Часть 1
25 декабря 2022 г., 18:39
— Чимин, вставай, мы опоздаем! — строго потребовал Юнги, но улыбнулся, пока спящее чудо не видит.
Каждое утро одно и то же. Юнги понимал, что Чимин по-прежнему плохо спит, просыпаясь в районе пяти утра, поэтому и так старался оттянуть момент пробуждения, насколько это возможно. Он даже сам готовил завтрак, потому что, во-первых, он объективно готовил лучше, а во-вторых, пока он готовил, Чимин мог ещё немного поспать. Но момент пробуждения наступал всё равно, и младшего необходимо было расталкивать. Главная сложность состояла в том, чтобы умудриться утащить одеяло и не позволить этому хитрому созданию утянуть себя на диван, иначе точно опоздают оба.
— Да, я встаю… — лениво пробурчали куда-то в подушку. — Сейчас…
— Я с тобой только-только научился нормально завтракать, давай не будем нарушать традицию, — усмехнулся Юнги.
Взъерошенная рыжая макушка оторвалась от подушки, и на Юнги поднялся вполне уже осмысленный взгляд карамельных глаз.
— Как можно нарушить святую традицию? — возмутился Чимин. — Я быстро в ванную, и сразу в кухню!
Юнги смотрел, как Чимин с энтузиазмом поглощает яичницу с беконом, и ловил себя на мысли, что всё ещё не может в это поверить. Несмотря на то, что прошло уже три месяца с того самого момента, как парень впервые смог коснуться своего воспоминания, он до сих пор не осознавал, что Чимин настоящий, и не мог поверить своему счастью.
Он с большим трудом и связями Сокджина и отца Чонгука сделал ему новые документы, устроил трейни в своё же агентство, и по-прежнему каждый раз подбирал музыку для всех его танцев на Ютубе, с которыми теперь Чимин справлялся полностью сам, но странное ощущение нереальности происходящего не покидало, потому что никогда ещё Юнги не чувствовал себя таким счастливым.
— Хён, — мелодично позвал Чимин.
— М? — откликнулся Юнги, вспоминая, что так и не притронулся к своей яичнице.
— О чём ты думаешь? — вопрос прозвучал подозрительно. — Я зову тебя уже в третий раз, а ты вроде и смотришь на меня, но не слышишь. Мне страшно. Всё в порядке?
— Да, — немедленно отозвался Юнги, чувствуя болезненный укол вины. Как он мог позволить себе напугать Чимина? Как мог позволить ему подумать, что его снова не слышно? — Прости, возможно, я просто не выспался. Нагрузки большие, и ночи просто не хватает, чтобы отдохнуть.
— Ночи вполне хватало бы, если бы мы сразу ложились спать, — хихикнул Чимин. — А не…
— Так! — вызывающе ухмыляясь, прервал его Юнги. — А жить когда, если мы будем только работать и спать? Я и так постоянно жду, когда ты вернёшься, была бы твоя воля, вообще оставался бы у своего Тэхёна ночевать.
Солнечная улыбка Чимина стала шире, и он промолчал, пережёвывая кусочек бекона.
— А зачем ты меня звал? — решив, всё-таки, последовать его примеру, спросил Юнги.
— Ах… — Чимин вытер губы салфеткой и отодвинул тарелку, стараясь не смотреть Юнги в глаза. Уже одно это заставляло насторожиться: обычно из них двоих избегал зрительного контакта именно Юнги. — Не обращай внимания. Скоро придёт Тэхён, и нужно будет выходить.
— Нет, — ровно возразил Юнги. — Ни один Тэхён не зайдёт сюда, пока ты не скажешь, что случилось.
Чимин вздохнул, слабо улыбаясь, а Юнги осторожно тронул его руку.
— Ну? — поторопил он.
— Тебе… Нравится эта квартира, хён? — словно преодолевая себя, несмело начал Чимин. — Я в том смысле, что… У тебя никогда не возникало мыслей… Переехать отсюда?
Юнги слегка нахмурился и озадаченно поморгал, внимательно всматриваясь в несколько смущённое лицо напротив. Что за странные вопросы с утра пораньше?
— На самом деле, я совсем об этом не думал, — осторожно ответил он. — Во-первых, у меня почти нет времени задумываться о смене места жительства, потому что по факту мы здесь только ночуем. А во-вторых, для этого требуется очень много денег, а ты и сам знаешь, что после твоего… Кхм… Воплощения… Мы фактически на мели.
