Я дома

С момента исчезновения Ная, казалось, прошло всего ничего. Может, год-три… Может, даже, четыре. В памяти такие события всегда остаются свежими. Но хорошо ли это? Уже повзрослевший, возмужавший Гареки, теперь уже полноправно работавший на медбашню Циркуса, не переставал жить надеждой вновь встретить того яркого, радостного и умилительно наивного ребёнка с белыми волосами и глазами рубинового цвета. Звонкий смех, что до сих пор легким эхом проносился в голове, заставлял парня вернуться, пусть и мысленно, в прошлое. Вспомнить те времена, когда он, Най и ребята из Циркуса шли плечом к плечу, вместе боролись с монстрами и разгадывали тайну сотворения их мира. Смахнув скупую слезу, накатившую от воспоминаний, Гареки по обыкновению взял в руки толстый журнал с записями и внёс кое-какие правки — работа, всё же. От неё никуда не деться. Именно работа не позволяла уже ныне взрослому бунтарю двинуться вперёд — не только навстречу новым приключениям, но и тому единственному, тому хрупкому и неосязаемому, что, казалось, до сих пор бдит откуда-то извне и радуется, как раньше. Бывало, загруженный работой в башне, Гареки не всегда доходил до своей комнаты, а засыпал прямо у уже отворённой двери, подпирая спиной косяк. Многие коллеги просили его уже взять себе отпуск или брать работы поменьше. Даже тот «ворчливый старикашка» Акари, который по прошествии лет не переставал пугать своих подопечных. Всё ещё главенствующий в медбашне, ранее упомянутый доктор Акари, развёл розовых кроликов, тем самым не позволяя популяции этих милых зверушек исчезнуть. Мирно летающие, прыгающие и бегающие по коридорам зверушки радовали глаз уже повзрослевшего, окрепшего Гареки, но отчего-то сердцу становилось больно от наблюдения за маленькими и пушистыми созданиями. И с каждым разом всё сильнее.

Най…

В медбашне, как и в Циркусе, как и во всём мире царил порядок. Не было нужды гоняться за некогда существовавшими варугами, не было нужды бороться с Кафкой. Всё шло своим чередом — каждые две недели выступления в том или ином городе разных государств. Успевай лишь костюмы в порядок приводить, да номера репетировать. Жизнь превратилась в сказку. В нечто, что, как казалось, никогда не настанет. Серый, как раньше виделось, высокий небосвод стал чистым, а по нему неспеша тянулись большие белоснежные, с проблеском розового, облака, похожие на сладкую вату. Так и хотелось откусить. Вдруг и правда сладкие? Из комьев пыли, да в детскую сладость. Это ли не чудо? Лишний раз оглядываясь назад, Гареки понимал, что такой исход был неизбежен. И… Это правильно? Ведь все счастливы — Ёги был на свадьбе своей младшей сестры и зарёкся, что тоже обязательно позовёт всех на свою, когда та случится. Ива заняла пост Хирато и теперь пуще прежнего следит за своей любимой малюткой, что уже расцвела. Хирато же вместе со своим братом, Токитацу, теперь наравне — оба являются главами Башни Национальной Безопасности. Так намного легче работать теперь. Только и знай, что направляй разные организации в разные преступные районы, да лови шайки бандитов и контрабандистов. А остальные как? Да всё так же. Разве что стали старше. Цукумо и Киичи выросли в прекрасных, статных девушек, что всё так же преданы своей работе. Пусть у Хирато и были сомнения на их счёт, что по прошествии времени они передумают, они не оправдались. Несмотря на минувшие годы, члены организации Циркус продолжают с теплом вспоминать тёплые моменты из прошлого. Того самого — с погонями, битвами и… тем беловолосым мальчишкой, что исчез из их жизни так же быстро, как и появился. Именно это до сих пор не даёт сердцу Гареки покоя. Он всё ещё душой находится там, в прошлом, а в голове эхом расходится знакомый ребяческий голос, который он больше никогда не услышит.

