Черный бог

VI

Девушки вошли в дверь и двинулись вперед по бесконечному коридору. По пути Сара постоянно оборачивалась и наблюдала, как выход в библиотеку становится всё менее и менее различимым, превращаясь в постоянно сужающееся маленькое пятнышко, а затем исчезает совсем. А серый коридор всё тянулся и тянулся. - Этот ублюдок еще не наигрался? - раздраженно прошептала Елена, - К чему все это, а? Они продолжили идти. Скоро по стенам коридора начала ползти до боли знакомая темная дымка. Сначала она сползала по стенам тонкими лозами, затем появились темные полосы, которые по мере пути становились всё толще. Еще через некоторое время дымная пелена затянула стены и пол коридора полностью, тот еще сохранял свою прямоугольную форму, но вскоре и она стала размываться. Девушки остались в непонятном бесформенном пространстве. Под ногами спутниц зияла абсолютная черная пустота, словно они шли по стеклянной дороге над глубокой пропастью, но вокруг, со всех сторон, их окружал туман, лениво расступавшийся, когда они шли вперед. Елена и Сара двигались к концу пути, храня молчание. Врач сохраняла феноменальное для этой ситуации неколебимое спокойствие, твердо идя вперед, хотя в глубине души боялась ничуть не меньше перепугано осматривающейся и периодически всхлипывающей Сары. “Только бы не отпустила руку”, - подумала Елена, слушая издаваемые подругой испуганные писки и чувствуя, как она дергается, в очередной раз оборачиваясь. - Сара… - раздался голос во тьме, - Сара… Ученая резко остановилась, её рука выскользнула из руки Елены всего на секунду, и стена мглы за Нем сомкнулась, поглотив девушку и её запоздалый крик. - САРА! - закричала в ужасе подруга. Туман расступился, обнажая место, где прежде стояла Эммер. Девушка исчезла. - Сара! - отчаянно позвала её Елена, - Сара, ответь, прошу! Ответа не последовало. Врач закрыла лицо руками и попыталась успокоиться, несколько раз глубоко выдохнув. “Боже… Сара… Я даже тебе не смогла помочь…”. Она вздохнула еще раз и закрыла глаза. “Так… Она не мертва, Адемир, наверное, просто перенес её куда-то. Нужно идти дальше, если мне и представится шанс помочь ей, то только при встрече с богом”. Елена отняла руки от лица и поторопилась продолжить путь. Она не могла знать, идет ли в прежнем направлении, но ей казалось, что для этого искаженного пространства и не важно, куда конкретно ты идешь. Идти в полной темноте и безвестности в одиночку было невыносимо. Елена не понимала, сколько времени успела потратить, какое расстояние прошла. Ей казалось, что она преодолела уже несколько километров, но тело не чувствовало усталости. А Адемир, тем временем, решил несколько разнообразить её прогулку. Врач слышала веселый смех Анны, потом из тумана вдруг вышел серый желтоглазый кот. Он остановился, сел и долго, вдумчиво смотрел на Елену. Затем, услышав где-то вдалеке голос смеющейся Девы, кот встал и убежал обратно в туман. Удивленная Елена двинулась дальше. Следующий вышедший из тумана образ выглядел более странно и заставил Елену содрогнуться и закрыть рот рукой. Рассеявшаяся тьма показала ей девушку-брюнетку в изорванной монашеской рясе, какую носят поклонники бога Деротара. Ткань была вырвана кусками, сквозь дыры виднелось обнаженное тело монашенки. В руках неизвестная держала испачканную кровью Книгу Деротара. Она повернула голову к Елене, и та увидела кровавые слезы, стекающие по щекам священнослужительницы. - Вы… Вы тоже его жертва? - спросила врач, подавив в себе ужас и отвращение от неестественного вида девушки. Но, вместо ответа, монашенка лишь склонила голову и закрыла глаза, смиренно позволяя тьме поглотить её. Пройдя вперед еще немного, Елена увидела слева от себя стену, окутанную туманом, а затем разглядела и темную деревянную дверь. Обрадованно ахнув, и думая, что это конец её пути, девушка подбежала к ней, дернула за ручку и торопливо миновала дверной проем. И тут же резко остановилась в недоумении. Она оказалась в небольшой жилой комнате. Из мебели здесь были только кровать, письменный стол с лампой на нем и стул, но эти предметы не слишком интересовали Елену. Она со смешанными чувствами рассматривала нечто другое - рисунки, наклееные на черную стену. Многие были выполнены черным карандашом, но встречались и цветные. Рисунки были совершенно разными как по тематике, так и по манере исполнения. Среди них встречались очень примитивные, несомненно работы ребенка, но, сравнивая разные рисунки между собой, Елена видела, как они “взрослеют”. Самые лучшие были нарисованы рукой взрослого человека и выглядели очень талантливо. Почти на всех листках бумаги был изображен Адемир в самых разных ипостасях, то в виде черного силуэта, то