Чимин поднял внимательный взгляд на Юнги, задумчиво кивнул каким-то своим мыслям и снова ярко улыбнулся.
— Да, я понимаю, — спокойно сказал он, поднимаясь со стула и убирая посуду в раковину. — Нам надо собираться, хён. Время. Опять вернёмся поздно.
— Ты хочешь переехать? — почти утвердительно произнёс Юнги, не доверяя показному спокойствию рыжеволосого парня, внимательно рассматривающего себя в треснутом зеркале за открытой дверью ванной комнаты. — Чимин. Что-то не так? Тебе здесь не нравится?
— Всё в порядке, хён, — неестественно ровно отозвался Чимин. — Я просто подумал об этом, и всё. Всё на самом деле хорошо.
До самого агентства между парнями сохранялось ощущение напряжённой недосказанности, и Юнги это порядком тревожило. Пока Чимин с Тэхёном оживлённо болтали, шагая чуть впереди, его не отпускали мысли о том, что невысокий рыжеволосый парнишка неспроста завёл этот разговор.
Чимин в очередной раз откинул назад слегка растрепавшиеся на ветру волосы и Юнги вспомнил, что это было едва ли не самым первым действием, которое тот осуществил, когда воплотился. Перекрасил волосы. В рыжий. Парень объяснил это тем, что хочет привлекать внимание. Хочет запоминаться.
Юнги машинально потянул себя за зелёную прядку. А вот это уже было результатом проигрыша в споре с Тэхёном, когда он угадал цвет, в который Чимин будет перекрашиваться. Юнги считал, что Чимин выберет белый, как у него, а Тэхён сказал, что ему пошёл бы какой-нибудь солнечный. Как итог — теперь этот доморощенный Нострадамус с восьмого этажа без зазрения совести дразнит Юнги с Чимином самой колоритной парочкой в агентстве. Чимин смеётся, а Юнги раздражается.
«Парочкой» Тэхён называет их, на самом деле, не имея для этого никаких оснований: Чимин и Юнги никак не показывают своей особой привязанности. Юнги уверен, что со стороны они выглядят не более, чем лучшими друзьями, а Чимин говорил, что Тэхён так просто шутит. Юнги не нравилось выставлять свою личную жизнь напоказ, и он отрицательно относился к любым предположениям о ней.
В автобусе было не слишком людно, но сесть было абсолютно некуда, и парни стояли в проходе, держась за поручни. Кроме них мест не хватило лишь четверым пассажирам, и в принципе ребята чувствовали себя свободно. Они молчали, и только Чимин с Тэхёном иногда переглядывались, заглядывая в окна, и над чем-то хихикали.
Юнги наблюдал за ними, казалось, без особого интереса, но на самом деле ловил каждую эмоцию на живом лице рыжеволосого паренька неподалёку. Именно поэтому он сразу заметил, когда улыбка Чимина сошла на полуслове, а сам он резко побледнел.
— Чимин? — он подобрался ближе. — Всё хорошо?
Похоже, он не обратил на Юнги ни малейшего внимания. Цепкий взгляд слегка застывших карих глаз парня был направлен куда-то за окно, и Юнги, проследив за ним, не смог понять, что именно его могло бы так… напугать?
— Чимин? — снова окликнул он, осторожно потянув мальчишку за рукав яркого жёлтого худи, и только тогда тот обернулся.
— Да? — невнимательно переспросил он.
— С тобой всё нормально? — уточнил Юнги. — Ты бледный.
— Да, — неправдоподобно отозвался Чимин. — Немного укачало, а так полный порядок. Не переживай, хён.
Но Тэхён, который всё это время находился рядом с Чимином, и кажется, заметил, на что он смотрел, прежде чем вот так вот зависнуть, недоверчиво покачал головой. Юнги сделал себе мысленную пометку тряхнуть его на предмет Чимина, когда предоставится возможность. Парень вёл себя немного странно, и ему это совершенно не нравилось.