«Я дома!»

Най был той искоркой, которая вселяла надежду в каждого. Особенно в самого Гареки. Несмотря на выстроенный образ сурового, хладнокровного парня, Гареки был очень чувствительный и отзывчивый. Именно потому не сразу отошёл от потери друга. Хотя… Отошёл ли он вообще? Его голову до сих пор не покидают идеи о далёком путешествии с поисками того мальчонки, что подарил веру в чудо и лучший мир. Но это далеко не единственная причина. После исчезновения Ная и разговора с Рёси парень пообещал сам себе, что обязательно найдёт не только этого малыша, но и своих родителей, что отправились вслед за сыном, приняв иной облик. Эту клятву Гареки нарушить не мог.

***

Тихий ветер за окном будто что-то нашёптывал, заставляя парня подняться из-за рабочего стола. Он судорожно начал рыться по шкафам, что-то невнятно полушёпотом повторяя. На пол полетело его старое, несколько раз перешитое, синее пальто с огромным воротом. Уже почти всё выцветшее, полное заплаток и кое-где подпаленное, но всё ещё заставлявшее появиться на лице улыбку. Но влезет ли сейчас в него Гареки? Сначала одна рука, потом другая. Пальто почти налезло — лишь в плечах не сходится. Всё-таки Гареки уже не пятнадцатилетний мальчишка. Он схватил ножницы. Они обычно нужны были для сшивания старых документов. Пусть и не так часто они и использовались, но… Благо, сейчас пригодились. Распоров острием ножниц швы на спине, Гареки принялся обыскивать свою комнату-офис на наличие хоть каких-то мотков ткани. Ведь должны же быть. И, о чудо! Пусть и на пару оттенков темнее, но нашлась ткань лазурного цвета! Из неё-то можно сделать просто идеальную заплатку для старого пальто. Бережно уложив распоротый предмет одежды на свой рабочий стол, мужчина принялся за работу. С прежним мастерством и упорством Гареки сделал последние стежки и надкусил голубые нитки зубами. — Получилось!!! — Громко воскликнув, парень поднял перешитое пальто и накинул поверх своего медицинского халата. Даже так получилось его надеть. Волшебство! Темноволосый быстро осмотрел свой кабинет вновь. А если кто-то войдёт? Нет, конечно, некультурных людей не было в медбашне никогда, но вдруг кто-то решит, что Гареки из ума выжил и ему нужны какие-то мощные лекарства или немедленный осмотр? Нужно быть аккуратнее. Поджав тонкие полоски губ, Гареки стал потихоньку открывать дверцы тумбочек под рабочим столом. Там лежала давно приобретенная сумка. Немного пыльная, но почти ни разу не использованная. Туда мужчина стал перекладывать фактически всё, что видел — фото-рамку, научные труды, блокноты, ручки и… самое главное он чуть не оставил на столе. Браслет, оставленный Наем в этом измерении. Он точно был оставлен здесь не просто так. Его Гареки тоже положил в сумку. Но с особым трепетом, нежно касаясь рубина в основе губами. Теперь парень с уверенностью мог сказать, что готов к длинному путешествию. Лишь бы найти тех, кто вселил в него надежду на лучший мир. Только вот… Как искать?

«Кароку исчез, мне стало одиноко, и я пошёл его искать. Там была большая лужа красной воды и ещё много маленьких — до самого моря… »

