Как самого себя.
25 декабря 2022 г., 17:31
Какими только словами не называли люди Намджуна — Бог, Создатель, Повелитель, Всевышний, Отец. Каких только имен он не носил — Иегова, Яхве, Элохим… И все это про него, про того, кто создал все. Буквально все.
В священных писаниях сказано, что создал он мир за семь дней. Ну, это Намджун сам такие тайминги обозначил. Не расскажешь же, что это, если не считать перерывы на передохнуть и перекуры. А расскажешь — посоны засмеют, ангелы подколами задолбают, а архангелы так и вовсе здороваться за руку, как положено, перестанут. Так что да, семь — красивое число, решил Намджун и дал согласие на публикацию Библии приставучему монаху, который так молитвами доставал, что от него аж голова разболелась.
После того, как он состряпал создал людей, стало интересно за ними наблюдать — бродили эти двое себе по Эдему, лоботрясничали. Намджун даже думал, не пристроить ли их на работу какую полезную — травку косить или кусты ровнять… Но Адам получился какой-то неумеха — то косой себе в ногу пырнет, то ножницами для стрижки газонов глаза себя лишить попытается. А Ева вообще заявила, что у нее маникюр, и она женщина, а не посудомойка. Пришлось отправить эту парочку на самую не травмоопасную работу — собирать яблоки. Там-то их змей-искуситель и подловил с речами сладкими, фанфиками распечатанными да байками смешными. Первая сдалась Ева. Змеюга поганая пообещал ей эпиляцию безболезненную и увеличение губ без уколов. Ну, а Адам всегда подкаблучником был — куда женщина скажет, под тем кустом и ляжет. В общем, яблоко они сожрали… В писаниях говорилось о том, что эта парочка начала стыдиться нагого тела. Но нет — начала она трахаться, как сумасшедшая, всех райских птиц перепугала. Поэтому изгнал их Намджун из Эдема и продолжил жить припеваючи. Одного не учел — контрацептивов на дорожку не отсыпал. Люди, предоставленные сами себе, плодились и размножались, не отсвечивая. Им было тупо некогда про презервативы думать — нужно было найти еду, чтобы функционировать, бухло, чтобы все казались красивыми и для спаривания пригодными, и крышу над головой (или пещеру, на худой конец), чтобы соседи при сексе советами не замучали.
Намджуна пару-тройку веков все устраивало. Но случилась оказия — люди откуда-то про него прознали и давай молитвы читать да песни восхваления петь. Только не просто так — помолится какой праведный человек, а потом раз такой, в конце фразу ввернет — билетик, мол, хочу лотерейный, да непременно выигрышный. Первое время Намджун работал один — самым праведным людям помогал — лотерейные билетики подделывал, курсы про успешный успех (высеченные на скале) модерировал, удаляя неугодные комментарии, потерянных детей помогал спасти в отряде «Ева алерт». А потом понял, что один не потянет и намутил себе Джина — первого архангела. Ну как намутил — нашел самого красивого человека и предложил — погнали ко мне в команду, миддл боссом будешь, замом СЕО. Джин, хоть и работал простым крестьянином, дураком никогда не был — согласился на сладкие речи и выторговал оклад приличный да молодость и красоту вечные.
Сначала они с Джином притирались — характер у архангела оказался непростым, шутки — дурацкими, а уж про любовь к своей внешности и говорить не стоило. Но Намджун терпел. Вздыхал тяжко и вешал очередное зеркало в их общежитии, чтобы Джину красивее было. Когда архангел совсем доставал — Намджун заходил в Википедию и правил его имя на Сокчин. О, сколько после таких выходок воплей было, но его все устраивало. Мстя, она такая, вкусная и сладкая, как амброзия. Со временем они притерлись, подружились и вообще не разлей вода стали. Потом штат архангелов расширился, Джин им вроде как начальником стал. Ввел в работу такие понятия, как эджайл, спринты, дедлайны — все ради повышения эффективности при нестабильной системе поощрений.
Народу на небесах прибавлялось, и Намджун съехал в отдельные покои: главный он на небесах или где? Остальные так и продолжили жить в казарме общежитии, чтобы тимбилдинг строить проще было.