***
Едва войдя в здание агентства, Чимин с Юнги разделились. Хёну требовалось подняться выше, а вот занятия по танцам и вокалу всегда проходили на нижних этажах, поэтому весь день они, чаще всего, практически не пересекались. Зато они регулярно виделись с Чон Сонмином, который и сейчас вырос перед Чимином в коридоре, словно из-под земли, пока Тэхён отошёл к кофейному автомату. Кофе он не пил, а вот горячий шоколад считал едва ли не нектаром богов. — Опять ты, — вместо приветствия скучающе выдавил Сонмин, преграждая Чимину дорогу, и тот только мысленно закатил глаза. — Подвинься, — так же вместо приветствия, потребовал он. — Не воздушный. — В отличие от тебя, да? — Сонмин и не думал двигаться. — Чимин то, Чимин это… Может быть, ты и танцуешь, как боженька, но в вокале мне равных нет. Не строй слишком больших надежд. — Не строй из себя самого обиженного жизнью неудачника, — хмыкнул Чимин. — Если ПиДи-ним решит, что я должен дебютировать, а ты нет, значит, так тому и быть. Ни ты, ни я ни на что повлиять не сможем. Поэтому ты тут просто зря распинаешься. Глубоко вздохнув, Сонмин в одно мгновение прижал Чимина локтем к стене. — Я пашу здесь уже два года, — яростно прошипел он в лицо Чимина так, что тот почувствовал его дыхание на своей щеке. — Мне готовили место на дебют. А тут фиг знает откуда приходишь ты, и вот уже «Ну знаешь, Сонмин, всё ещё довольно неопределённо…» — передразнил он, видимо, слова ПиДи-нима. — Ты здесь без году неделя. Что он в тебе нашёл, а? Чимин слабо трепыхнулся в тщетной попытке отодвинуть от себя чужое тяжёлое и мощное тело, и слегка прикрыв глаза, заставил себя быстро мысленно посчитать до десяти. — Платишь ему? — тем временем продолжал рассуждать Сонмин. — Хотя нет, у тебя даже шмотки чуть ли не как из ближайшего секонда. Тогда… Что-то другое? Чимин сбился на цифре семь, замечая мерзкую недвусмысленную ухмылку Сонмина, и, не выдержав, сильно отпихнул его от себя. — Меня не интересуют секреты твоего успеха, — мстительно ухмыльнулся он, в лучших традициях Юнги-хёна. — А если мой талант в танцах оказывается весомее твоего мастерства в интимных услугах, то даже не знаю. Старайся глубже брать в следующий раз, что ли. Я правда не в курсе, как у вас принято. Авось поможет. — Ах ты мразь! — прорычал Сонмин, едва не встретившись кулаком со скулой противника, но Чимин успел увернуться. — Ну и что здесь происходит? — раздался позади строгий, низкий и бархатный, голос. Тэхён стоял в начале коридора, держа в руках по одному стаканчику с горячим шоколадом для себя и для Чимина. В его красивых тёмно-карих глазах сверкали молнии, а лицо было так напряжено, что казалось высеченным из камня. Сонмин нехотя отошёл от Чимина и смерил обоих друзей крайне раздражённым взглядом. Это Чимин ни разу не стукач — детдомовское прошлое давало о себе знать. А Тэхён в таких высоких морально-нравственных материях явно заинтересован не был, и вполне мог сдать Сонмина кому угодно, а тот здесь и так после появления Чимина «на птичьих правах». — Наглости в тебе не по размеру, сука, — тихо бросил он через плечо, следуя в зал танцевальных практик, пока Тэхён передавал Чимину стаканчик горячего шоколада. — Он опять начал лезть, куда не просят? — сердито сверкая глазами Сонмину вслед, возмутился Тэхён. — Чимин, об этом нельзя молчать! — Всё хорошо, ТэТэ, — невесело улыбнулся рыжеволосый парень, с благодарностью принимая из его рук шоколад. — Мы сами разберёмся. — Ну да, конечно, — насмешливо фыркнул Тэхён. — Я вижу, вы последнюю неделю чуть ли не каждое утро так разбираетесь. Это знаешь как называется? Неспортивное поведение, вот! Мне Чонгук как-то раз это объяснял. — Он мне ничего не сделал, — вздохнул Чимин. — И я вполне способен защитить себя. — Ты мне предлагаешь подождать, пока он сделает? — Тэхён скептически вскинул брови. — Ты же видишь, он псих какой-то вообще. Что если у него в конце концов что-нибудь замкнёт в голове, и он решит тебя придушить в тёмной подворотне? — Тэхён… — не удержавшись, Чимин