gold rush

      «Ты так себя ведёшь, потому что сама хочешь быть с Ксавьером? Так предприми что-нибудь. Что там обычно ведьмы делают?»       Грейс зажимает уши в надежде, что голос Бьянки перестанет раздаваться в голове, но это не помогает. Слова против её воли вновь и вновь прокручиваются в голове.       Мур плюхается на каменный пол и зажмуривается. Как только ещё сил хватило не устроить драку и не выдернуть Бьянке клок волос — загадка. Ужин безвозвратно испорчен.       А что, думает Грейс, среда вполне могла бы стать днём если не смерти Барклай, то хотя бы днём, когда её сильно покалечили.       — Почему ты так отреагировала?       Грейс поворачивает голову — слева от статуи По стоит их новенькая, о которой Энид в своём блоге трещала не умолкая. Видимо, Уэнсдей слышала её небольшую перепалку с Бьянкой.       Очаровательно.       — Потому что Ксавьер — мой друг, а Бьянка ерунду говорит, — Грейс шмыгает носом. И стоило сегодня краситься? Знала бы, даже не стала бы тратить полчаса на то, чтобы привести себя в должный вид перед ужином.       — Разве из-за этого? Что она имела в виду, когда сказала о ведьмах?       — Ты правда не знаешь?       — Не интересуюсь ведьмами. Знаю только, что их на кострах раньше сжигали.       Аддамс становится напротив неё, и Грейс запрокидывает голову. Новенькая не уйдёт, пока не получит ответ на свой вопрос, и Мур бурчит, поясняя:       — Ведьма может приворожить. Сварить приворотное зелье.       — Ты можешь?       — Не самое простое в изготовлении, но и не самое сложное. Просто нужно быть внимательной. Но это… — Грейс вздыхает. — Этого ведьмам нельзя делать. Нельзя искусственно создавать чувства, привязанности и прочее. Это карается.       — Как?       — Ведьма страдает.       — Чем именно?       — Да чем угодно, — пожимает плечами Мур. — Никогда не знаешь, какая часть твоего здоровья пострадает: может, лёгкие заденет, зрение, сердце, не знаю, какая-то лотерея. Это… Как грех на душу взять, за который ты всю жизнь расплачиваешься. Ужасно. Говорят, ещё и умирать в муках будешь.       — Тебя это задело.       — Конечно! — восклицает Грейс, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Ксавьер — мой близкий друг и привораживать его… Ну уж нет. Я на такое никогда не пойду, и Бьянка это знает, просто пытается задеть побольнее.       — Но если ты понимаешь это, тогда почему плачешь?       — Потому что обидно. Неприятно.       Грейс чувствует себя под взглядом Уэнсдей так, будто она — лягушка для препарирования. Та цепко осматривает её с ног до головы и смотрит глаза в глаза.       — Думаю, ты себя лучше знаешь, чем Бьянка Барклай. Не позволяй её словам сеять в себе сомнения. Сомнения приводят к неуверенности, неуверенность — к провалу, — чеканит Аддамс.       — Спасибо за добрые слова, — хмыкает Грейс, поднимаясь на ноги. — Мы ведь нормально так и не успели познакомиться. Я Грейс, Грейс Мур.       — Уэнсдей. Аддамс.       Что ж, думает Грейс, кивая, среда — не такой уж и плохой день, чтобы завести новое знакомство.