Со временем Джин уговорил добавить в их рабочий проект ангелов — людей на Земле становилось все больше, а просьбы все интереснее. Например, монах один лет двадцать пост держал, а потом как попросит себе личный бордель, да чтобы непременно с блэкджеком и азиатками… Или вот мода у служителей церкви пошла — Мерседесами мериться. Так эти воцерковленные заявками всю канцелярию закидали. И приходилось же и бордели создавать с женщинами соответствующего поведения (простигосподи ~тутками), и на мерседесы прихожанами скидываться. В общем, ангелы выполняли всю черную работенку — и в Эдемском саду убирались, и за людишками присматривали.
Ангелы были существами добрыми, желающими сеять добро и созидание, держать мир в любви. Только вот два ангела с любовью зашли чуть дальше других.
— Намджун, хватит валяться, — в покои влетел злой, как черт, Джин.
— У меня депрессия, — отмахнулся от архангела Намджун. — Илон Маск опять твиттер ломает.
— У нас такой пиздец, а ты тут твиттером балуешься? Я тебе сейчас такой скандал учиню, — Джин упер руки в боки и дышал громко.
— Джинни, хороший мой, давай ты выебешь мне мозг попозже? — Намджун сел на ложе и примирительно улыбнулся. Вот им еще ссор не хватало. Они это кучу раз проходили. Пока ссорятся — то потоп случится, то киллер до Кеннеди доберется, то Байден с человеком-невидимкой на пресс-конференции поздоровается. На хуй надо, как говорится.
— У нас скандал! — чуть успокоившись, сказал архангел. Ну не мог он устоять перед этими божественными ямочками, которые появлялись каждый раз, когда Намджун улыбался. — У нас там два ангела того, ебуцца!
— Как? Кто? — подорвался Намджун с ложа. Только зацепился ногой за свою же тунику и полетел лицом в пол.
— Чонгук и Тэхен, — перехватив босса за талию, съябедничал Джин и поставил его на ноги.
— Они не могли, — Намджун даже на миг пожалел, что не ебнулся, чтобы в обмороке немного поваляться. — Они же дружат, все дела! Я их вот с такого сам растил, — он показал пальцами что-то крошечное.
— Слушай, их уже кучу раз в Эдемском саду ангелы застукивали. Они то полянку облюбуют и целуются там, то в кустах затихарятся, и те подозрительно ходуном ходят. Кстати, архангел Юнги их покрывал. Говорил, что у них задание — в кустах ягодки да грибочки искать. Нахуя ангелам грибочки?
— Юнги, значит? — нахмурил брови Намджун. — Ну, я с ним разберусь, лишу его амброзии на пару веков.
— Не сгущая краски, лучше поговори с ангелами, узнай, что там произошло на самом деле. Мало ли они и правда в кустах просто шороху наводили, — примирительно улыбнулся Джин. Подставлять никого не хотелось, но и сплетни с каждым днем прибавлялись, обрастая новыми подробностями и позами.
— Веди сюда этих двоих, — устало сказал Намджун и покосился на свой мобильник, так он и не дочитал, что там Маск с Твиттером делает. И уже не дочитает, если окажется, что два ангельских создания греховной похоти поддались.
парень на деревне ангел на небесах. Он смазал член с презервативом на нем маслом и, немного покряхтывая от напряжения, медленно насадился на член своего ангела. Края его входа растянулись от проникновения, и Намджун перестал дышать, наблюдая за таинством единения.
— Ты такой большой, — захныкал Чонгук, когда член заполнил его полностью, и он остановился, давая время привыкнуть своей жопе своему телу к проникновению.
— Блять, ты такой узкий, Гу, — простонал Тэхен, протягивая руки и перекатывая между пальцами его такие милые крошечные соски. — Ты так хорошо меня сжимаешь.
— Ща я все организую и будет еще лучше, — прошептал Чонгук и начал покачивать бедрами, прислушиваясь к своим ощущениям. Когда он понял, что ему хорошо, закатил глаза и откинул голову.
Не переставая двигаться на своем возлюбленном, Чонгук увеличивал амплитуду своих движений, так что со временем член Тэхена то полностью исчезал в нем, то практически выходил из его тела.