хихикнул в ладошку. — Это мелочи. Каждый день в детдоме с таким сталкивался. — Но мы не в детдоме, — нахмурился Тэ. — И об этом надо рассказывать. Если уж не ПиДи-ниму, то хотя бы Юнги-хёну. Он этого Сонмина просто размажет по ближайшей стене из-за тебя, я уверен. — Тэхён, — мягко, но предупреждающе окликнул Чимин. — Что? — наконец, младший смог немного успокоиться и сфокусировать на нём взгляд. — Если тебе дорога наша дружба и моё доверие, — спокойно, но не терпящим возражения тоном сказал Чимин. — То ты никому… Повторяю: никому! Не скажешь о том, с чем я способен разобраться самостоятельно. Ладно? — Но Юнги-хёну… — попытался было возразить Тэхён. — Ладно? — настойчиво прервал его Чимин. — Ладно… — обречённо поник высокий темноволосый парень. — Я не скажу. Пойдём в зал. Там слишком много народу, и Сонмин не посмеет больше докопаться. Развернувшись, парни направились в зал танцевальных практик. Чонгук и Сокджин-хён должны были поменяться с ними после обеда. Чимин думал о том, что Сонмин прав: вокальные данные у него сильно хромают, поэтому он предпочёл бы тратить на занятия по вокалу всё своё время, которое ему давали для танцев, но расписание их агентства гибкостью не отличалось: преподавателей и денег было мало, а трейни и навыков, которые им надо развивать, много… Но чтобы попасть в списки на дебют, он должен быть лучшим. Во всём. Это был единственный шанс выбиться хоть куда-нибудь, стать кем-нибудь, и этого шанса не было у Чимина в прошлой жизни. Он не имел права упускать его сейчас. — Чимин? — внезапно вкрадчиво позвал Тэхён. — М? — отозвался он. — А ведь я действительно уверен, что Юнги-хёну… Кхм… Очень не понравилось бы, если бы он узнал про Сонмина, — осторожно проговорил он. — И когда я говорю «очень», я действительно имею в виду «ОЧЕНЬ». — Это понятно и вполне естественно, — отмахнулся Чимин. — Он очень хороший друг. — Друг? — ещё более вкрадчиво переспросил Тэхён, словно пробуя это слово на вкус и ненадолго замолкая. — А ты не думал… — Что не думал? — Чимин закатил глаза, делая новый глоток горячего шоколада из стаканчика. — Что он… Может быть просто влюблён в тебя? — невинно уточнил Тэхён, хитро улыбаясь. Чимин подавился шоколадом, а ТэТэ, сочувственно вздохнув, осторожно постучал ему по спине.***
В течение всего занятия и до самого обеда Чимину совершенно не удавалось сосредоточиться. Он думал о происшествии в автобусе и путался в движениях, иногда пропуская нужные такты, к большой радости Сонмина. На самом деле, назвать этот случай происшествием можно было лишь с большой натяжкой, но большая пёстрая бабочка, внезапно и на полном ходу врезавшаяся в стекло движущего автобуса, никак не желала выходить у Чимина из головы. Ему это казалось каким-то… Странным, а может быть, даже предупреждающим. Он старался отмахнуться от этих мыслей, убедить себя в их бредовости, вытеснить их физическими нагрузками или мыслями о Юнги, но ничего не получалось. Это был не первый раз, когда Чимин не мог собрать мысли в кучу после, на первый взгляд, незначительной случайности. Первый был дня три назад, когда они с Юнги ездили на другой конец города, в парк развлечений. Хён считал, что Чимин упустил много интересного, и стремился по возможности дать ему наверстать жизнь и время. Сам рыжик находил такую заботу весьма милой, и с радостью откликался на инициативы Юнги, попутно пытаясь утянуть его с собой во многих авантюрах. Старший упирался для порядка, но Чимин знал, что ему тоже это нравится. В тот день они просто возвращались вечером на маршрутке домой, и Чимин вздрогнул, заметив здание какого-то салона с большими светящимися неоновыми буквами названия. Здание было красивым и прекрасно вписывалось в инфраструктуру этого района. Чимин просто насладился бы вечерним видом огромного города, если бы не отпечатавшееся в мозгу, почему-то вызывающее мороз по коже, название. «Butterfly». «Спокойно, Чимин», — медленно текли в голове мысли, пока преподаватель по вокалу рассказывал про какие-то