в своем первозданном облике. Один из рисунков Елене даже понравился, на нем сходство с оригиналом было почти фотографическим, а яркие цветные карандаши прекрасно выделяли глаза бога и делали безумный взгляд еще выразительнее. При этом - что показалось девушке странным - Адемир на рисунках не вызывал отвращения, автор не боялся его, скорее напротив, демонстрировал привязанность и даже любовь к богу. Елена обнаружила три рисунка, на которых был изображен один образ, просто сделаны они были в разное время, как будто этот образ был очень важен для автора и тот чувствовал необходимость раз за разом воплощать его на бумаге, силясь передать его как можно более подробно и качественно. На этих рисунках был изображен Адемир, он стоял, склонившись и протягивал вперед руку, мягко и открыто улыбаясь, совсем не похожий на то чудовище, которое перебило почти всю команду прибывшего на планету корабля. Еще на нескольких рисунках был изображен кот, тот самый, которого Елена видела, идя сквозь туман снаружи. Эти работы не были чем-то примечательным, в отличие от других, заставивших девушку почувствовать возмущение и шок. На одном из листков бумаги невинная детская рука изобразила обнаженную девушку, в которой врач узнала Анну. Наложница на рисунке лежала на боку, смотря куда-то в сторону. На руках и ногах ребенок нарисовал несколько черных полос, которые, похоже, символизировали браслеты. Один такой был и на шее. Рисунок вызывал очень странные и смешанные чувства, и возмущение Елены немного утихло, когда она поймала себя на мысли, что в изображении обнаженной Анны нет никакого сексуального подтекста. Ребенок, не знавший ничего о сексуальности и, в силу возраста, не слишком интересовавшийся этим, просто воплотил на бумаге то, что однажды увидел. Другие работы, впрочем, не были такими невинными. “Взрослые” рисунки вполне подходили под определение слова “порнография”, по крайней мере, эротики в них хватало. В качестве героини обычно выступала одна из трех девушек: либо Анна, либо девушка-брюнетка, в которой Елена признала монашенку в изорванной мантии - на рисунках она уже не выглядела такой печальной и страдающей, либо незнакомая Елене рыжеволосая наложница, выглядевшая развратнее и сексуальнее двух предыдущих вместе взятых. Девушки стояли в соблазнительных позах, без стеснения демонстрируя своё тело и красноречиво смотря на зрителя то с усмешкой, то с невинным удивлением, словно зритель застал их врасплох, то с нескрываемым желанием. На некоторых рисунках они были изображены вместе, сидя у трона Адемира и игриво смотря на своего господина. На этом интересные детали в комнате заканчивались. Елена еще немного потопталась на месте, но скоро поняла, что нужно вернуться наружу и продолжать двигаться. Идти девушке оставалось недолго, вскоре туман перед ней резко расступился, образовав большую круглую арену, посреди которой уже стоял и ждал её бог Адемир. - И снова здравствуй, Елена, - улыбнулся он, - Подойди, не бойся меня. - Где Сара? - холодно спросила врач, идя навстречу богу. - Не торопи события, я расскажу о её судьбе позднее. Сейчас я хочу поговорить о других вещах. Например, о тебе, Елена. - Ну? - Нем сложила руки на груди, - Уже решил, что со мной делать? - Я отпущу тебя на волю. Врач замерла, побледнев, и уставилась на бога с непониманием. - Что? - глупо спросила она, - Но я… - Ты мне нравишься, вот и всё, - Адемир улыбнулся её реакции, - Ты харизматичная, сильная… И, в отличие от своих друзей, умеешь получать удовольствие от жизни. Мне нравятся люди, умеющие забыть о прописанных нормах и позволить себе расслабиться. Люди, которые знают, что не безвинны и не стыдятся этого. Которые полагаются не на религию или защиту сильнейшего, а на самих себя. Если кто-то и заслуживает свободы, так это ты и подобные тебе. Я отпускаю тебя, Елена… Но, перед этим, скажи, есть ли у тебя вопросы ко мне? Те, что не касаются Сары, на этот вопрос я отвечу перед тем, как попрощаюсь с тобой. Девушка вздохнула, задумавшись. - Самый очевидный вопрос: кто ты? Откуда ты взялся и как таким стал? Адемир улыбнулся вновь. - Самый очевидный, да. И, тем не менее, мой самый любимый. Жизнь, выпавшая мне, оказалась сложной и совершенно безумной. Неудивительно, что в конце концов она свела с ума и меня самого, - бог тихо рассмеялся, - Приготовься, мой рассказ будет долгим, постарайся не утомиться. Лицо Адемира вновь стало серьезным, он склонил голову набок, задумавшись. - Если бы ты была представительницей магических рас и хоть немного разбиралась в теории магии, милая Елена, одно моё имя заставило бы тебя серьезно задуматься. Я родился смертным, и мои бывшие смертные сородичи и сейчас