Это у нас семейное

      Погода в тот печальный день вторила событию — прощанием с Асторией Малфой. Дождь лил не переставая, смешиваясь со слезами скорбящих родственников и немногочисленных друзей четы Малфой. Как только отец Астории взял слово, стоя у гроба дочери, поднялся шквалистый ветер, который усугубил и без того мрачную атмосферу. Драко был бледнее обычного, его губы сжаты в тонкую линию, его лицо, состарившееся, казалось лет на 5, за эти пару дней, выдавало его отрешенное состояние. Рядом с ним, держа за руку Нарциссу, стоял Скорпиус, он не плакал, яростно кусая нижнюю губу, но его красные глаза выдавали недавние слезы.       Гарри опоздал из-за очередного заседания в Аврорате, крепко сжимая ладошку Альбуса, он постарался затесаться в толпе, чтобы не привлекать внимание. Как бы это не было иронично, их с Малфоем сыновья были лучшими друзьями и частенько проводили время у Поттера на Гриммо, 12. С Драко у них сложились вежливые отношения, но более пары минут они обычно не разговаривали, Гарри всегда отправлял Скорпиуса одним из каминов в Мэнор, иногда Скорпиус оставался ночевать у Гарри, когда Альбус тоже гостил на Гриммо. Поначалу Драко был против этого, но здесь ключевую роль сыграла, ныне уже покойная, Астория и убедила Драко, что нет ничего плохого в том, чтобы Альбус и Скорпиус были у Поттера. Даже несколько раз любезно приглашала Гарри и Альбуса в Мэнор, но Гарри, в силу своей занятости на должности Главного Аврора, так и не воспользовался ее предложением.       По окончании церемонии, все присутствующие направились в дом, Драко остался стоять у гроба. Оставшись, наконец, в одиночестве он прошептал:       — Прости меня, Тори… Прости, что так и не сделал тебя счастливой.       Гарри не решался подойти ближе и разрушить такой трогательный и искренний момент, но и прятаться больше не имело смысла. Альбус ушел вместе со Скорпиусом и Нарциссой, искренне сочувствуя лучшему другу, сжимая пальцами его ладошку и что-то ободряюще нашептывая на ухо.       — Малфой…       Драко вздрогнул, но не обернулся. Гарри позволил себе подойти ближе:       — Соболезную вашей со Скорпиусом утрате, она была прекрасной женщиной.       — Благодарю, Поттер, — его голос был стальным и Гарри на минуту показалось, что они снова в школе, только в глазах Малфоя больше не было той ненависти, только застывшая боль.       — Я могу забрать Скорпа к себе на несколько дней, я аппарирую их в Хогвартс к началу занятий в понедельник.       Драко кивнул, развернулся, и, нетвердой походкой, зашагал в сторону дома. ***       После прощального ужина в честь Астории, Гарри, забрав с собой Скорпиуса и Альбуса аппарировал на Гриммо. Он мысленно гнал от себя образ Драко, который за весь вечер не сказал ни слова, не притронулся к еде, только хлестал вино бокал за бокалом. Безусловно, Малфой считал себя виноватым, но, родовое проклятие Гринграссов настигло Асторию даже позже, чем предсказывали, дав ей возможность увидеть, как Скорпиуса зачислят в Слизерин, как он пришлет ей первую сову, как будет взахлеб рассказывать о дружбе с Альбусом и о том, что он теперь лично знаком со знаменитым Гарри Поттером.       Дома дети расположились у камина на небольшой клетчатом пледе, Скорпиус был измучен, но больше не плакал, Альбус не отходил от него ни на шаг, успокаивающе гладил по голове, это выглядело так щемяще-трогательно, что у Гарри сжалось сердце от нежности и боли, они были так похожи на них с Драко в детстве, что на миг, он позволил себе задуматься, что бы было, пожми он руку Драко тогда, в их первый день в Хогвартсе.       Гарри сварил какао, насыпал в глубокую тарелку несколько маршмэллоу, плеснул себе немного огневиски и вошёл в гостиную. Дети рассматривали школьный альбом с колдографиями Гарри и Золотого Трио, Альбус комментировал фото и рассказывал небольшие истории к каждой, Скорпиуса это забавляло, его щечки покраснели и он выглядил уже более расслабленным. Гарри поставил поднос на небольшой дубовый столик:       — Эй, парни, как насчет поджарить немного маршмэллоу, мм?       — Па, ты лучший! — Ал, схватил тарелку и взяв шпажки на каминной полке, протянул одну из них Скорпу и начал показывать, как правильно насаживать маршмэлоу, и жарить их на огне.       Глаза Скорпиуса заблестели от восторга и Гарри выдохнул от облегчения — дети смогли немного отвлечься. ***       Ночью Гарри почти не спал, в голове плотно засели образы похорон, страдающего Драко, плачущего Скорпиуса, сцены из туалета Плаксы Миртл, когда Драко истекал кровью, испуганное лицо Драко, когда он не выдал их Волан-де-Морту в Мэноре. Проснувшись, он увидел, что кто-то стоит у приоткрывшейся двери его спальни.       — Ал? — позвал он.       — Мистер Поттер, это я, — послышался шёпот Скорпиуса, — простите меня, я во сне не понял, что я не дома.       — Тебе страшно? — Скорпиус кивнул, — иди сюда.       Скорпиус подошел к кровати Гарри и забрался под одеяло. Гарри приобнял его за плечи и, успокаивающе гладил по голове, рассказывая маггловские сказки о мальчике Питере Пэне. Скорпиус затих и сонно пробормотал:       — Спасибо мистер Поттер, Вы такой замечательный и добрый, я теперь понимаю почему отец так … — и, не договорив, засопел.       У Гарри перехватило дыхание. Малфой что? Гарри больше не сомкнул глаз, думая, что же такое ему хотел сказать Скорпиус о Драко.