Пустые разговоры или вечер в мастерской

      — Знаешь, Аякс и Энид идеальная пара, никто из них не умеет держать язык за зубами.       — А мы? Разве мы не идеальная пара?       — О, мы самая ужасная парочка за всю историю Невермора.       — Даже хуже твоих родителей?       Девушка вопросительно изогнула бровь, но в глазах играли игривые искринки. Она сидела на столе и качала ногами. Ксавье сидел на стуле, возле стола и иногда что-то рисовал на холсте, но больше отвлекался на болтовню с Уэнсдей.       Боже, ни в каких своих снах он не представлял, как сидя в своей мастерской будет разговаривать с Уэнсдей Аддамс о всяком. Он даже не представлял, что Уэнсдей, оказывается, любит пустые разговоры. А еще он не мог себе представить, что эта девушка будет принадлежать ему. Что он сможет её обнимать и целовать, что сможет называть её своей девушкой, что сможет просто подойти и начать разговор обо всем, без какой-либо робости и неуверенности, и конечно же без осуждающего взгляда.       Однажды он сказал сам себе, что Уэнсдей слишком головокружительная. И она действительно вскружила и закружила ему голову. Даже слишком, он чуть не потерял рассудок.       Он не знал умеет ли она вообще любить и как может проявлять эту свою любовь.       Но даже когда он просто дружил с ней, он с уверенностью мог сказать, что она запретила бы как-то афишировать их отношения и называть её своей девушкой.       А когда они начали встречаться, все получилось так, как он предсказывал, а ещё было одно «но»:       — Бессмысленно говорить о том, что мы смогли бы в чем то обойти моих родителей, можно даже не стараться. Да и никто бы не узнал, что «мы» существуем, если бы не длинные языки этой парочки.       Ксавьер усмехнулся и черкнул что-то на холсте.       — Не нужно так сильно обесценивать свои старания, Уэнс. Все-таки ты — не твои родители. А вот рассказать все Энид и Аяксу предложила ты, — он перевел свой взгляд на нее, Уэнсдей всё так же качала ногами.       Ксавье хмыкнул, глядя на её ноги и убрал мешающую прядь своих волос за ухо. — Не думал, что ты можешь таким заниматься. Аддамс кинула на него суровый взгляд.       — «Таким» — это чем?       — Качать ногами, — он показал карандашом на её ноги, девушка опустила голову вниз и замерла, ноги просто повисли.       — Если тебе так не нравится, то я перестану это делать, — в её голосе скользили едкие нотки, и возможно раньше, Ксавьер бы оскорбился или расстроился, но он слишком хорошо её выучил, поэтому не придал этому особого значения.       — Напротив, мне понравилось. Ты выглядела живой и по-детски счастливой, — даже сидя на стуле, он был на одном уровне с лицом Уэнсдей. Он раньше даже не замечал, какой же маленькой и хрупкой она казалась. Но за этой хрупкостью скрывалась огромная сила, которая его покорила.       Торп чуть-чуть приподнялся чтобы чмокнуть Аддамс в лоб. Девушка сморщила лоб, поджала плечи, но губы предательски дрогнули.       Он долго глядел в её глаза, пытаясь увидеть там что….? Неизвестно.       Ксавье приподнял пальцами её подбородок и приблизил к себе, чтобы затем утянуть в нежный и долгий поцелуй.       Девушка закинула руки ему на шею и притянула ближе к себе, что дало знак Торпу, что он делает все правильно.       Одним пальцем он придерживал её подбородок, а другую руку положил ей на затылок и чуть сдавил. Уэнсдей задыхалась в этом поцелуе от внезапных чувств, которые накрыли её волной.       Ксавье лишь улыбался, и сквозь закрытые глаза лишь мог представить, как девушка выглядела. Он слегка кусал её нижнюю губу.       Его всегда удивляли моменты, когда оболочка недосягаемой мисс — трескалась. Но еще больше его удивляли реакции Уэнсдей на себя.       Она так нервничала и была в замешательстве, словно гусеница, которая вышла из кокона и превратилась в красивую бабочку. Вот она тоже, вроде знала что делать, а вроде совсем не могла ничего понять.       Это самое точное описание, которое она смогла придумать.       Аддамс запустила руку в волосы Торпа и со всей силы сдавила их у корней. Парень зашипел и лишь спустя несколько секунд отстранился. Кислород в легких закончился у обоих. Они, красные и растрепанные, смотрели друг на друга, пытаясь надышаться воздухом.        У девушки смазалась вся помада, а ее грудь тяжело вздымалась и опускалась, она вся была какая-то не своя. Её глаза, бегали и рассматривали Ксавьера, словно она видела его в первый раз.       Он же улыбался. Такой же взлохмаченный и ни капли не смущенный. Его глаза в ответ пожирали каждый кусочек её тела.       Они сидели так минут пять? десять? может вообще три?       Уэнсдей спрыгнула со стола и направилась в сторону зеркала.       — Разве я выгляжу по-детски счастливой?       Она досконально рассматривала свое лицо, пытаясь понять что её выдает и как он видит в ней то, чего другие (и она сама) не замечают.       — Твои глаза о многом говорят, — он повернулся и сейчас следил за её движениями, крутил в руках карандаш и думал, что он собирается рисовать. Идея то была, а вот как её нарисовать и воплотить в жизнь…       Аддамс повернулась к нему с недовольным лицом, ей определено не нравились его слова.       — Сейчас тебе очень интересно, что и как тебя выдает, ты вовсе не злишься и тебе не плевать.       Она нахмурилась и подошла в плотную к Ксавьеру, очень-очень близко.       — Почему ты так легко меня читаешь? — её губы бы сжаты в линию, но даже в этом жесте Торп разглядел что-то еще. Например: она желала узнать ответ, но не хотела, что бы её выдавало её любопытство.       — Потому что я очень хорошо выучил тебя, Аддамс, — Он встал со своего стула и оказался на две головы выше нее. Он смотрел на нее сверху вниз, что ей не нравилось.       Она хотела уже ткнуть его в живот, чтобы он присел обратно и даже занесла руку, но он успел перехватить её и поцеловать её пальцы.       — Так что будем делать с Аяксом и Энид?       Эта сладкая парочка растрепала всем, что горе-художник и готка с косичками встречаются, даже до того, как они объявили об этом. Ребята просто увидели, как они пару раз вместе ушли в мастерскую Торпа и всё. Каким-то образом Синклер и Петрополус догадались или просто предположили. А каким образом? Да кто ж знает.       Хотя Уэнсдей считала, что не обошлось без вмешательства Вещи.       Горе свахи так громко обсуждали отношения Аддамс и Торпа, что их случайно услышало половина школы, которые рассказали все другой половине.       Когда же сама Уэнсдей подтвердила, что она встречается с Ксавье, Энид визжала и прыгала по комнате ещё час, а потом налетела с объятиями на подругу и, конечно же, получила в ответ тяжелый вздох.       Уэнсдей, тогда, не смогла бы угадать как сильно все закрутится и завертится. И насколько сильно она привыкнет к горячим рукам Ксавьера, его светлым улыбкам и его нежным поцелуям.       Насколько сильно она измениться и раскроет себя с разных сторон.       — Думаю, можно их задушить во сне.