считают меня величайшим магом за всю историю существования разумных рас. Маг Адемир на устах у студентов, открытиями мага Адемира пользуются повсеместно, именем мага Адемира называют улицы, ему ставят памятники, его изображения встречаются в учебниках, на обложках журналов, даже в некоторых художественных книгах. Та цивилизация, к которой я принадлежал, давно исчезла с лица Вселенной, но смертные по-прежнему меня помнят… Они бы очень удивились, узнав, что со мной стало теперь… Я родился в обычной семье, в столице нашей великой империи Теод. Мои родители, наверное, были рады рождению первенца, но уже через несколько дней после него, они стали замечать, что со мной что-то не так. Я был совсем крохотным и безмозглым комочком плоти, но уже тогда сквозь моё тщедушное тельце начинала сочиться магическая энергия. Я поглощал её, но сдержать в себе не мог. Это привело к неприятному инциденту. Однажды я случайно, непроизвольно поджег платье своей матери, когда она наклонилась приласкать меня. Мать отделалась испорченной одеждой, но этот случай очень напугал моих родителей. Меня отвезли в местную академию магов, показали чародеям, но магия вновь выплеснулась из моих маленьких ладоней и нанесла одной из чародеек, проводивших осмотр, небольшой магический ожог. На магов это зрелище произвело огромное впечатление, случай был беспрецедентным - проявление магических способностей в столь раннем возрасте. Оставлять такого ребенка в обычной семье было недопустимо, и меня забрали в монастырь, огромным трудом убедив моих родителей отказаться от прав на своего первенца. Позже мне сказали, что у моих отца и матери была возможность навещать меня, но, через полгода после того, как я был отдан в монастырь, они попали в автокатастрофу и разбились насмерть. В монастыре я прожил до совершеннолетия. Меня посадили за парту как только я научился более или менее связно мыслить. Я обучался феноменально быстро, маги были без ума от моих способностей. Я рос идеальным инструментом. Прекрасно обучен и достаточно силен, чтобы уничтожать врагов империи одним взмахом рук, и, при этом, фанатичен и, как и всё фанатики, закрыт в личном мирке безграничной веры, а потому до идиотизма близорук. Я был помешан на идеях внутреннего очищения, святости, молился своему богу Деротару как только представлялась возможность. Я видел в этом боге духовного отца, питающего к своим смертным созданиям безграничную любовь, - Адемир брезгливо поморщился, оскалившись, - Разумеется, в то время я мнил себя особенным, не обычным смертным, а мои учителя были только рады соглашаться со мной. Они считали меня избранником Деротара, а избранник должен быть чист, чтобы после смерти предстать перед «отцом» в лучшем виде. Я всегда помнил об этом... И любил своего бога. Очень любил... Монстр замолчал с печальным видом, будто задумавшись о чем-то, но затем поднял голову и продолжил, резко сменив тему: - Когда мне исполнилось 13 лет, и я постепенно начал превращаться в мужчину, то стал ловить себя на том, что иногда засматриваюсь на красоту своих учительниц, - Адемир усмехнулся. - Чародейки всегда выглядят молодыми и прекрасными, ничего противоестественного в моей реакции на них не было… Но я достал где-то кожаную плетку и однажды ночью отхлестал себя почти до потери сознания. С тех пор подобные аксессуары стали вечными моими спутниками. Избраннику бога позорно думать о плотских утехах, да? - с презрительной веселостью фыркнул бог. Очень скоро моё обучение закончилось, и началась блистательная карьера. Я поступил на службу своему государству, вел научную деятельность, участвовал в войнах. Когда мне было 25 лет, я совершил открытие, превзойти которое никто не может до сих пор. Я изобрел метод сотворения заклинаний, позволяющий управлять магической энергией без применения лишней атрибутики: амулетов, рисунков и так далее, используя только собственное тело, - Адемир поднял правую руку ладонью вверх и выпустил в воздух небольшую струю зеленого пламени, - Конечно, моё открытие стало революцией. Метод Адемира принялись активно изучать и использовать, и в конце концов возник новый тип цивилизационного развития: магический. Моя известность после изобретения этого метода не знала границ, мной восхищались. И, конечно же, мои коллеги решили, что я достоин обучать талантливых послушников. Я долго упирался, но, в итоге, ко мне в отдаленное поместье отправили ученицу. Это была молодая девушка по имени Рейна. Ты видела её, пока шла ко мне. Первые дни обучения давались мне тяжело. Я боялся женщин. Выработанный за годы самоистязаний рефлекс заставлял моё тело выть от боли при одном взгляде на милое женское лицо, но я всё равно боялся, что