приятным холодком, а угольные волосы щекочут уши. Маккензи чувствует, что должен пойти следом. Впервые он так уверен в том, что должен быть рядом. Ступает следом, толкается от земли и ускоряет шаг под строгим надзором сверлящих взглядов товарищей. Двери закрываются за спиной, над головой мигает красным датчик движения. Мужчина застывает, бесконечные лабиринты коридоров исследовательского центра пропитываются тишиной. Её хрупкие нити струнами тянутся по стенам и паутиной сплетаются в углах. Достаточно шага, стоит невысокому каблуку коснуться недавно помытого пола, многократно разносится беспощадно нарастающий шум, лезвием разрывая полотно спокойствия в объятиях запаха свежести и приятного сквозняка. Тайлера уже не видно, но он вряд ли решит уйти дальше собственной комнаты. Погрязший в липком болоте страха он никак не мог настроить себя на тренировку, ничего не помогало. Все разговоры, попытки и внушения трескались, стоило ему ощутить вес оружия в руках. – Мак, я здесь, – Хриплый голос раздается из-за угла. Преграждая обзор камерам, углубление в стене переходит в дверь небольшой коморки. Хэйс поворачивается на звук, позволяя себе выдохнуть с облегчением. Он юркает в тень и вглядывается в поблескивающие очи. Уже плачет? Ответом становится тихий всхлип. Лучи света жадно тянутся к лицу, пытаясь высветлить две мокрые дорожки на щеках. – Ты хорошо держался, Тайлер. Это прогресс, – Рука касается хрупкого плеча, чувствуя, как в ответ на ладонь давит вес вжатого в стену тела. На поле он выглядел сдержанным, вел себя тихо и правда старался прикрывать остальных, пусть и не выстрелил ни разу. – Мак, я могу попросить тебя об одной вещи? – Неуверенно дрожащий шепот заставляет напрячься и вслушаться, будто сейчас ему доверят секрет. – Конечно, – Губа поджимается и верхний ряд зубов слегка надавливает на нежную кожу. – Поцелуй меня, пожалуйста. Мурашки пробегают по всему телу, заставляя крупно вздрогнуть. Зрачки расширяются от удивления, а фантазия уже дорисовывает всплывающие в голове картинки, заставляя на секунду ощутить щекочущее тепло внизу живота. Он молчит уже слишком долго, просто смотрит на скрытое за маской тени взволнованное лицо и не знает, какие слова подобрать. – Прости, мне не стоило… Я вернусь в комнату, ты ничего не слышал, – Мужчина в растерянности мотает головой, дергая плечом. Теперь он волнуется ещё сильнее, к горлу подступает вязкий ком. Пальцы сильнее сжимаются на плече, настойчивее прижимая Тайлера к холодной стене. Он прислоняется к ней затылком и шумно сглатывает, сдерживая очередной всхлип. Такой потерянный и слабый, что поддается каждому движению. Еле стоит на ватных ногах, пока Хэйс, опустив голову, опаляет его губы горячим дыханием. Мак не хочет показывать своего волнения, он дает понять, что ситуация под надежным контролем, лишь бы врач перестал судорожно искать на груди крест и опрокидывать голову, словно от этого слезы куда-то впитаются. Наконец, губы сминают чужие, мягкие и приятные. Оба просто застывают, задержав дыхание с немым вопросом «а что дальше?». Форду некуда отстраняться, но он и не сопротивляется, краснея, хотя определенно имел в виду не совсем это. Кончик языка ведет влажную дорожку по дрожащим лепесткам покусанной кожи, раздвигает их и настойчиво заставляет приоткрыть рот. Тайлер мычит, тут же зажмурившись. Язык влажно ласкает чужой, сперва безответно, но терпеливо и настойчиво, затем наконец получает эту ласку в ответ. Зубы изредка стукаются, заставляя чуть отстраняться, не разрывая поцелуй. Щеки пылают жаром, плечи неумолимо дрожат. Чужое мычание и довольное хныканье заставляет жмуриться в слабой улыбке. Маккензи отстраняется первым, утягивая за собой тонкий мостик полупрозрачной слюны. Он рвется, оставаясь блестящей полосой на подбородке Тайлера, и тут же ласково убирается большим пальцем рыжеволосого мужчины. Он снова смотрит в темные глаза, чувствует жар чужого тела и дрожь. Только теперь не от волнения. Молодой врач словно растаял в его руках, ища в стене подобие хорошей опоры. Похож на беспомощного котенка, и сейчас заслуженно принимает теплые объятия, утыкаясь носом в крепкое плечо. Пахнет потом, есть слабый аромат шампуня от чужих волос. В груди отдается чужое сердцебиение, отчетливое и быстрое. Руки Форда робко ложатся на спину мужчины, он отстраняется от стены и опускает голову, пряча лицо в темных волосах…