Connected

      Приглушенный свет во всем доме дает глазам отдохнуть. Особенно приятно сидеть в таком освещении на кухне. Создается определенное настроение от такого.       Чан, поджав к груди колено и уложив на него же подбородок, молча наблюдает за тем, как ты режешь торт. — Такой красивой девушки с ножом я еще никогда не видел, — бубнит себе под нос, заставляя тебя улыбнуться и отвлечься от своего занятия. — А ты часто видишь девушек с ножами? — В фильмах ужасов. — Спасибо, я у тебя с хоррором ассоциируюсь? — Венди Торренс в фильме «Сияние» ничего такая. — Ты серьезно? Венди Торренс? Актрисе только в хоррорах сниматься, у нее внешность как раз для них. Красивая, но такая пугающая. — Однако, с ножом же она бегала. — Джек Торренс за ней с топором тоже. Закосплеим? — Т/И! Дорогая! Сладость моя любимая. Я не трону тебя. — Чан. — Дай мне фразу закончить… Я сказал, я тебя не трону… Я просто вправлю тебе мозги, я вправлю их раз и навсегда, — цитирует он слова Джека к Венди. — Да, а потом ты взорвешься здесь, прекрасный конец. Давай мы лучше просто тихонько попьем чай. Без смертоубийств. — Взорвусь? Джек замерз! — Он в фильме замерз, в книге он взорвался вместе с отелем. — Вы все гуманитарии такие? — Какие? — Красивые, — Бан доволен, потому что ты смущенно закатываешь глаза. Всегда так делаешь, когда его слова заставляют тебя пылать. — Нальешь мне чай, принцесса? — Только что я в твоих глазах была тупой главной героиней гениального произведения, которая прощает мужу алконафту все его мудаковатые поступки. А теперь уже принцесса. Быстро переобуваетесь, мистер Бан. — Ты всегда для меня принцесса. — Да, для Джека Торренса… — Все, я понял, что мне не отмыться от позора не прочитанной книги, и от того, что я сравнил тебя с персонажем, который тебе не нравится. Что мне сделать, чтобы ты не заставляла меня хотеть открыть окно? — Я еще и душная, Кристофер, вы рискуете, остаться без торта. И чая. — Я могу откупиться поцелуем? — Тремя, — Бан хмыкает. — сотнями. — По всему телу? — Крис! — снова смущаешься, а Чан довольный. Всегда кричишь на него, используя именно эту форму имени. Она звучит более весомо, чем «Чан». — Так ты нальешь мне чай? — Я люблю тебя. Поэтому да. — Я тоже люблю тебя. Поцелуешь? — Куда денусь, — ты чуть наклоняешься к нему, оставляя быстрый поцелуй на вытянутых трубочкой губах. Хоть когда-то тебе приходится наклониться, а не подпрыгнуть, чтобы коснуться его. — Зеленый, пожалуйста. — Оставишь чаевые на столе. — Хорошо, — Чан смеется. Ему и вправду удалось смутить тебя. Да так, что щеки покрылись таким ярким румянцем, словно ты накрасила их свеклой. Ты явно думаешь о словах про поцелуи. И ему это очень видно. Потому что наливая чай ты задумчиво прикусываешь губу и стараешься делать вид, что не замечаешь пристального внимания своего парня.       Полтора года отношений не избавили тебя от стеснения перед его шутками и намеками. Они никогда не переходили грань, не становились слишком пошлыми, но каждый раз заставляли залиться густой краской. Слишком австралиец это хорошо делает. Знает как посмотреть, как улыбнуться и какой тембр придать голосу, чтобы сработало в правильном направлении. — Вот ваш чай, — ставишь перед ним кружку и видишь как он зажимает губы, чтобы не засмеяться. — Т/ишечка, у вас такой чудный голос, почему вы не поете? — он продолжает сдерживать смех, выжидающе смотря на тебя. Вы бы не сошлись, если бы ты не знала каждую известную ему шутку в интернете. — А что петь-то? — Ну например, we're pulling at each other like magnets. The rules are telling us to ignore them. Your moves they're asking me for attention. Oh, I'm losing it, hey, no turning back once we're connected. All that I want is you. Even if I'm a fool. Why do I fall for you? — Эх, а там была другая песня, — делаешь вид, что не знаешь перевод, пока уши, мастерски спрятанные за волосами, горят огнем. — Эта подходит больше к моим мыслям. — Ты добалуешься и я позвоню твоей маме. — И что ты ей скажешь? Ваш сын пытается меня соблазнить? — Так это твой план, — делаешь акцент на слове «это». Словно ты еще при первом подкате не поняла его намерений. — Совсем нет, я просто хочу провести свой вечер в компании любимой девушки. — Спуталась же с лукавым.       Чан смеется, откусывая кусочек торта. — А лукавый умеет выбирать торты. Попробуй, он очень вкусный. Я сам даже не ожидал, честно говоря.       