Некоторое время в покоях слышались только тихие вздохи, хлюпающие звуки и влажные шлепки двух тел.
— Мне так хорошо, Тэ, — простонал Чонгук громко, упираясь руками в грудь своего ангела, меняя положение и угол проникновения. — Ты так хорошо меня трахаешь. Твой член буквально создан Всевышним для меня. Ты так меня заполняешь.
«Нихуя не для этого я создавал Тэхену член», подумал Намджун. А потом вообще от ебущейся парочки отвлекся, размышляя, а нахуя, собственно, ангелам члены? Не мог он их сделать бесполыми? Чтобы когда те туники снимали, а там сюрприз (its a trap) — абсолютное ничего. И почему он раньше об этом не подумал? А теперь вот поздно, лиши он всех ангелов пиписек, те же сразу жаловаться начнут, петиции подписывать, профсоюзы организовывать, да несанкционированные митинги устраивать.
Пока Намджун хмурил брови, соображая как быть дальше, Тэхен схватил своими длинными пальцами Чонгука за талию, зафиксировал его в одном положении и принялся сам насаживать на член, приподнимая бедра. Член Чонгука очень эстетично и физиологично при каждой фрикции шлепался о живот, пока Тэхен старательно натягивал его на свой.
— Не останавливайся, Тэтэ, не останавливайся, — сипло произнес Чонгук, закатывая глаза от удовольствия. — Я сейчас кончу, только продолжай двигаться.
— Давай, мой чудесный, кончи для меня, — громко простонал Тэхен, прикусывая нижнюю губу. Видимо, чтобы немного отвлечься на боль и не кончить раньше времени. Он ускорил свои движения, срываясь на какой-то совершенно дикий темп и неглубокие толчки.
— Я люблю тебя, — простонал Чонгук и вздрогнул всем телом, когда его накрыл оргазм.
Намджун тоже замер, любуясь ангелами. Чонгук был безупречен в своей обманчиво невинной красоте — дрожал всем телом, сидя на бедрах (и члене) Тэхена. Он весь покрылся испариной, кадык постоянно дергался от того, что ангел часто-часто сглатывал, темные соски призывно торчали, слегка влажные от пота светлые волосы обрамляли его лицо. Лицо, к слову, даже в такой сокровенный момент было прекрасно — сверкающие любовью глаза, которые смотрели на Тэхена, ровный нос, приоткрытые влажные губы. Он был бесподобен.
— Я хочу от тебя ангеленка, — простонал Тэхен, выгибаясь всем корпусом, не отрывая затылок от подушки и, видимо, тоже кончил.
— Снимите себе номер в гостинице и ебитесь там, — не выдержал накала страстей Намджун. — Я отказываюсь участвовать в этом вот всем, — взорал он и выскочил из своих беспокоев.
— Как много он успел увидеть? — первым отмер от ахуя Чонгук, ревниво провожая спину босса взглядом.
— Да ни хуя, скорее всего, — лениво махнул рукой Тэхен. После пережитого оргазма не хотелось ничего — ни думать, ни двигаться.
— Надеюсь, — выдохнул Чонгук и поднялся, позволяя члену своего возлюбленного покинуть собственное тело. — Иначе мне придется его убить за то, что видел тебя таким.
— Побойся босса, — рассмеялся Тэ, резво дергая Чонгука на себя и меняя их местами, принялся выцеловывать такое любимое лицо. — Я только твой, ты же сам это знаешь.