Место, где находился браслет, было тем же, где находился Кароку, когда Най его потерял. И только в этот момент в мозгу будто что-то щёлкнуло. Гареки вспомнил все те странные телепортации Ная невесть куда. Особенно в то место, которое подходило под, разве что, понятие «несуществующее». То был лес в лазурных красках, со всегда зелёными деревьями и травой, с вечно голубым и ясным небом, в котором виднелась яркая радуга. Парень точно помнил, что о месте с радугой когда-то давно говорил доктор Акари. Наверняка у него осталась карта или хотя бы координаты того места! Нужно было срочно искать. Закрыв за собой тихонько дверь в кабинете, предварительно погасив свет, Гареки направился в сторону другого, уже более большого кабинета. Но шёл он тихо, едва наступая, боясь потревожить остальных. Спасало лишь одно — было поздно и большинство медперсонала уже спало. В главном офисе темно, хоть глаз выколи. Но Гареки ведь не глуп, он прихватил с собой фонарик, пусть и мигающий тусклым светом. Обшаривая каждую полку, каждый отсек под столом, мужчина молил о том, чтобы найти хоть что-то похожее на карту загадочного леса из рассказов «главного ворчуна». Но пока найти ничего не удалось — лишь блокноты с записями об изучаемой живности. Сжимая с силой челюсти, чтоб не закричать, Гареки вознёс над головой сложенную в несколько раз пожелтевшую бумажку. Она уже была изрядно потрёпана и выглядела до жути непрезентабельно. Но нужны ли были молодому парню эти факторы, которые, по сути своей, ни на что не влияют? Хрупкая бумага с потёртыми в разных местах краями медленно открылась, представая уже во всей красе перед темноволосым. Кое-где успели стереться наименования, где-то границы неизвестных ранее мест. А в краю карты… то самое, заветное место. Но точно ли то было оно? На бумаге виднелось только «…а…ный…е.» И если не пуститься в путешествие, как в старые добрые времена — вряд ли узнаешь, что действительно прячется за стёртыми наименованиями. Так ведь? Путь предстоял явно не близкий. А куда спешить? Он пожил в одиночестве, окружённый навязчивыми и удручающими мыслями, достаточно. Да и единственное, что все эти годы его так волновало — чудаковатый, поистине искренний, маленький мальчик с седыми волосами и огромными глазами цвета янтаря, а также его родители. Мелкая желтоватая бумажка с координатами бережно была опущена в нагрудный карман синего пальто. Гареки несколько раз провёл по карману, перепроверяя — всё ли он действительно взял с собой в долгую дорогу. Словно внезапно вспомнив юность, обретя былую лёгкость, парень помчался вниз, распахивая перед собой двери медбашни, надеясь, что его не услышат. Он хотел уйти, но не хотел, чтобы остальные о нём волновались. Он спускался тихо, переминаясь с носка на носок, рывками следуя из одного коридора в другой. Когда территория самой башни была преодолена, темноволосый принялся с грустно улыбкой рассматривать её и предаваться воспоминаниям. Лицо тронула широкая, искренняя улыбка, когда в голове начали мелькать обрывки приключений с экипажами кораблей «Циркус-1» и «Циркус-2». Всё это вызывало боль в груди, но приятную. Гареки, вероятно, в единственный раз за последние несколько лет позволил себе пустить слезу от переполнявшего тепла. Он действительно был рад, что познакомился со всеми этими людьми, что подарили ему новый дом, новую семью и новый, полный счастья и любви мир. В последний раз окинув взглядом величественное сооружение, парень отдал честь и повернулся в сторону выхода за пределы территории. Браслет с камнем рубинового цвета блеснул под тканью пальто, обстановка резко сменилась. Старые, заброшенные подворотни города, в которых оказался Гареки, окунули его в юношеские годы. Именно в трущобах они с Наем и начали свой совместный путь — прятались от монстров и сотрудников национальной безопасности, ссорились из-за мелочей и узнавали друг друга лучше. Горько усмехнувшись, темноволосый осмотрел разрушенное здание, что стояло буквально в паре метров. Парень будто снова вернулся домой — привычный холод и лёгкий ветер, что игрался с волосами; тот же шорох бездомных животных у мусорных баков; тот же гул из соседних домов, где семьи справляют праздники, ужинают или готовятся ко сну. Гареки помнил, как будучи юнцом, имел наглость подсматривать в эти окна — на душе было пусто и невыносимо тягостно, ведь там тепло, неосязаемо тепло. Инстинктивно потерев ладони, погружаясь вновь в воспоминания, Гареки перевел взгляд со зданий на пустую городскую улицу, куда и вела протоптанная дорожка подворотни. На главной площади ничего примечательного — всё так же, ровно как и в другом городе. Но созерцание домов и прочих сооружений при свете луны отдавалось в груди