Парень протягивает тебе свой кусок и ты без вопросов пробуешь его на вкус. Даже не смотря на то, что спокойно могла взять себе свой собственный. Старший очень любит заботиться о тебе, и если он захотел дать тебе именно свой кусочек, ты не будешь расстраивать его и отказываться. Даже если иногда ты вредная злая младшенькая. — Ну ладно, тут черт не попутал. Правда очень хороший торт. — Т/и, у тебя крем остался, — Чан улыбается, пальцем убирая с кончика носа остатки сладкого.       План мести возникает мгновенно, как только крем оказывается на руке старшего. Ты просто не даешь ему отвести руку дальше, облизывая его палец как конфету. Бан смущается. — Т/и, — он правда пытается как-то абстрагироваться от ситуации, но не получается даже отвести взгляда. — Один/один, котенок, — довольная отхлебываешь чай, поверх кружки наблюдая за застывшим парнем. — У нас война? — Ты ее начал. — Хорошо, я значит и подведу финишную прямую. Поиграем в правду или действие? У меня есть хорошее приложение для этого. — Идет, — представляешь, какие задания будут в игре, но отказываться от такого развлечения не хочется. Интересно же, пожалеет ли он о решении играть в такие игры с тобой. — Давай так, после двух выбранных правд мы обязаны выбрать действие, хорошо? — Договорились.

𑁍𑁍𑁍

      Для удобства кухня общим решением была покинута и вы перешли в комнату, где сели друг напротив друга на мягкий матрас кровати. — Ну чтож, давай начнем. Т/и, правда или действие. — Правда. — Скучная. Какие твои тайные желания, о которых ты сама себе признаться боишься? — Хм, прокол языка? — Ты хочешь бороться штангами? — Чан показушно зажимает между зубами поблескивающий в свете металл. — Хочу проверить одну теорию, — хитрая улыбка на твоих глазах говорит старшему намного больше, чем тысячи слов. — Ты невыносима. В таком случае, я готов оплатить тебе процедуру. — Посмотрим, давай крути. Я ответила на вопрос. — Хорошо. Я выберу действие. Мне нужно подойти к игроку т/и сзади и подышать ему в шею. Мне нравится это задание. — А вот мне нет, может мы его пропустим? — Нет, сиди спокойно, малыш.       Чан знает об этой опасной точке. Стоит ему хоть немного дотронуться до нее, как тебя несет в далекие странствия. Слишком щекотно и слишком приятно. Поэтому он радуется, что именно ему попалось это задание, а не тебе.       Ему это, безусловно, так же приятно, но хочется посмотреть именно на то, как ты будешь извиваться, а не он. — Я очень люблю твою шею, — шепчет, опаляя дыханием чувствительную кожу, и тебя аж скрючивает в клубочек от такого. — Тебе так нравится смотреть на мои мучения? — Мне нравится, что тебе приятно, но ты не хочешь показывать этого. Поэтому крючишься и кусаешься. Кошечка. — Ты выполнил свое задание, давай к следующему, прошу тебя. — Два/один в мою пользу, крошка.       Чан смеется, возвращаясь к телефону, чтобы прокрутить барабан еще раз. — Т/и, правда или действие? — Действие. — Т/и, умоляй игрока чани отшлепать тебя так, чтобы он согласился. Мне это уже нравится. — Ладно. Да прибудет с нами кринж, — придвигаешься к парню ближе и от неловкости того, что ты хочешь сказать ему, хочется рассмеятся. Наклоняешься к самому его уху. Щеки красные. — Папочка, — все, больше сил нет, вы оба заливаетесь смехом. — Я была такой плохой девочкой.       Чан включается в актерскую игру, опуская руки на твои бока и прижимает еще ближе. — Пожалуйста, накажи меня. Отшлепай меня.       Широкие ладони перемещаются на твои ягодицы. — Раз ты так просишь, котенок, мы можем попробовать. — Таак, все, задание выполнено, отпускай. — А если я не хочу? — Невыносимый, — целуешь приоткрытые губы. Приятно. До безумия хорошо от его близости. От его родного тепла. Пальцы зарываются в темные кудряшки. Бан урчит по-настоящему, словно кудрявый котик. У тебя живет культурный кот. Или не совсем культурный.       Потому что этот кот сейчас своими холодными лапками лезет под футболку, оглаживая спину. Чан посылает по всему телу мурашки. Парень отрывается от твоих губ, утыкаясь носом в изгиб шеи. Он тяжело дышит, сжимая тебя в своих руках так, словно ты можешь убежать. Но от него убегать не хочется. Его нежность льется через край через все его прикосновения, взгляд и даже через дыхание, которым он опаляет кожу. — Я люблю тебя, принцесса, — голос тихий, сродни шепоту. — Я тебя тоже, Чани, — все сжимается от любви к нему. Ты окунаешься с головой во все чувства, которые дает Крис. Еще и дыхание в твою шею. — Не хочу тебя отпускать. — Я и не заставляю. — Хочу расцеловать каждый миллиметр твоего тела. Могу ли я? — Ты можешь делать все, что хочешь. Я вся твоя. И у нас, два/два, кстати. — Плевать уже.       