Connected

      В такую погоду, в какую вы с Бан Чаном идете сейчас по парку, хороший хозяин собаку на улицу не выгнал бы. Но вы выгнали. Сами себя.       На самом деле, Чан позвал тебя прогуляться и ты просто не могла сказать нет на жалобное «Я так соскучился» из динамика телефона.       Вы знаете друг друга уже год, а в отношениях каких-то три недели, но такое ощущение, что знакомы всю свою жизнь. Настолько близкого по духу и мировоззрению человека ты никогда в своей жизни не встречала.       Вы видите мир словно одной парой глаз на двоих.       Наверное, именно поэтому сейчас никто из вас не сетует на пробирающий до костей ветер и редкие капельки дождя. Вы лишь идете по полупустому парку. Только редкие прохожие, спешащие куда-то, попадаются вам на пути. Они хмуро сутулятся, пряча подбородок сильнее в шарфы и толстовки.       Чан тоже пытается спрятаться в толстовку, а ты посильнее закутаться в свое пальто, но это не помогает.       Лишь рукам тепло в кармане чановой кофты, откуда вы не вынимаете их уже пол часа прогулки.       Ты зябко ежишься от холода, и Крис останавливается. Его рука исчезает из твоей и он растягивает свою толстовку чуть вперед. — Иди сюда. Погреешься и пойдем в кафе пить горячий кофе. — Шоколад, — говоришь, подныривая в тепло чужого тела и одежды, обхватывая его торс руками.       Расстояние становится очень близким и чтобы не смотреть на пухлые губы, которые Чан по привычке, не отдавая себе отчета, облизывает, кладешь голову на его плечо.       Какое-то недолгое мгновение и ты чувствуешь, как сердце Чана заходится в быстром темпе. — Т/и, — он тихо-тихо зовет тебя, словно боясь отпугнуть дикого зверя.       Ты издаешь короткое вопросительное «м?», поднимая голову с чанова плеча. Он снова непозволительно близко. Так близко, что даже жарко становится, не смотря на холод вокруг. — Можно я тебя поцелую? — спрашивает так, словно он малыш, выпрашивающий конфету у матери. — Попробуй. Но ты знаешь, я… — Я научу, — говорит и в следующее мгновение касается твоих губ своими. Сначала прикосновение к губам длится какую-то жалкую секунду. Он отстраняется, смотря в твои глаза, цвет которых почти не виден из-за расширившихся зрачков.       Чан готов утонуть в них. Он снова наклоняется к твоим губам, уже на более долгое время оставаясь в таком положении.       Тепло его губ такое родное. От них не хочется отстраняться. Не хочется шевелиться, чтобы Крис не отходил. Чтобы остался на своем законном месте. Да, теперь его законное место у твоих губ.       Но он все равно отстраняется. Только лишь для того, чтобы осторожно дотронуться до твоего подбородка и приоткрыть сомкнутые губы, чтобы затем снова поцеловать. Глубже и уже менее невинно, хотя все так же осторожно. — А говорила, что не умеешь, — Крис хитро и довольно улыбается. Словно Чишир. — Хороший учитель попался, — снова тянешься к родным губам. Теперь ты зависима. Зависима от Чана всецело. — Научил на свою голову, — смеется уже в поцелуй. — А вдруг кто-то пройдет, а мы тут такие? Слипшиеся. — Чани, идет ливень. Все нормальные люди сидят под крышами.       Вы и впрям не заметили, как мелкие капли сменились проливным дождем, заливающим за шиворот и льющимся в глаза с намокших волос. — Ты согрелась? — Мне теперь жарко. — Отлично, пробежимся до кафешки.       Ты выныриваешь из-под теплой толстовки, хватая Чана за руку и вы бежите в теплую кофейню.       Посетители с удивлением смотрят на двух насквозь сырых молодых людей, которые со звонким смехом вбегают в помещение.       Но им плевать на пристальное внимание со стороны. Они пьют горячий шоколад и рады быть рядом. Счастливы сидеть за одним столом, так близко, что можно бесприпятственно коснуться чужой руки. Родной руки.