ride this ice slide

— Догоняй! Скорее, Ликси! Минхо бежит сквозь толпу в неизвестном направлении, и Феликс, зависнув на секунду, срывается за ним. Обычно, они праздновали Рождество все вместе, но в этот раз собраться компанией друзей не получилось – все разъехались по домам праздновать с семьей, а Минхо с Феликсом остались сидеть одни. Чан тоже остался в общежитии, но для него этот праздник не был чем-то особенным, поэтому, раздарив подарки и поздравив с Рождеством, Чан отмахнулся, сказав, что поработает над новой песней, и ушёл в свою студию, оставив Минхо и Феликса куковать вдвоём.

***

Парк встречает их волшебством и снежинками. Везде сияют разноцветные гирлянды, где-то на фоне Мэрайя Кэрри загадывает своё желание, в воздухе пахнет горячим шоколадом и счастьем. Народу много так, что не протолкнуться, но Феликс упорно следует за мелькающей вдалеке курткой, расталкивает людей и тут же извиняется за свою грубость, но терять старшего из вида никак нельзя. Потом не отыщет. Минхо выводит его к ледяной горке. Повсюду слышны крики веселящихся детей, что уже по сотому кругу скатываются с вершины, будто совсем не чувствуя усталости. И на них все смотрят, как на экспонат в музее – горка то детская, чего тут взрослым делать. Но Минхо, видимо, на эти косые взгляды по боку, раз он продолжает завывающе смотреть на Феликса и тянуть его за руку к всеобщему веселью. — Хён... — Феликс упирается ногами в снег, чуть подтормаживая, — ну подожди же ты! У нас нет ледянок! Минхо замирает на месте, будто и забыл совсем о том, что такие штуки существуют, а потом оглядывается по сторонам и резко направляется к какому-то ребёнку. Феликс недоуменно наблюдает, как пацан слегка шугается от грозного на вид мужчины, на секунду хмурится, а затем довольно улыбается. Они шушукаются о чём-то своём – Феликс издалека не слышит, и спустя минуту Минхо возвращается с ледянкой в руке. — Ты что...отобрал у ребёнка ледянку? — шепчет Феликс, опасливо озираясь по сторонам, боясь, что родители этого пацана сейчас придут и надают им по шапке за то, что обидели их драгоценное чадо. — Нет конечно! — Минхо хитро ухмыляется. — Я ее у него купил! За девять тысяч вон, между прочим, — он цыкает и закатывает глаза, возмущаясь: Что за дети пошли? Обдирают только так – эта ледянка того не стоит. Феликс в шоке распахивает рот, таращиться на своего хёна, как на умалишенного, а затем срывается на громкий хохот, хватаясь за живот. Ну вот как он до этого додумался? Самый непредсказуемый человек в мире. — А чего вторую не купил? — все ещё хихикая, спрашивает Феликс. — Как мы скатываться то будет? — А мы на одной как-нибудь поместимся! Все, пошли скорее! Видал, какая очередь? Минхо снова тянет младшего за руку к горке, нетерпеливо поднимается по ледяным ступенькам, рискуя поскользнуться и завалиться назад, но скатиться с этой чертовой горки – необходимость!

***

У Минхо сегодня было в планах испечь имбирное печенье, завалиться на диван и включить первую попавшуюся рождественскую комедию. Он так в принципе и поступил, а потом к нему присоединился Феликс. Сел рядышком на диван и затих. Он был каким-то поникшим. Наверное, грустил, что не получилось отпраздновать Рождество всей компанией. Минхо было невыносимо видеть его таким, поэтому подумав пару секунд, он скомандовал одеваться потеплее, всучил растерянному младшему тёплую печенюшку и пошёл в свою комнату собираться. — Эй! В смысле потеплее? Мы куда? — прилетел в спину вопрос. — Веселиться Ёнбок-и. Давай, поторопись, а то не успеем! Феликс провожает взглядом удаляющуюся спину, слизывает с пальцев подтаявшую глазурь и выключает телевизор, не позволяя Гринчу закончить свою очередную пакость.

***

Пребывая в своих мыслях, Феликс не заметил, как подошла их очередь. В ухо шепнули садиться на ледянку, а затем сзади прижалось шуршащее тело и чужие руки крепко обхватили его поперёк талии. — Схватись за ручку, сейчас поедем! — громко предупредил Минхо прямо над плечом, подталкивая их ногами к самому краю горки. Дети сзади закричали, поддерживая двух странных дядей, что решили вдруг удариться в детство. — Что? Стой, подожди! Я НЕ ГОТО— Феликс вскрикнул, когда ледянка сорвалась вниз по крутой горке, и Минхо громко захохотал, прижимая младшего ближе к себе, чтобы не дай бог не расшиб голову. Все произошло как-то сумбурно. Вот они летят с огромной скорости по ледяной горе, а вот они уже лежат в подножии, пытаясь отдышаться. Минхо поднимается первым, ставит Феликса на ноги, отводя в сторону от катящихся следом детей и ведет в уединение заснеженных деревьев. На негнущихся ногах они валятся прямо в сугроб. Все же, такие развлечения стоит оставить детям, такое не для них – они привыкли выступать на сцене, а не носиться угорело по снегу во сковывающих движения пуховиках. Под курткой потно и жарко от беготни, и снег приятно обволакивает с ног до головы, остужая уставшие тела. — Спасибо, хён. Это было весело, — Феликс благодарит его за горку, но Минхо понимает, что на самом деле тот имеет в виду. Спасибо за то, что не оставил меня одного. Спасибо за то, что заботишься. Спасибо тебе за все, что ты для меня делаешь. Минхо мягко касается его руки, переплетает пальцы, согревая их такими же ледяными своими и смотрит. Любуется. Феликс раскрасневшийся от зимних забав чудесный. Шмыгает красным веснушчатым носом, закрывает глаза и улыбается потрескавшимися от холода губами. До теплящейся в животе нежности чудесный. Минхо любит его. Осознал это совсем недавно, и разбираться с этим времени не было, да и пока не хочется – ему хватает того, что между есть сейчас. А может просто боится это что-то потерять. Но сейчас в нем просыпается неясная смелость – то ли дух Рождества так на него подействовал, то ли просто момент подходящий...Минхо двигается ближе, поворачивается набок и прижимается щекой к чужой куртке. Трется, как кот, привлекая внимание, сжимает руку Феликса чуть крепче, и тот поворачивает голову к нему. — Ты чего? — Феликс улыбается. — С Рождеством Ёнбок-и, — Минхо касается пальцем замерзшего носа, мягко тыкает и смотрит глаза в глаза. Хочет, чтобы тот понял, насколько на самом деле важен. Феликс чуть подвисает, ловя чужую ласковую улыбку, и грудь сжимает от чего-то непонятного, но теплого, как имбирные печенья, которые сегодня испёк Минхо. — С Рождеством, хён. Феликс чуть задерживается, заглядывая в темные загадочные глаза старшего, и встаёт из слежавшегося сугроба, отряхиваясь. Подаёт Минхо руку, помогая подняться, и пока тот смахивает с шапки снег, коротко целует в румяную от мороза щеку, тут же отстраняясь. — Пойдём домой. А то заболеем. Да и Чан-хёна пора из студии вызволять, а то совсем там один зачахнет. Феликс медленно удаляется, продолжая о чём-то смущенно щебетать, а Минхо трёт горящую от чужих губ щеку, жалея, что нельзя так потереть своё обнадёженное сердце, чтобы перестало так грохотать в ушах и грудной клетке. По приходу домой оба загадают желание, и пусть оно обязательно сбудется в новом году.