Чану дали добро. И он счастлив. Словно выиграл лотерею. Хотя, иногда ему кажется, что знакомство с тобой и правда было его выигрышным билетом.       Парень осторожничает каких-то несколько секунд, медленно касаясь сначала шеи, куда добраться было легче всего, затем скул. Ты вся съеживаешься от щекотки, когда его губы пробегаются по чувствительной коже, но быстро расслабляешься от дальнейших касаний к щекам, носу, теплому лбу и наконец к губам.       Шершавым от постоянного покусывания губам, но таким любимым Бан Чаном. Самое любимое его занятие — наносить на них бальзамы с разными вкусами, а затем целовать, наслаждаясь их сладостью. Своего рода маленький безобидный фетиш. Хотя, как сказать, безобидный. Каждый раз, стоит ему увидеть новый бальзам, или закончится одному из старых, он принесет тебе в подарок другие. И не важно, что в шкафу уже штук пять стоит. Главное, что именно тот, который нравится и тебе и ему закончился. Ох, как много денег он на это сливает. Совсем не безобидное количество. Чан, конечно, так не говорит и даже не думает, но ты иногда ловишь себя на подобного рода мысли. Но раз покупает, значит ему так хочется. Значит ему просто нравится делать тебе подарки. Даже если это будет простая помада. И даже если она будет уже двадцатая.       Сейчас Чан наслаждается твоими губами безо всяких бальзамов. Это не снижает градуса любви к ним. Ни в коем случае. Он наслаждается твоим теплом, словно замерзший на морозе. Как будто ты его спасительный камин. — Я так сильно хочу тебя. В любых смыслах, в которых люди это понимают. Срастись с тобой и никуда больше не отходить. Никогда. — Так срастись, — посмеиваешься над его секундным замешательством ровно до того момента, когда он опрокидывает тебя на кровать, нависая сверху. — Как даже в такой ситуации ты умудряешься выглядить невинной, принцесса? Так и хочется тебя заобнимать. — Только заобнимать? Чани, я хочу большего. — Правда, ты убьешь меня когда-нибудь. Как так можно? Я бы такой грязный рот с мылом бы вымыл. — Считай, что твои губы — кусочек мыла. — О, господи, — Чан снова закрывает твой рот поцелуем, с наслаждением прикрывая глаза.       Такие приятные прикосновения твоих рук по всему его телу, вот, что делает его живым посреди тяжелой рабочей недели. Каждый день возвращаясь домой раньше тебя, он жаждет получить заветные объятия. Как наркоман, нуждающийся в дозе. Это необходимо ему, чтобы выжить. — Скучный вечер становится все интереснее? — шепчет в самое ухо, опаляя дыханием ушную раковину, пока руки бесприпятственно пробираются под футболку. — Вечер с тобой не может быть скучным. — Ты назвала его таковым, пока мы ждали курьера с едой. — Я была голодна. — Допустим, — Чан снова касается шеи, покрывая ее поцелуями. Он наконец перестает издеваться, перемещая ладони под футболкой от ребер к груди. — Мне так нравится, что твоя грудь идеально помещается в моих руках. Ты правда как мой личный антистресс. — Не знаю, приятно мне такое слышать или как-то, мерзко, но то, что ты делаешь, мне определенно нравится.       Крис не планирует медлить, тебя хочется получить сразу. И желательно полностью. Парень стягивает с себя футболку и температура в комнате, кажется, поднимается еще на градусов десять.       Ты глаза отвести не можешь от подтянутой груди и пресса. Взгляд так и бегает то вверх, то вниз. — Ты меня облизываешь? — В мыслях, да. — А если позволю в жизни? — Тогда я точно не удержусь от парочки засосов на твоей шее. Чтоб девушки в зале знали, что ты занят. — Переживаешь, что уведут? — Чан усаживает тебя на колени, снимая и твою футболку тоже. Она летит точно туда же, куда недавно прилетела и его одежда. — Если ты собачка, которую можно увести за поводок, то да. — Для тебя я кто угодно, принцесса. — Боже господи, — прыскаешь куда-то в его шею, приглушая смех. Тебя словно и не смущает факт того, что вы оба по пояс голые, его руки блуждают по твоей оголенной спине, а твоя грудь буквально прижата к его. Нет, он тебя правда не