***
— Я все объясню, — с порога заявил Чонгук, поправляя свою черную тунику. В Раю были положены туники исключительно белого цвета, да фасона одного — простые ниспадающие ночнушки (как их обозвал Джин). Но Чонгук сразу проявил характер — дырок понаделал да заклепок понавешал. Когда старший архангел пытался навести порядок и сие безобразие исправить — кричал про права ангелов и жалобы в Роспотребнадзор. Что это такое и почему стоит бояться, Джин не знал, но на слово поверил и докапываться перестал. — Ебались? — прямо в лоб спросил Намджун у наглого ангела. — Ты помнишь, что создавал нас по своему образу и подобию, — нахмурил брови Чонгук, явно охуевая в атаке. — Так вот, поздравляю, ты — извращенец, возможно латентный! — Это почему? — босс всего сущего аж закашлялся от возмущения. — Это потому, что жил я себе спокойно, а потом полюбил Тэхена, — Чонгук потыкал большим пальцем правой руки себе за спину, где отчаянно прятался тот самый Тэхен. И моську еще такую жалостливую строил, мол я не я, ебля не моя, мне подкинули. — А раз ты нас запиздрячил по своему подобию, то ты тоже можешь любить. Гены пальцем не сотрешь! — Я нитакой, — с уверенностью заявил Намджун. А потом поморщился, когда вспомнил Адама и Еву, которые такие чудеса с яблоками творили, да в такие места их запихивали, что становилось страшно (и за яблоки тоже). — Я вас создавал души для, а не похоти ради. — А мы душой и любим, — выглянул из-за плеча Чонгука Тэхен. — У нас с Гу самая чистая и светлая, честно-честно! Я за ним столько веков наблюдал, прежде чем осознал масштаб пиздеца, то есть любви своей. Чонгук особенный — красивый, смешной, немного кринжовый, когда ошибается, но такой мой. Это любовь, — Тэхен обошел Чонгука и, взяв его за руку, с вызовом посмотрел на Намджуна. — Я люблю Тэхена и буду с ним, чего бы мне это не стоило, — уверенно заявил Чонгук и расправил плечи, отчего его заклепки забавно дзынкнули. — Нам, кстати, прислали оффер на работу в аду, — как ни в чем не бывало сказал Тэхен, натягивая самое ангельское выражение лица. — Мы на него согласия пока не давали, но он еще в силе лет 500 будет. — Отставить ад, — рявкнул Намджун. — Давайте искать компромисс. Предлагаю следующее — вы обещаете больше не ебаться, — сказал он и увидел недовольные лица своих ангелов, — публично. Хотите — приходите в мои покои, это единственное уединенное место в Раю. — Ага, и ты тут тусуешься, извращенец, — ревниво прошипел Чонгук. — А я чо, а я ничо, — пожал плечами Намджун. — Ну подумаешь, посмотрю на ваши эти игрища. Не буду же я к вам лезть. Я все еще нитакой! — Мы согласны, — внезапно встрял Тэхен. Чонгук посмотрел на него, как на предателя, но старший ангел ему улыбнулся и шепнул что-то на ухо. Чонгук разулыбался, крыльями затрепетал. — Но при условии, что ты нам масло из амброзии и презервативы предоставишь в неограниченных количествах. А то это дефицит, а без масла входит туго, сколько не плюй. — Чонгук протянул руку Намджуну, желая скрепить договоренность рукопожатием. — Во имя меня, — кивнул Намджун и протянутую руку пожал.***
Вигуки к Намджуну перебрались резво — захватили все самое необходимое — початый бутылек масла из амброзии, расчески для перьев на крыльях, зубные щетки и маленький засахаренный гриб, который по форме напоминал фаллос. Создатель от такой прыти аж прихуел, но ангелов в свою обитель пустил — мало ли в аду бонусы какие дополнительные предложат, терять ценные кадры не хотелось. И тем же вечером он стал свидетелем того, как Чонгук опустился перед возлюбленным на колени. Начало в виде поцелуев он пропустил, вернулся с совещания, когда Чонгук уже сидел на коленях и оглаживал стройные ноги Тэхена руками, постепенно приподнимая тунику. Тэхен, запрокинув голову, хрипло дышал и, кажется, не замечал ничего (и никого) вокруг. Чонгук тем временем, продолжая ласкать своего ангела, повернулся к Намджуну и подмигнул. Тэхен простонал, когда Чонгук поцелуями поднялся к его паху, когда поцеловал