щемящей болью и болью в горле. Будто не хотело отпускать. Но… Гареки обязан был попрощаться с этой безмятежной атмосферой. Возможно, он, как и Най, больше не вернётся сюда. Поправив лямку сумки, парень двинулся дальше — прочь из спящего города. Путь его был долгий. Он шёл через небольшие деревни и леса, пересекал разнообразные цветочные поляны, которые были указаны на пожелтевшем куске бумаги. Но Гареки всё еще не был до конца уверен в том, что движется правильно — ему оставалось полагаться только на себя и на своё сердце. А оно, словно магнит, вело его определенными маршрутами, даже если на карте были указаны другие. О привалах парень тоже не забывал — как только его силы были на исходе — он останавливался в сторожке какого-нибудь старичка. Рядом были водоёмы, да и кусты с ягодами росли почти везде, так что о еде Гареки совсем не беспокоился. С чувством одиночества у паренька тоже не было проблем — в лесах, где он останавливался, водились разные животные. Забавно, что больше всего там было бабочек — большие, маленькие; с пёстрыми и не очень крыльями, с разнообразными узорами. Но поразила Гареки только бабочка — она была обычного размера. Её, наверное, он бы сразу и не приметил, если бы не одно но — насекомое не боялось парня, постоянно летало рядом, садилось то на кончики пальцев, то на одежду. За время своего пути Гареки успел сменить уже несколько мест привала, но эта бабочка постоянно появлялась рядом. Будучи тем еще скептиком, парень сначала решил, что это какой-то особый вид, который водится только в этой местности. Но других особей с такой окраской он больше не находил. Эта бабочка была единственной. И тогда Гареки решил, что это точно знак — знак того, что он движется правильно и уже близок к своей цели. Поэтому парень незамедлительно продолжил свой путь. Когда по пути ему встречались люди, он интересовался тем самым загадочным, стёртым с карты, местом. Кто-то отмахивался, уверяя, что это всё детские сказки, обычные легенды, а кто-то — наоборот, в красках описывал и удивлялся возможностям природы: «Был я там, сынок, но был лишь однажды. Виды там поистине волшебные, они не поддаются ни логике, не известным мне наукам. Там не только трава «во», но еще и небо такое чистое, словно прозрачное. А какие там животные милые! Ты бы видел, сынок! Я таких пушистых малышей за свою жизнь лишь один раз видел, и то — лишь в том лесу! Увы, дорогу я туда не помню, прости старика. Могу лишь дать подсказку, как постараться его найти — тебе самому решать, верить моим рассказам или нет. Я сам видел, как на поляне, среди высоких деревьев и лоснящейся травы, сияли радуги. Не одна, сынок, их было несколько — я сам был удивлён. Если увидишь из-за крон деревьев яркий, переливающийся свет — знай, это именно то зачарованное место». Так тянулись дни, недели, Гареки шёл к намеченной на карте цели. Казалось бы, надеяться на обнаружение таинственного леса бесполезно — описание пейзажа мало чему поможет, нужна конкретика в маршруте. Парень совсем не знал куда следует свернуть, куда пройти, по какой звезде ориентироваться. "Неизвестно, насколько далеко придётся зайти. И даже если пока нет сил, я точно знаю - пока я жив, всё получится" - он не сдавался — верил, что идёт верной дорогой, ведь, куда бы он ни шёл, встречал ту самую бабочку. Она словно указывала ему верный путь — летела своим маршрутом, скрываясь то в высокой траве, то среди ярких цветов. Это действительно придавало Гареки сил, вселяло уверенности в верности своего маршрута. Силы начали его покидать, когда он, взобравшись в гору, дошёл до широкой поляны, на которой не было видно ни единого цветка. Ноги подкосились, а тело глухо упало в аномально высокую траву. По небу безмятежно плыли облака, которые будто вгоняли в транс. Глаза сами собой начали закрываться. Гареки слабо улыбнулся, смыкая дрожащие ресницы. В одной руке он сжимал старую карту с отметками, на второй красовался браслет старой модели «Циркуса». «Простите, мама, папа… Прости, Най… Вероятно, я слишком понадеялся на себя, раз решил, что смогу отыскать вас, смогу с вами встретиться» — поджимая губы, парень продолжил лежать в высокой траве. Сил больше не осталось, он молча лежал на поляне и не смел открыть глаз, а его мысли прерывал лишь шелест листьев. Этот шорох был настолько странным, что Гареки казалось, будто кто-то шепчет его имя — словно каждая травинка, каждая капля росы, оставшаяся на листе, звала его. В какой-то момент парню даже показалось, что его тело постепенно начало неметь — руки, ноги, даже лицо стало неприятно покалывать. Но Гареки открыл глаза лишь тогда, когда услышал странный, нежный голос откуда-то извне. Он словно обволакивал, дарил странное тепло.