поддамся соблазну. Рейна прекрасно это понимала и одевалась в особые просторные мантии, прятала волосы, старалась держать голову смиренно опущенной при мне. Я ценил и уважал Рейну за её старания. Со временем мы сблизились. Я стал относиться к ней практически как к члену семьи. Она была отличной ученицей и скоро получила звание чародейки в Академии, и вернулась в мой особняк уже в качестве помощницы, полноценной участницы моих исследований. Мы с ней прошли долгий путь, проводили исследования в самых разных областях магической науки, нередко совершая открытия и продвигая науку магии вперед. Но в какой-то момент я почувствовал, что мне тесно в рамках классической теории. Тогда я решил рискнуть и попытаться раскрыть один из самых опасных и таинственных секретов магии, а именно: синтезировать живую душу. Я заперся в своем особняке, заручился поддержкой Академии и перестал реагировать на приказы государства, поступающие извне. Я потратил на эту работу больше тридцати лет. Это был труд всей моей жизни. Я всегда видел в Деротаре и других богах прекрасных творцов, я жаждал прикоснуться к их миру, жаждал встретиться со своим духовным отцом, - Адемир усмехнулся, издевательски сложив руки в молитвенном жесте, - Я с нетерпением ждал, когда моё исследование придет к завершению. Я понимал, что если мой эксперимент будет успешным, выплеснувшаяся в результате магической реакции энергия уничтожит моё физическое тело. И я готовился уйти из жизни достойно. Я принялся истязать себя куда чаще, постоянно молился, очищая разум от любых мыслей, которые казались мне греховными. Конечно, с самого раннего этапа нашего исследования я стал убеждать Рейну покинуть мой особняк. Наша работа была очень рискованной, одна ошибка могла привести к ужасным последствиям, а в результате нас ждала лишь смерть. Но, конечно же, эта милая девочка не пожелала оставлять меня. Она всегда боготворила меня… Восхищалась моими талантами, как и многие другие, видела во мне божьего посланника и, со временем, полюбила меня и как мужчину, хотя скрывала это до самой последней минуты. Для неё было великой честью уйти вместе со мной. Но вот исследование завершилось, и оставалось только проверить его на практике. Мы с Рейной провели ритуал, и он прошел как нельзя успешно. Мне открылось великое божественное знание, но не успел я этого осознать, как произошел взрыв, уничтоживший и меня, и Рейну. В особняке начался пожар, и все мои записи, связанные с этой работой, были утрачены. Наши души вознеслись в Керофар… И тут началось самое интересное. Первое, что я помню после своей смерти - богов, стоящих передо мной. Их было множество, но я, не отрываясь, смотрел на троих: Фанкорну, Деротара и Хэна. Я надеялся на худшее и ожидал, что за мою дерзость меня осудят… Но... вышло несколько иначе… - Адемир поморщился, сжав переносицу, стал говорить медленно, как будто рассказ причинял ему физические страдания, - Мы говорили очень долго... Но в итоге боги сказали, что моя работа великолепна и смогла удивить даже их. Они сказали, что смертный, познавший божественное, достоин сам стать... богом, - монстр вздохнул, возвращаясь в нормальное состояние, - Это было не предложение, у меня не было права выбора. Деротар добавил “Я горжусь тобой, сын мой” и оглушил меня заклинаниям. Боги немедленно приступили к ритуалу моего перерождения. Проснувшись, я обнаружил себя в новом теле, чувствуя потрясающую мощь, недоступную смертным. Моё сознание отныне работало совершенно по-иному, и я не уверен, осталось ли во мне хоть что-то от смертного Адемира. Старшие боги дали мне небольшую территорию в мире смертных, чтобы я мог на ней творить и вручили мне душу моей милой Рейны, которая должна была стать моей Первой святой. Ты так внимательно слушаешь меня Елена, и тебе кажется, что моя жизнь в то время была великолепной. И действительно, я приступил к созданию своей первой расы, любовно работал над планетой, на которой мои будущие “дети” должны были жить. Но, эйфория длилась очень недолго. Чем больше я жил среди новых сородичей, тем навязчивее становились зародившиеся в моем сознании сомнения. Постепенно я начал замечать, что боги вовсе не похожи на тех сказочных существ, которых я себе представлял, в очередной раз падая на колени перед алтарем. Понимаешь ли, этих “святых Творцов” не интересовало ничего, кроме накапливания мощи. Да, они создавали и создают прекрасные, чудесные расы смертных и распространяют жизнь по Вселенной. Но в этом нет никакой высокой цели. Знаешь, для чего они делают это? Дело в том, что у каждого смертного есть душа - некая нематериальная энергетическая оболочка. У неё два основных назначения: хранить информацию