розовую головку и вобрал в себя возбуждение. Явно не в первый раз, потому что он с уверенностью расслабил горло и вобрал член до конца, касаясь носом коротких волос на лобке своего партнера. Тэхен дернулся, пытаясь отодвинуться, но большие руки уверенно сжали его зад, направляя член в самую глотку. Чонгук чуть сглотнул слюну, которая обильно капала из его рта, и постарался дышать носом. Тэхен, не размыкая глаз, простонал и слегка повел бедрами, кайфуя от узости горла своего ангелочка. Чонгук тем временем начал двигать головой вверх вниз, стараясь доставить удовольствие, не обращая внимания на собственную слюну, стекающую по подбородку, и слезы, катящиеся из глаз (потому, что, сука, даже у ангелов есть рвотный рефлекс). Тэхен схватил его за волосы, самостоятельно направляя и насаживая ртом на свой член. Он открыл глаза, наблюдая, как губы его любимого растягиваются вокруг естества, как натягиваются его щеки, когда он тычется головкой чуть в сторону, желая дать передохнуть (и вздохнуть) Чонгуку, как медленно стекают капельки слез по безупречному лицу. — Я люблю тебя, ты же знаешь, — прохрипел Тэхен, прежде чем прижать Чонгука носом к своему паху, заставляя взять его член так глубоко, как тот только может. Гук блаженно прикрыл глаза и, запустив руку под свою тунику, всего пару-тройку раз прикоснулся к своему члену, прежде чем вскрикнуть и почувствовать, как в его горло брызнула тугая струя спермы. Кончил он тут же, от вкуса своего возлюбленного, от его кайфа, от того, как почувствовал руками дрожь его тела. — Ну пиздец, — сказал Намджун, прикрывая пах подушкой. Никогда прежде он не чувствовал этого — странного ощущения внизу живота. Ощущалось это так, словно он перебродившей амброзии перепил, и в паху сладко тянуло. — Хен, я тебя люблю, — прохрипел Чонгук, утягивая Тэхена на божественное ложе и накрывая одеялом. — Люблю больше всего сущего. — И сосущего, — зачем-то добавил смущенный Намджун и удалился спать в общежитие, чтобы не мешать двум отдельно взятым ангелам.***
Намджун откровенно заебался ночевать не в своих покоях. Потому что в своих не мог — эти обадва несносных ангела творили лютую дичь. Один раз он, уставший, вошел в свою комнату и обнаружил связанного Чонгука, который буквально извивался на лице Тэхена, позволяя вылизывать свой зад. Не для такого действа он придумал анус вообще-то. Еще раз он застал ангелов в странной позе — 69. Раньше он думал, что это просто красивое число, а потом увидел, как его ангелы, собравшись в странный пазл, сосут обоюдно члены, проталкивая пальцы друг в друга. В тот раз он пробкой вылетел из покоев, а потом долго жаловался Джину на извращенцев. Джин только хихикал да соджу со вкусом амброзии подливал. — Джин, ты понимаешь, они прямо пальцами в попы друг друга тыкали, — хныкал пьяненький Намджун. — Ну, ты сам пустил их на свою территорию, так что терпи, — потрепал его по волосам архангел. — А что мне было делать? — вздохнул босс, — Они же других плохому научат, и будет у нас тут полно ебущихся по кустам ангелов. — Тоже верно, — примирительно улыбнулся Джин, сверкая белоснежными зубами. — Так что постарайся не обращать внимания. Подумаешь, в твоих покоях разврат творится. С кем не бывает?***
Следующим утром Намджун проснулся в своих покоях, лежа на полу. Как он добрался, почему спит в таком странном месте и в розовой тунике — не помнил совершенно. Голова гудела, очень хотелось кофе, но все отошло на второй план, когда он скорее почувствовал, нежели услышал странную возню на кровати. Он скосил глаза в сторону и ахнул от удивления. На ложе лежал абсолютно обнаженный Тэхен, Чонгук сидел сверху на его бедрах и, опустившись к шее старшего ангела, покрывал ту поцелуями. Тэхен громко дышал и очень старался не стонать, чтобы не разбудить спящего босса. — Я так хочу тебя, — прошептал Чонгук, когда поднялся поцелуями к лицу своего возлюбленного. — Давай по-быстренькому? — Нет, — просипел Тэхен, неуверенно. — Разбудим нашего начальника, он