принципы работы голосовых связок. «Либо ты успокоишься и проработаешь все свои психологические травмы самостоятельно, либо сходи, наконец, к психиатру. Близкие не должны страдать из-за того, что ты придумал себе причины для испуга. Ты и так одна огромная сплошная проблема.» «Близкие». Слово даже в голове звучало непривычно и незнакомо, но по-странному тепло. У Чимина никогда не было близких, и это казалось невыносимым, хотя и очень привычным. С одной стороны, самодельный маленький блокнот не мог заменить ему полноценного общения, и он часто мечтал о ком-нибудь. А с другой, именно сейчас Чимин понимал, как близкие люди, на самом деле, делают его уязвимым и зависимым. Близкие люди — это наркотик похлеще того, которым его пичкали в прошлой, мрачной и грязно-серой жизни. К ним привыкаешь, без них не мыслишь своего существования, и за них всегда… Всегда становится страшно. Чимин правда не представлял, что с ним будет, если что-нибудь случится с Юнги, Тэхёном, Чонгуком, Сокджин-хёном, Хосок-хёном или Джун-хёном. Даже мысли об этом пугали и казались неимоверно дикими и неправильными. Ему впервые в жизни в самом деле становилось страшно от осознания человеческой уязвимости. И когда кто-то из друзей даже минимально рисковал своим здоровьем, Чимин не мог этого видеть. Они быстро заметили его заботу, и находили её крайне милой, не подозревая о причинах её проявления. Близкие люди зовут тебя по имени. Чимину безумно нравилось его имя, и он чувствовал, что если бы хоть кому-то, кроме Юнги-хёна, ТэТэ и Чонгука рассказал о том, как скучал по собственному имени, вызвал бы в лучшем случае немалое удивление. Никто не поймёт, если не будет знать всей истории. Близкие люди — это память. То, благодаря чему люди живут на свете. Тот самый залог бессмертия человеческой души. Чимин знал это, как никто иной. Именно память помогла ему вырваться из замкнутого круга череды бесконечных самоубийств. Чимин не понаслышке знал наказание за этот грех, и был безумно благодарен Юнги, который не переставал пытаться, и наконец смог это прекратить. О том, что Юнги едва не погиб вместе с ним, Чимин старался не думать. Слишком больно. Именно Юнги показал Чимину выход из этого безумного дня сурка, и Чимин любил его. Для него никто за всю жизнь не делал не то что ничего подобного, а даже хотя бы просто чуточку тёплого. И никогда в жизни Чимину не доводилось ощущать ничего теплее и безопаснее объятий человека, которому полностью доверяешь. Он часто мысленно шептал слово «спасибо» просто так, под воздействием импульса, и не мог ничего с этим сделать. Только по-настоящему близким людям мы говорим «спасибо, что ты есть». Они думают, что в этом нет никакой их заслуги, и очень сильно ошибаются. Они любят и помнят, и именно это является самым необходимым для жизни любого человека элементом. Как узнать близкого человека? Очень просто. Он позовёт тебя по имени, которое мягко растает, и снова расцвёт на его губах. Остальным нет до твоего имени никакого дела… Достаточно вспомнить того же Сонмина, который вполне привычно звал Чимина на «Эй, ты!» Чимин только мрачно усмехался и не брал это в голову. Юнги-хён помнит. Юнги-хён не забудет его имени. Юнги-хён говорил «Nevermind», и это всегда давало силы. Это слово зажигало в глазах Чимина искорки «бывалой суки», как однажды сказал Сонмин, или силу и природное упрямство, как считал Тэхён. Как бы это ни называлось, Чимин действительно учился отделять важное от неважного с помощью этого слова. Это слово было оружием и заставляло бороться. Именно поэтому Чимин не хотел, чтобы Тэхён рассказывал Юнги о Сонмине. Юнги и так дал ему мощное оружие. И он не имеет права жаловаться. Он обязательно справится сам. Это совершенно нетрудно. Произнеся успокаивающее «Nevermind» в голове ещё раз, и кое-что для себя решив, Чимину, наконец, удалось выкинуть из головы воспоминания о вывесках, бабочках и Сонминах, и сосредоточиться на таком сложном и необходимом для дальнейшего продвижения по курсу трейни, вокале.