о своём носителе - это нужно для того, чтобы у умершего не возникало сложностей при посмертной реинкарнации и переходе в иной мир - и давать талантливому смертному возможность управлять потоками магической энергии. Если смертный имеет способности к магии и развивает их на протяжении жизни, его душа постоянно взаимодействует с энергией извне, когда он творит заклинания: часть магической силы она пропускает сквозь себя, видоизменяя её как угодно магу и выпуская её в окружающую среду, часть поглощает и сохраняет в себе в виде энергетического запаса или так называемой мощи. Тебе, моя милая девочка, - Адемир улыбнулся, поймав злобный взгляд Елены, - будет несложно построить небольшой логический мостик и понять, что душа опытного мага гораздо ценнее души обычного смертного - в ней гораздо больше мощи. Но талантливых магов не слишком много, и боги предпочитают не брезговать даже самыми слабыми душами. Создавая новую расу, они тратят часть своей энергии, чтобы обеспечить каждого её представителя душой. Раса выживает, развивается, и начинает плодиться, постоянно производя всё новые души. Со временем, популяция вырастает до впечатляющих масштабов, а постоянно умирающие и рождающиеся смертные обеспечивают богу постоянный приток душ. Пока я веду свой монолог, бесчисленное количество этих энергетических призраков попадает в потусторонний Керофар, из них всего пара сотен получит шанс на загробную жизнь - это те люди, которые еще могут принести своему богу пользу. Те же гениальные маги, полубоги и так далее… А у таких, как ты, дорогая Елена, нет никаких шансов, - Адемир улыбнулся. - Посуди сама, сколько в этом высокого. Впрочем, ты атеистка, и на тебя мои откровения о бесчувственных и алчных богах вряд ли произведут особенное впечатление. Для меня же это стало поистине ужасным открытием. В один момент я осознал, что вся моя смертная жизнь не имела никакого значения. Мои идеалы оказались фальшивкой, моя работа над собой не имела смысла - богам плевать, сколько ударов плетью я себе нанес и каких обетов придерживался. Всю свою жизнь я посвятил Деротару, я старался как мог, чтобы выполнять любые его приказы, творил страшные вещи, убивая вражеских солдат сотнями и тысячами, терял близких из-за своей слепой веры, и надеялся, что бог хоть немного это оценит, но нет. Я искал в нем отца, желал сблизиться с ним, но на самом деле я был для него лишь инструментом, не более. Инструмент полезен лишь до тех пор, пока он функционирует, так что, стоило мне самому стать богом и выйти из-под контроля Деротара, как тот стал безразличен ко мне. Осознание правды уничтожило меня. Мой разум очень недолго держался за жизнь. Я сошел с ума, - уголок губы на лице у черного бога конвульсивно дернулся, - Я помню своё состояние в тот, момент, помню, как это произошло, а затем идут лишь какие-то короткие, неинформативные отрывки воспоминаний. Я знаю, что, обнаружив моё безумие, боги стали судить меня, но самого суда практически не помню. Для них было унизительно признавать своим сородичем безумца, так что суд решил признать меня еретическим богом, отнять почти всю мою мощь и заточить меня самого на этой планете. Даже в безумии я запомнил, как умолял Фанкорну на коленях, чтобы меня казнили, чтобы не мучили заточением, но напрасно. Я заперт здесь навечно, на этой блядской планете, в этом мире мертвой материи, без возможности создавать что-то живое. Эти ублюдки сделали из меня вечного изгоя. Я не смертный и не бог, я застрял между этими крайностями, чужой и для тех, и для других. Это страшное наказание, моя милая жертва, воистину страшное… Впрочем, я не рассказал тебе самого интересного, - Адемир улыбнулся, его странные глаза вновь зажглись нездоровым блеском. - После свержения, я проснулся здесь, в этом месте, которое Анна назвала Чертогом. Рядом со мной была Рейна, несчастная вдвойне. Она разочаровалась в богах вместе со мной, но сохранила рассудок, и теперь сидела и рыдала от осознания того, что нас свергли, и от жалости ко мне. Я долго смотрел на неё, - монстр усмехнулся, - А потом мое безумие вдруг перешло в активную фазу. Я набросился на эту хныкающую суку. Мне хотелось причинить ей столько боли, сколько смогу. Я бил ее током, ломал и дробил кости, выколол глаза, жег огнем её кожу, рвал плоть голыми руками. Я наносил ей ужасные увечья, но не давал ей умереть. Я ненавидел эту тупую тварь. Ненавидел её за преданность мне и моим идеалам, за её веру, примерность. Я был в ярости, из-за того, что она поддерживала меня во всем, хотя могла подумать своей головой и заставить меня сомневаться. Я ненавидел и хотел, чтобы она возненавидела меня, и её ублюдская покорность злила меня еще сильнее. Что