за это нас по крыльям не погладит. — А мы тихонечко, — прошептал Чонгук и стянул с себя тунику, нетерпеливо ерзая на крепких бедрах. — Он даже ничего не заметит. Намджун сделал судорожный вдох и закрыл глаза, притворяясь спящим. Не то, чтобы он хотел за своими ангелами подглядывать, просто тактично решил не мешать. Тэхен же отказался? Значит, они сейчас похихикают и разойдутся. — Я люблю тебя и буквально требую отдать мне пока еще не супружеский, но уже долг, — тихо прошептал Чонгук и опустился с поцелуями к груди старшего ангела. — Гукки, — протяжно простонал Тэ, когда почувствовал влажный язык на своем соске. — Ты же знаешь, что я не могу тебе сопротивляться? — Конечно, знаю, — выдохнул Чонгук и потянулся за новой порцией поцелуев. Целовались эти двое до безобразия эстетично, Намджуну понравилось. Чонгук облизывал губы своего ангела и посасывал язык, который то и дело высовывал Тэхен. Чонгук, не отвлекаясь от поцелуев, достаточно резво открыл бутылек с маслом амброзии и нанес его себе на пальцы, проливая часть на постельное белье. Намджун хотел возмутиться такой наглости, но вовремя вспомнил, что имитирует глубокий сон. Пока он боролся с желанием раздать пиздюлей за испорченную простыню, Чонгук завел пальцы себе за спину и ловко протолкнул в себя сразу два. Видимо, для него это не было проблемой, потому что оба пальца вошли легко, младший ангел даже не поморщился. — Мы точно не разбудим Намджуна? — тихо спросил Тэхен, когда Чонгук перестал терзать его рот и опустился поцелуями к ключицам, продолжая растягивать себя. Оба ангела замерли и оглянулись на босса, который старательно делал вид, что спит. — Его и Джин сейчас хрен разбудил бы, — Чонгук повернул голову обратно и принялся снова выцеловывать и прикусывать такие дрочные ключицы своего возлюбленного, добавляя в себя третий палец. — Так что предлагаю не стесняться. Можем даже немножечко пошуметь. — Подай презерватив, — простонал Тэхен, — я больше не могу терпеть, хочу в тебя. — Сразу бы так, — Чонгук резво соскочил со старшего ангела и пулей подлетел к тумбочке, извлекая оттуда серебристый квадратик. Потом он вернулся на свое законное место (бедра Тэхена) и, поматерившись на то, что пролил масло на белье, налил немного на свою руку. Потом поматерился еще забористее — презерватив натягивать скользкими руками оказалось проблематично, но он справился, не зря же лучший***
— Джинни, я не знаю что мне делать, — тяжко вздыхал Намджун, сидя на краю облака. — Тэхен и Чонгук задолбали — спать мешают, все время то целуются, то мацают друг друга за все части тела, то непотребствами страдают. — Только не говори, что тебе не нравятся эти порно-картинки в собственных покоях, — хихикнул архангел. — Если только немного, — слегка покраснел щеками босс. — Надо что-то с этим делать. Писек что ли ангелов лишить? — Не надо, — заохал вдруг Джин, прикрывая собственный пах. — Да и к тому же, ну, лишишь ты их причиндалов, они что-нибудь все равно придумают. Не зря грибочек тот с собой притащили, наверняка он побывал в тех местах, где приличным грибам делать нечего. — Да и любят они друг друга, — снова вздохнул Намджун. — Несправедливо лишать их этого прекрасного чувства. Вдруг любовь через секс передается? — Ну так и разреши им официально быть вместе. Построй покои для таких вот парочек, назови их лав-отелем, разреши им любить друг друга так, как им нравится и хочется. — Парочек? — опешил Намджун. — В смысле парочек? У нас завелись еще ебуны? — Ну, походу Юнги любит Чимина, — Джин взял Намджуна за руку и успокаивающе ее погладил, а потом перехватил поудобнее, чтобы босс от ахуя с облачка не наебнулся (знает, проходили). — Да блять же! — взорал Намджун. Какими только словами не называли люди Намджуна — Бог, Создатель, Повелитель, Всевышний, Отец. Каких только имен он не носил — Иегова, Яхве, Элохим… И все это про него, про того кто создал все. Буквально все. И именно он провел в Раю реформу, позволяющую ангелам любить друг друга.