«Вставай, мой милый. Проснись…»

Веки, что до этого были безумно тяжёлыми, вмиг распахнулись. Небо всё ещё было чистым, а по нему мирно плыли облака. Только парнишка лишь сейчас заметил над собой яркую радугу, которая плавно переходила в другую, а та в еще одну. И еще, и еще. А затем… два ярких, блестящих от пыльцы крыла перед самым лицом. — Это ты меня разбудила? Спасибо… — Гареки прислонил руку к кончику носа, дабы позволить себе в очередной раз полюбоваться красотой насекомого. — Я знал, что ты мне поможешь. Правда, я совсем не знаю, зачем оно тебе… Да, ты, наверное, вряд и понимаешь, кто я и зачем сюда направлялся. «Знаю» — бабочка медленно махнула крыльями, но осталась сидеть на руке. Голос, что вновь раздался в голове, звучал ровно так же, как пару мгновений назад. Но… Почему он звучал настолько знакомо? К горлу подкатил колючий ком, а глаза налились слезами. Гареки не мог отвести взгляда от бабочки — он лишь тяжело дышал. «Тобой был проделан большой путь. И я говорю не про сегодня, мой милый… Ты был большим молодцом все эти годы — ты нашёл друзей, помог им спасти мир и, что самое важное, вспомнил про своё истинное я» - цветастая бабочка продолжала хлопать крыльями, словно при их помощи до Гареки и доносился этот чарующий голос. А парнишка всё смотрел и смотрел, он не знал, что ему следует сказать, что спросить. Насекомое и без того будто знала, что у бывшего бунтаря на душе. Однако, любопытство оказалось сильнее — Гареки только хотел вслух задать вопрос, но поляну залило ярким светом. Настолько ярким, что парню пришлось закрыть лицо руками и выпустить из поля зрения таинственную говорящую бабочку. «Милый, не бойся… Ты наконец дома. Пойдём?» — чарующий голос, звучащий отовсюду, заставил Гареки подняться на ноги. Он медленно протянул руку вперёд, будто так и надо было, словно по ту сторону яркого свечения была дверь, будто он всю жизнь знал об этом. Волшебный свет погас, а перед парнем находилось то самое древо времени, которое он когда-то попросил заморозить и скрыть ото всех. Но… Почему он здесь? — Милый, — чья-то рука опустилась на плечо Гареки. Ладонь была теплой и нежной, а прикосновение к ней настолько знакомым, что парень уже не мог сдержать слёз. — Ты вернулся к нам, вернулся домой. Твоё приключение подошло к концу. Мы очень скучали, пора возвращаться. Женская фигура в белом медицинском халате медленно шагнула вперед, к дереву, дабы наконец открыть заветную дверь. Женщина хотела уже было развернуться и встретить Гареки в своём привычном облике, но ей этого не дали. Крепкие руки мигом обвились вокруг её талии, а тёмная макушка упёрлась в хрупкое плечо. Белый халат тут же стал мокрым. — Милый, ты плачешь? — Не разрывая объятий, женщина медленно повернулась, обнимая паренька в ответ, одной ладонью нежно проводя по непослушным чёрным волосам. — Я… Я нашёл тебя… Я нашёл тебя. Нашёл… нашёл… — Нас. Ты нашёл «нас». Сначала