бы я не делал с ней, она не сопротивлялась. Пока у неё были силы, она кричала от невыносимой боли, но с неестественной покорностью принимала новые удары. Со временем, я успокоился. Перестал мучить её, встал на ноги и ушел, оставив искалеченную Рейну лежать в луже собственной крови. Мне нужно было уединиться. Примерно неделю я был наедине со своим безумием. Большую часть времени я проводил, борясь с галлюцинациями и навязчивыми мыслями. Я смутно помню, что ко мне приходили боги Фанкорна и Деротар, смотрели на меня свысока и с насмешкой. В наиболее острые моменты безумия я принимался наносить увечья и себе. Я заставлял свою кожу покрываться струпьями и нарывами, наносил себе магические ожоги, резал тело кинжалом. Этот затянувшийся припадок безумия закончился тем, что я попытался вырезать себе сердце, надеясь, что это убьет меня. Как видишь, не вышло. Через неделю я стал приходить в себя, пришел к Рейне и вылечил её от ран . Знаешь, что она сделала, встав на ноги? Я был уверен, что она возненавидит меня и попытается убежать, но нет, - бог, смеясь, закрыл лицо ладонью, - Она с трудом встала на свои тонкие хрупкие ножки, подошла ко мне, опустилась на колени и взяла меня за предплечье, преданно смотря мне в глаза. После всего, что я с ней сделал, встать передо мной на колени, смотреть с такой преданностью... Я разозлился снова и решил отнять у неё последнее, что оставалось - её невинность. После всей той боли, что я ей причинил, глупо было надеяться, что изнасилование её впечатлит, но мне была крайне интересна её реакция. Я почти не бил её, два раза ударил плетью в самом начале. И да, она не сопротивлялась мне. Лежала смирно и послушно. Поначалу я обращался с ней грубо, причинял боль её девственному телу, просто потому, что захотел доставить дорогой ученице больше страданий. Но вскоре моё безумие начало слабнуть, разум прояснился, и я стал чувствовать её тело, объятия её плоти. Я начал получать удовольствие от процесса. Осознание того, что я отбрасываю все запреты, которым следовал всю свою жизнь, и которые оказались лишь жалким и бесполезным балластом, ограничителем, не позволявшим мне в полной мере познать мир, распаляло меня всё больше. - “Жалким и бесполезным балластом”?! - вдруг не выдержала Елена, всё это время смиренно терпевшая циничный рассказ бога. - Ну, конечно! Теперь тебе лучше, когда можно безнаказанно убивать и насиловать, да?! - Успокойся, Елена. По-твоему, обет безбрачия, самобичевание, строгое исполнение всех культовых ритуалов - это не мусор? Или ты думаешь, что, отказавшись от них, будучи смертным, я бы немедленно избил и изнасиловал Рейну, как это произошло в итоге? Нет. Отречение от религии в то время не стало бы для меня трагедией, способной разрушить мой разум. По-твоему, было бы хуже, если бы я полюбил кого-нибудь, создал семью?.. Вся эта чушь привела только к тому, что я лишил себя всех человеческих радостей при жизни, и теперь страстно хочу наверстать упущенное, - Адемир улыбнулся кошмарной и безумной улыбкой. - Только теперь простые удовольствия меня вряд ли удивят, а рядом нет никого, кто бы мог меня контролировать. Я волен ломать ваши хрупкие тела, манипулировать вами, сводить с ума, дарить удовольствие, причинять страдания - вы, смертные, в моих руках. И мне безумно это нравится, - бог рассмеялся. - Ты можешь и, наверное, должна меня осуждать, так уж вас, людей, приучают мыслить. Осуждай. Я не могу тебе этого запретить, - Адемир хихикнул, весело смотря на смертную. - Вернемся к Рейне. Стоит ли говорить, что, когда всё закончилось, она не стала обвинять меня, кричать, пытаться сбежать и спрятаться… Она покорно лежала на полу, рядом со мной. Потом осторожно обняла меня и стала умолять, чтобы я не оставлял её, чтобы сделал своей слугой, позволил ей быть полезной, как и раньше. И тогда я сделал её своей наложницей, взяв с неё клятву послушно выполнять все мои приказы. Долгое время мы с Рейной проводили в спячке, коротая вечность, но, в очередной раз проснувшись, я понял, что мне всё это надоело. Еще пару десятилетий мы с моей верной рабыней провели наедине друг с другом, а затем произошло нечто замечательное - на планету упал космический корабль, на котором к нам прибыла ныне любимая всеми нами Анна. Я перебил всех её коллег, выживших после крушения, а её саму сделал второй наложницей. Через несколько лет, когда Анна приспособилась к жизни с нами, она предложила нам придумать Игру, и мы с Рейной согласились на это. Я создал на поверхности планеты двенадцать домов, в которых должны были жить прибывшие на планету люди. Затем мы придумали Посланниц, их обязанность - притворяться невинными и несчастными девушками, пострадавшими