Ты был прав, Майкрофт

Всё же я не идиот. Ну, не такой, каким мог бы быть. Что Шерлок не человек, а какая-то магическая сущность, я понял сразу. В первый же день. Наверное, в ту минуту, как мы коснулись друг друга. Но не поверил. Кто бы поверил на моём месте? Но потом… потом все эти детали сложились в общую картину. Я решил, что буду называть его про себя ангелом. Рождественским ангелом, потому что только в этот день мы могли видеться. То, наше первое Рождество прошло сумбурно. Мы почти не успели поговорить. Когда его таким полуфантастическим образом забрали, я был уверен, что больше его не увижу. Был уверен, что вообще никого больше не увижу, кроме врачей. Даже Рози. Я долго думал над этим. Правда. Очень долго. Не знал, что будет лучше: оставить её рядом с собой до самого конца, объяснить ситуацию… Да, она маленькая, но я хотел, чтобы она поняла меня, и что бы запомнила. Или отправить к брату, ничего не объясняя сейчас. Чтобы он поговорил с ней, когда она подрастёт. Вариант так себе. Гарри и дети — это нечто вообще несовместимое, как масло и вода. Он искренне не любил свою племянницу, и она столь же искренне не любила его… Но он любил меня. Издалека, так, как умел, но любил. Я не говорил ему о своём диагнозе, но когда Гарри узнал, то перевёл все деньги, что были у него, и что он сумел раздобыть, для моего лечения. Стал регулярно посылать мне разные вкусности, которые мы оба любили в детстве и которыми мечтали наесться от пуза. Он сам предложил забрать Рози, когда «будет нужно». «Я не стану растить её, даже не надейся, — написал он мне, — но я найду ей хорошее учреждение, где умеют воспитывать девочек. Какую-нибудь школу, где их не только будут учить математике, но и будут выпускать погулять, чтобы мир не стал для них сюрпризом, когда они выйдут оттуда. Буду жив — пригляжу за ней, дам совет, если попросит. Но не больше. Не проси от меня большего, Джон». Да я и этого не смел просить. Я был безмерно рад этому предложению, этой помощи, рад, что Рози не останется сразу совсем одна… А потом… потом, когда меня укладывали в хоспис… не мог думать ни о чём, кроме её обиды, когда мы расставались. Она не заплакала, она обиделась на меня. А я не мог решить, правильное ли решение принял… Позже пришёл к мысли, что неправильное, что нужно ей всё объяснить… Но не мог собраться с духом. День шёл за днём, я ждал, что однажды утром просто не открою больше глаза, но… Открывал их снова и снова. И повсюду таскал с собой подарок Шерлока. Пучок ярких ниток, которым, как меня уверяла дочь, перевязано его невидимое и неощутимое для меня перо. У меня было настоящее ангельское перо настоящего ангела! Конечно… я не был идиотом. Я думал, что это не просто так, и… хоть и ждал смерти, с равной надеждой ждал и исцеления. Ждал, что врачи вот-вот скажут, что анализы становятся лучше. Что их прогнозы не сбылись и я иду на поправку… Именно этого не произошло, но я жив до сих пор. Уже давно снова живу на своей родной Бейкер-стрит и каждое Рождество жду прихода Шерлока. Я вижу и знаю, что он бьётся за мою жизнь. С самого первого нашего дня. Про моё состояние, диагноз и прогнозы Рози рассказал Гарри. В довольно резкой форме. Как он потом признался — не сдержался и накричал на неё, когда она в очередной раз устроила истерику «хочу к папе!». И привёз ко мне в хоспис, заявив, что или я забираю дочь, раз мне вроде не так плохо, или он сию минуту везёт её в школу-интернат. И ноги её не будет больше в его доме, неблагодарной истерички. Что сказать… меня выписали и мы с Рози вернулись домой. А Гарри… чувствуя свою вину, он остался пожить с нами, чтобы помочь. С Рози он не перекинулся более ни словом, но мне очень помог в тот год. Уехал под самое Рождество. Потому что он и веселье тоже вещи несовместимые. С момента развода, когда Натали ушла к его, на тот момент, лучшему другу, брат совершенно замкнулся в себе и не реагировал на мои попытки поговорить об этом. Второе Рождество началось с того, что Шерлок ввалился в мою дверь, едва я открыл её после звонка. Засыпанный снегом и запыхавшийся. И державший что-то сияющее в ладонях. Это «что-то» более всего напоминало воду… но если бы её сделали из крошечных колючих снежинок. Каждая сияла тысячью граней, тоньше самой тонкой иголочки. — Это благодать, — сказал он мне, не здороваясь. — Всё, что я сумел заработать за этот год. И что сумел донести, не расплескав… Джон, я должен влить её в тебя. Не бойся… Я и не думал бояться! Кто испугался бы на моём месте? Я только обрадовался. — Расстегни одежду на бедре, пожалуйста… Гм… это означало, снять штаны. На всякий случай я закрыл дверь в коридор и попросил Рози не выходить пока. Сделал, что Шерлок просил, и сел на банкетку. Он очень осторожно вылил всю эту благодать на мою ногу, и она впиталась с ощущением приятного покалывания. Шерлок чуть погладил моё бедро обеими ладонями, втирая каждую сияющую снежинку, что осталась на коже, и без сил опустился на пол около моей банкетки. Я встал, быстро натянул штаны и наклонился к нему. — Чем тебе помочь?! Что сделать? Он только покачал головой, потом посмотрел на меня снизу вверх. Он выглядел таким усталым и измотанным, что я не знал, что и делать. — Я приходил к тебе регулярно, весь год, приносил самые капельки… Ты… чувствовал, когда я был рядом? Мне пришлось покачать головой. Я почти ненавидел себя за это, но врать не хотел. — Спасибо, — я сел рядом с ним на пол, не зная, можно ли обнять его… — Джон… Это не будет быстро. Но, надеюсь, когда-то получится. Надеюсь, благодать сможет помочь тебе настолько, чтобы человеческие лекарства сумели вылечить до конца. То есть — полностью. В ту минуту я не сомневался, что так и будет. — Пойдём на кухню? Рози лепит печенье… И мы правда пошли. Точнее, я поднял его на руки и отнёс, как и тогда — удивляясь, какой же он лёгкий. И это было чудесное Рождество. Шерлок сидел в самом удобном нашем кресле, что я специально прикатил из гостиной, и следил, как мы с дочкой готовим, как накрываем на стол. Он порывался помочь, но я убедил его отдыхать. Мы болтали о всякой ерунде, а я мечтал снова к нему прикоснуться. Но не мог на глазах Рози. Считал это неправильным. А потом он уснул, и я отнёс его в свою постель, где позже мы опять спали все вместе втроём. Когда я лёг, вроде бы спящий Шерлок прижался к моей спине, а я чуть сжал его ладони, что обхватили меня в районе живота. Ноги его обвились вокруг моих. Бедный мой ангел… Когда утром мы с Рози распаковывали подарки, она заявила, что Шерлока больше в квартире нет. Я не проснулся, когда он уходил, что очень меня расстроило. Зато чуть поднялось настроение, когда днём мне принесли поздравительную открытку от брата. Он не признавал электронных поздравлений. Жизнь пошла дальше.