Ная, потом меня. Ты большой молодец. Пойдём домой, сынок? — Женщина продолжала гладить Гареки по голове и тепло улыбаться. — А что будет, когда я вернусь домой? — Ясно-голубые глаза уставились так пристально, что кого угодно могли застать врасплох. Но не родную мать, что не видела своего ребенка почти всю жизнь. Женщина нежно провела по мокрой щеке Гареки, смахивая слёзы. — Милый, всё останется как прежде. Просто ты снова будешь с нами. — Но… Я не хочу бросать друзей, свою семью. Я хочу вернуться к обычной жизни и забрать вас и Ная с собой. — Ты совсем не изменился, — лёгкий, искренний смех сорвался с губ женщины. — Каким упёртым был, таким и остался. Я бы с радостью, милый, но это невозможно. Най — часть системы, а без нас с отцом за планетой будет некому следить. Мы единственные здесь. — Но я не хочу исчезать… — Ты не исчезнешь, милый. Просто ты, со всеми связанными с тобой воспоминаниями, испаришься. Тебя для всех не будет существовать. — Я не хочу так. — Гареки нехотя разорвал тёплые объятия и, утерев красные от слёз глаза, вновь посмотрел на мать. — Я хочу вернуться к обычной жизни, но со всеми вами. Со всеми. Без исключений. Разве нет никакого способа сделать это? Женщина на это лишь тяжело вздохнула, бороться с упрямством любимого и единственного сына было бесполезно. Да и, наверное, не совсем хотела. — На самом деле, есть один способ, но ты должен понимать, что это решение будет уже необратимо. Мы уничтожим древо, вытащив оттуда сознание Ная, но вернуться уже не сможем никогда. Течение времени будет необратимо, планета заживёт своей жизнью. Бесконтрольно. Ты уверен? — Да, мама. Я готов на всё, лишь бы снова быть рядом. Я столько лет чувствовал пустоту внутри и не знал, почему. Я не хочу отпускать вас, но и свободный мир покидать не хочу. — Хорошо, милый.

***

Солнечный свет неприятно ударил в полуоткрытое окно многоэтажного здания. Судя по внешнему виду, это было что-то вроде колледжа или университета. Темноволосый парень наблюдал за рассветом с крыши и ел унесённые из дома сладости. — Эй, ты чего там творишь! Тут нельзя находиться! Ой! — Звонкий голос отвлёк юного студента от трапезы. Кто-то из младших решил залезть на крышу, но не рассчитал силы и рухнул на жёсткое покрытие голыми коленями. — Да? А какого чёрта ты тогда тут ошиваешься, мелкий ты-… — Парень смолк почти мгновенно. Взгляд тут же пробежался по чертам лица незнакомца, а грудь неприятно защемило. Так странно… Он видит этого паренька впервые, но он кажется настолько знакомым. — Господин Хирато искал тебя, сказал, что ты часто нарушаешь правила и тебя можно найти здесь. А… А еще он меня конфеткой угостил. Хочешь? — Бледная ладонь потянулась вперед, демонстрируя пёстрый свёрток, блестящий на солнце. — Не хочешь. Тебя как зовут, мелкий? — Темноволосый усмехнулся, глядя то на мальчишку напротив, то на фантик в его руке. — Меня…

«...меня зовут Най, а тебя…?»