от ужасного и мерзкого безумного бога, и наставлять смертных, подталкивая их ко встрече со мной. Девушку, которая должна будет примерить на себя такую роль, мы выбираем с помощью жребия, если, конечно, мне самому не захочется выбрать кого-то конкретного. Пожалуй, больше мне рассказать нечего, хотя с тех пор, когда появилась Анна, изменилось многое. Я приспособился к жизни в вашем мире и даже стал видеть в такой жизни плюсы. Наложниц становилось всё больше, и со временем мы превратились в большую милую семью, - Адемир усмехнулся, - Изредка к нам на планету попадают “гости”, и их прибытие, как ты могла заметить, всегда большой праздник. Ну, а теперь… Есть ли у тебя ко мне другие вопросы, Елена? Елена тяжело вздохнула, приходя в себя и унимая злобу. Она ненавидела Адемира всем своим существом и, после его рассказа, возненавидела еще больше. - Тот ребенок, рисунок которого нашел Эллер… Ты правда убил его? Ты привел меня в его комнату. Он жил вместе с тобой, в твоей… семье, верно? - Верно, - кивнул Адемир. - Это была смертная девочка по имени Делла. Я “удочерил” её. Она жива по сей день, путешествует по Вселенной и раз в десять лет навещает безумного отца, - он усмехнулся. - Больше тебе знать не обязательно. - Есть ли шанс, что ты освободишься и… вновь станешь полноценным богом? - Теоретически есть, - бог безумно улыбнулся, - Но твоим собратьям смертным такой исход не понравится. - А что с моей душой? Ты говорил, что освободишь меня, но после того, как я умру, моя душа не уйдет к тебе в руки? - Нет. Как только ты покинешь мою планету, я перестану как-либо влиять на твою жизнь. Моё влияние не распространяется дальше этой звездной системы. Так что, после смерти ты благополучно отправишься в пасть своего человеческого бога. Врач замолчала, задумываясь. - У меня больше нет вопросов к тебе, бог. Но ты обещал рассказать, что сделаешь с Сарой. - Ты уже знаешь ответ, Елена, - пожал плечами Адемир, - Анна рассказала тебе всё, не так ли? - О, нет… - прошептала девушка, закрывая рот рукой и едва сдерживая слезы. - Да, я заберу Сару себе. Она слишком мила и невинна, чтобы её отпустить. - Сжалься над ней, она ведь совсем молода, Адемир! У неё еще есть шанс прожить нормальную жизнь, не лишай её этого, если в тебе осталось хоть немного человеческого! Адемир бросил на Нем снисходительный взгляд. Елена застонала, сокрушенно схватившись за голову. - Тебе мало всех тех, кого ты уже убил... А если я предложу свою душу вместо её души? - Хм… - протянул бог, наклонив голову, - Нет. Ты не в моем вкусе, - Адемир улыбнулся. Он махнул рукой и рядом с Еленой появился сверкающий портал. - Не пытайся найти способ помочь Саре. Её судьба решена. Можешь считать её мертвой. А твоя судьба ждет тебя по ту сторону портала. Он ведет на планету Геос, живущие там люди помогут тебе. Можешь рассказать им обо мне, это мало что изменит, когда ты войдешь в портал, то забудешь координаты местонахождения планеты… Прощай, Елена. Адемир исчез. Девушка осталась одна наедине с порталом, ведущим к спасению. Пелена тумана, окружавшая место, где смертная и бог вели разговор, сползла на пол, и вместо неё Елена увидела сплошную каменную стену без выхода. Адемир не оставлял выжившей выбора. “Я никогда не прощу себе этого”, - подумала врач, щуря глаза от всполохов магического света. Она осторожно подошла к порталу, закрыла глаза, и ступила навстречу неизвестному. ... Сара медленно шла по коридору, постоянно поеживаясь и озираясь. Она едва находила в себе силы преодолеть страх и идти дальше. Елена исчезла, а впереди ждал Адемир, желающий подчинить девушку себе и стать её мучителем навечно. С момента их с Еленой разделения прошло, как казалось Саре, немало времени. И вот, Адемир решил разнообразить её скучную ходьбу во тьме. Сначала справа от девушки появилась Анна. На шее у наложницы был тканевый чокер с серебряной застежкой в виде божественного знака своего господина. Анна была нага, откровенность её облика, кроме чокера, портили только пара тонких серебрянных браслетов, цепочки и многочисленные рисунки на коже, исполненные черной краской. - Иди вперед, Сара, - улыбнулась прислужница Адемира, - Он ждет тебя. И, не успела ученая ничего ей ответить, как рабыня исчезла. От фразы "он ждет тебя" Сара едва не впала в истерику. Дрожа и глотая слезы, она продолжила путь, но не успела сделать четырёх шагов вперед, как из тумана, совсем близко к Эммер, вышла другая наложница - виденная Еленой брюнетка Рейна, обнаженная, как Анна, и с таким же ошейником на шее. - Вытри слезы, сестренка, - спокойно сказала она, лениво и холодно проводя ладонью по щеке Сары, - Наш бог благословил тебя. Ученая резко