смущает. Что может быть неловкого в том, чтобы полуголой сидеть на своем парне, чувствуя, как его возбужденый член упирается в твое бедро сквозь одежду. Ладно, это и правда неловко. Но совсем немного. Поэтому ты красная, как спелый помидор, а твои руки предательски подрагивают, пока ты вплетаешь пальцы в чановы волосы, запрокидывая его голову назад, чтобы оставить небольшой укус на самой чувствительной части его шеи. Чан шипит, резко перемещая руки на твои ягодицы, с силой сжимая их, как бы молча предупреждая. — Т/и, — в голосе слышится скрежет металла и Чан буквально видит и чувствует, как от этого тона по всему твоему телу вместе с дрожью пробегают мурашки. — Если я на утро увижу в зеркале хоть один засос, я тебе обещаю, твоя задница очень сильно пострадает. — Нельзя угрожать таким, милый. Я ведь могу и специально нарваться на такого рода проблемы. — Да, я забыл про твои грязные фетиши, крошка. — Ты будешь упрекать меня за них? — Я буду ими восхищаться. Как и всегда, собственно говоря.       Чан уже не может терпеть мучений. Свободные обычно шорты, сейчас как будто стали на пять размеров меньше и давят на все, что находится ниже пояса. Он быстро избавляет вас обоих от остатков ненужной ткани, возвращая тебя на кровать. — Идеальнее не придумаешь. Могу я начать, принцесса? — Я перед тобой голая, не оказываю тебе сопротивление, даже помогаю раздеть себя, и ты спрашиваешь, можно ли меня взять, Крис?! Нет, блять, нельзя! Сделай уже хоть что-то. — Какая же ты крикунья все-таки, когда дело касается моего члена.       Вопреки ожиданиям, Чан лишь входит пальцами, что, честно говоря, тоже ощущается неплохо. Длинные и узловатые, они делают отличную работу. Но им все еще не хватает длины. Хотя, тебя даже от такого подкидывает на кровати. Ты тянешься к его рукам, на которых от напряжения и жара в комнате вздулись вены. Бан не останавливает движений, ехидно улыбаясь твоим стонам, вперемешку с его повторяющимся именем, застывшим на губах в беззвучном крике, когда пальцы сменяет член. Вы оба судорожно и синхронно выдыхаете, когда Крис начинает медленно двигаться. — Чани, Чани, пожалуйста. — И спесь как рукой сняло, сразу волшебные слова вспомнила, какая хорошая девочка.       Парень наклоняется для поцелуя, одновременно перехватывая у тебя над головой руки, не давай прикоснуться к себе. Он с этой задачей сам справится. Поэтому сейчас одна его рука зажимает над твоей головой кисти, а вторая касается набухшего бугорка нервов. Ты вскрикиваешь прямо в его губы, вызывая на лице ухмылку, и тут же в отместку прикусываешь нижнюю губу так, что на языке чувствуешь металлический привкус. — Плохой котенок, — поцелуй в щеку. — Кусаться не подобает послушным девочкам, а если я разозлюсь и прекращу?       Тут же демонстративно останавливает любые действия, не прерывая с тобой зрительного контакта. — Нет, нет, нет, прости, Чани. Прости, пожалуйста.       Хнычешь, будто он и правда может прекратить и оставить тебя в таком состоянии. Нет, он, безусловно, может, и однажды так и сделал. Но потом принял все извинения в удвоенном размере, доставив даже втрое больше обычного удовольствия и тебе и себе. Но сейчас никому из вас такого не хочется, поэтому Крис только подразнится, и снова возвращается к прежним действиям, пуская ток по всему телу.       Ко всем ласкам еще и прибавляется его восхитительный язык на твоей груди. — Боже, Кристофер! — Да, крошка? — Я не выдержу больше. — Хорошо, я здесь, чтобы ты безумно приятно закончила этот вечер. Давай.       Его темп ускоряется не так уж и сильно, но тебя прошибает электричеством, а ноги и руки становятся ватными. Голова совершенно опустела, ни одной здравой мысли. — Я скоро и сам, красотка.       Чан следом за тобой приходит к финалу, заканчивая на плоский живот.

❀❀❀

      Крис просыпается в 8 утра. Еле разлепляя веки, он открывает глаза и идет в ванную. Холодная вода помогает проснуться окончательно, чтобы взглянуть на себя в зеркало. — Твою же мать, — шепчет себе под нос. — Т/и.       На шее расплылся бордовый засос. Как фонарик он отсвечивает, раздражая нервные клетки Чана. Еще и в таком месте, которое не прикроет ни одна водолазка. Да и он не бессмертный, чтобы в водолазке ходить в зал. Умереть от жары же можно.       Да, он предупреждал, теперь ближайший день тебе точно будет очень весело. Ну или не совсем.