Суд

Бесшумно распахнулись широкие двери, по бокам украшенные тонкими золотыми узорами. Я тихо ступаю по позолоченному полу, железная цепь больно натерла шею и тихо постукивала в такт моим шагам. Как мне сейчас было больно смотреть на все это, ведь каждая из этих картин на мраморных стенах, повествующая прошлое Асгарда, каждая из этих золтых колонн, все это было связано с воспоминаниями о детстве, кажущемся так фантастически далеком! Да, я напал на Мидгард и этого не отрицаю, но не это меня больше всего унижает, а то, что когда Тор чуть не развязав великую войну с Йотунхеймом, в результате которой погибло бы множество народа, его только сослали к смертным на пару месяцев! А я всего лишь хотел, быть мудрым правителем Мидгарда и восстановить там мир и равновесие! Конечно что бы этого добиться пришлось пойти на жертвы, но подумать только каким мог бы быть мир если б я вышел победителем! Но увы, не суждено, мир всегда будет за таких как Мстители или Тор, слепо верящих в добро и справедливость. — Локи! Я поднял голову и встретился взглядом с матерью, тихо стоящий по левую сторону от меня. Ее красивые глаза были полны печали. Как же я скучал по этому взгляду, по ней самой! Ведь она была мне матерью почти всю жизнь, и к кому как не к ней я приходил в самые горестные минуты моей жизни, кому как не ей я открывал самые сокровенные тайны мои! Но все же этот не меняет тот факт, что она лгала мне всю мою жизнь, впрочем так же как и все. — Здравствуй мама. Ты гордишься мной? Я пытаюсь язвить, чтобы хоть как-то не выдать настоящих чувств. Но это так сложно. — Не надо, будет только хуже! — Куда уж хуже. – я криво усмехаюсь. — Довольно! — голос Всеотца звучит непривычно жестко и холодно. — Я сам поговорю с пленником. Фригга смотрит на меня печально, а затем уходит. Я поднимаю взгляд на Одина. Тот величественно возвышается на троне, весь в золоте. Даже противно, и смотрит он так холодно. Подумать только и этот суровый величественный Бог, когда-то был моим отцом и я любил его, а он… Он нет. Я для него был только вещью, которой надлежало, когда-то испортится и исчезнуть, будто меня и вовсе не существовало. Я был для него просто трофеем, с помощью которого он хотел восстановить мир. Но это все в прошлом, вся боль осталась позади, а сейчас только злость и кажется немного ненависти. Я делаю пару шагов вперед и усмехаюсь. Пусть Один видит, что я не настолько низок, чтобы простить прощения, что я не какой-то отпрыск Ледяного Великана. — Не возьму в толк из-за чего столько шума? — немного съязвит не помешает. Но Всеотец все же непреклонен. — Ты ни сколько не раскаиваешься в содеянном? Где ты там везде война, разруха и смерть Как мне не хочется этого признавать, но насчет смерти он прав. Но все же я говорю: — Я отправился в Мидгард, дабы править ими как милосердный бог. Такой же как ты. – при последних словах, губы мои сам собой расплываются в ядовитой усмешке. — Мы не боги. Мы рождаемся, живем умираем, так же как люди. Я усмехаюсь: — Плюс минус пять тысяч лет. Один вздыхает: — И все это из-за притязаний на заветный трон. Да на трон! Сердце мое полыхнуло как огонь и я, собрав всю мою боль и ненависть, выплюнул: — Я рождён править! —Ты был рождён, чтобы умереть ещё в детстве! — вдруг резко говорит Один. Я вздрагиваю, как от удара, а Всеотец тем времён продолжил уже спокойнее: — Тихо сгинуть на ледяных скалах. Ни прояви я жалость никто бы никогда не узнал о тебе- Сердце мое сжалось. Этими словам он доказал, что я для него чудовище, он взял меня из-за жалости! Какая ирония. Но я держу себя в руках, я не покажу ему своей слабости, мне все равно на его слова! — Если меня казнят, отец, то прошу не надо прелюдий. И это правда, мне не очень хотелось бы чтоб, когда меня поведут на казнь, сотня любопытных глаз буравила меня взглядом. Я со вздохом продолжил: — Я большой поклонник твоих нравоучений но… — я поднимая на него насмешливый взгляд, — ты не убедителен. Один слушает меня спокойно, не проявляя никаких эмоций, а затем холодно говорит: — То что ты жив заслуга Фриги и ее ты больше не увидишь. А остаток дней проведешь в темнице. Нет! Я замер. Только не темница! Я не собираюсь всю вечность просидеть в камере в сотый раз перечитывая книги или просто сойти с ума, лучше уж тогда казнь. Но Фригга! Подумать только, сейчас я ее видел в последний раз, и столько наговорил грубостей! Как же Всеотец ты оказывается коварен! Стражник кладет мне руку на плечо и грубо разворачивает, чтобы увести, а другой больно дергает цепь. Но прежде чем меня уведут в темницу, где мне надлежит провести остаток дней, я резко разворачиваюсь к Всеотцу и спрашиваю то, на что уже знаю ответ: — А что Тор? Отправишь меня гнить, а на него карону наденешь? Один внимательно смотрит на меня: — Тор устранит нанесённый тобой урон. Восстановит порядок в девяти мирах, а после да, взойдёт на трон. Его губы расплываются в еле уловимой усмешке. Я смотрю на него взглядом полным ненависти. О, как мне сейчас хочется накричать на него, высказать все что мне пришлось пережить, всю ту боль которую я испытал. Но я лишь зло смотрю на него, а затем стражники уводят меня в ненавистную мне темницу и оставляют одного. Я устало опускаюсь на пол и обессилено облокачиваюсь на холодную стену. — Я ненавижу тебя Один! Ты сломал мне жизнь. — тихо шепчу я и одинокая слеза, быстро скатившись по моей щеке, бесшумно падает на чистый пол.