отступила назад, смотря на рабыню непримиримо и с возмущением. Рейна насмешливо усмехнулась и растворилась во тьме. "Я сойду с ума, я не вынесу…", - подумала девушка, взвыв от невозможности и дальше выносить происходящее. Она сделала ещё три шага вперед, и вдруг кто-то схватил её сзади. - Скоро ты станешь одной из нас, сестренка, - прошептал ей на ухо женский голос, - Не бойся неизбежного. Сара вскрикнула и заизвивалась, силясь высвободиться. Неизвестная отпустила её почти сразу. Ученая оттолкнула незнакомку и злобно уставилась на неё, на очередную рабыню, переводя дух. Неизвестная оказалась прекрасной внешне девушкой с длинными и волнистыми рыжими волосами, которые отлично сочетались с черным браслетом на шее. Её карие глаза смотрели на Сару безразлично. Рабыня выпрямилась, склонила голову набок и сексуально прикусила палец, а в карих глазах заблестели развратные искорки. Наложница исчезла, а Сара опустилась на пол, разрыдавшись от унижения и отвращения. С трудом она нашла в себе силы встать на ноги и продолжить путь. Наложницы продолжили возникать у неё на пути, но в контакт теперь не вступали. Они появлялись, делали грациозное движение, демонстрируя свои тела, и исчезали. Иногда они появлялись по одной, однажды Анна и рыжеволосая девушка появились вместе. Они стояли, обнявшись и смотря на Сару, склонив головы друг к другу. Но очень скоро это странное представление закончилось, рабыни перестали возникать на пути у перепуганной девушки и больше не действовали Эммер на нервы. Сердце Сары нервно сжалось - она понимала, что Адемир близко. Она сделала еще пару шагов и тьма резко расступилась перед ней. Девушка увидела внушительный трон из черного резного камня, на котором восседал Адемир, ожидая её прибытия. Вокруг трона вились виденные ученой прежде нагие рабыни, пытаясь привлечь внимание господина и получить от него ласку. Увидев девушку, бог улыбнулся, а его глаза бодро загорелись. - И снова здравствуй, моё маленькое хрупкое создание, - сказал он, поглаживая рыжеволосую наложницу по голове, от чего та мурлыкала и изящно извивалась, вцепившись тонкими пальцами в подлокотник. Вместо ответа Сара нервно поежилась. Она приоткрыла рот, желая ответить Адемиру, но у неё ничего не вышло. Бог смотрел на неё, но, так и не дождавшись ответного обращения, хлопнул в ладоши, и наложницы резко отпрянули от трона и затихли, смиренно приникнув к полу. - Тебе интересно, как я собираюсь решить твою судьбу, не так ли? - спросил Адемир, вставая с трона. - Я отвечу на этот вопрос. Только не радуйся, не поняв сути. Я дам тебе выбор. Сара резко подняла голову, уставившись на бога с надеждой. - Я бы хотел видеть тебя среди этих прекрасных девушек - моих наложниц. Но ты так благовоспитанна, так мила и невинна, что я решил дать тебе шанс, - бог улыбнулся, подходя к девушке. Далее, он поднял правую руку, и в воздухе появился и завис увесистый нож из черного металла с зелеными рунами на лезвии. - Нет… о нет… - выдавила Сара, вновь начиная всхлипывать. - Ты можешь избавиться от незавидной участи, сохранить честь и достоинство, ценой своей жизни. У меня только одно условие - сделай это сама, своими руками... Или присоединяйся к нашей семье и живи вечно, исполняя роль наложницы. Выбор за тобой, Сара. - Нет, нет… Нет-нет-нет! - бессмысленно стонала Сара, закрыв лицо руками. Потом открыла глаза и, не обращая внимания на свои слезы, уставилась на нож, левитирующий в воздухе. - Дай мне другое оружие, - выдавила она, обращаясь к Адемиру, - Дай пистолет. - Нет, милая, - усмехнулся бог. - Я поставил тебя перед конкретным выбором - принимай решение. - Ты чудовище! - взвыла девушка. - Именно так, - кивнул Адемир, улыбнувшись. Сара вздохнула, закрыла глаза, снова открыла их и принялась разглядывать нож. Она смотрела долго, несколько раз чуть не сорвавшись на истерику. Бог спокойно и терпеливо ждал её решения. В конце концов, девушка перевела взгляд на Адемира. Тяжело вздохнула, чуть отступила от бога, вернулась на место. Затем очень неуверенно сделала шаг к нему. И еще один. Борясь с отвращением, Эммер погладила Адемира по холодной белой щеке. Монстр улыбнулся, и она, приблизившись, поцеловала его в губы. Нож упал, звонко ударившись об пол, но Сара не отреагировала на это. Она чувствовала, как бог впускает свою чудовищную сущность в её тело, и как эта сущность вытесняет её изначальную природу. Вены на её теле почернели, по телу прошли жуткие судороги. Саре стало дурно. Она закрыла глаза, чувствуя, как по щеке стекает последняя человеческая слеза. Бог подхватил её обмякшее тело, его холодные пальцы застегнули чокер на тонкой женской шее. Разум Сары провалился во тьму. Игра была окончена.