Butterfly: история вторая. Ураганы

      Один из охранников проводил Чимина в комнату к господину Ли, который тут же вскочил, едва только парень появился на пороге. — Уже? — серьёзно спросил он. — Да, — не скрывая дрожи, ответил Чимин. — Его охранники — Ваша забота. — А где документы? — с подозрением протянул господин Ли. — В комнате на столе, — отозвался парень. — Я не смог их вынести. — Ладно, разберёмся, — предвкушающе и немного безумно улыбнулся мужчина. — Пока все заняты шоу в главном зале, есть шансы сделать это бесшумно… Уходи к себе, тринадцатый. Ты хорошо поработал.       Охранник открыл подвал ключом, осматривая помещение перед тем, как впустить туда Чимина. Воспользовавшись этой лишней секундой, Чимин резко втолкнул его в комнату ногой, а Чиюн, сразу сообразив, что к чему, метнулась к двери, закрывая её от возможных любопытных взглядов из коридора. Мужчина быстро выхватил пистолет, но шестой и второй перехватили его руку, пока Чимин ударил его сзади сцепленными в замок руками по затылку. В яростных попытках справиться с взбунтовавшимися пленниками, охранник случайно беспорядочно нажал на курок. Прогремел выстрел, и Чиюн, схватившись за правый бок, тихо охнула, медленно оседая на пол. Охранника им втроём кое-как удалось вырубить. — Тринадцатый, ты что творишь?! — в ужасе зашептал второй. — Уходим! — быстро перебил его Чимин, осторожно подхватывая Чиюн за талию. — Им сейчас не до нас!       Словно в подтверждение его слов со второго этажа раздались многочисленные оглушающие выстрелы. Ребята вздрогнули. — Давай, Сонмин, — попросил Чимин. — Куда там надо выходить через кухню?       Шестой с готовностью кивнул и решительно двинулся по коридору среди беспорядочно бегающих людей, уводя за собой остальных пленников. Передвижению Чимина сильно мешала истекающая кровью Чиюн, но парень знал, что не сможет её бросить. — Давай, ещё немного, — шептал он, задыхаясь от бега и тяжести. — Да оставь ты её! — крикнул Сонмин. — Сам уходи! — Ворота открыты? — вместо ответа крикнул Чимин, когда понял, что они уже преодолели кухню и находятся почти у самого выхода. — Да, — отозвался второй. — Идите туда и спрячьтесь в лесу! — уверенно распорядился Сонмин. — Пока выстрелы не стихнут, не пытайтесь бежать, опасно!       Ребята кивнули, направляясь к воротам высокой железной ограды особняка через полностью открытый для обзора задний двор. Выстрелов и криков становилось больше, сзади всё время что-то рушилось и падало, и когда одна из пуль срикошетила о дверной проём прямо в кухню, Чимин пригнулся, прячась вместе с Чиюн под тяжеленным дубовым столом. — Уходи, тринадцатый, — плача, умоляла Чиюн. — Мне так плохо… Я не дойду сама, а ты не донесёшь… Тебя убьют. Уходи. — Им сейчас не до нас, — ответил Чимин, испуганно зажимая рукой кровоточащую рану девушки. — Мэр, кажется, мёртв, и они… Делят территорию. Давай, потихоньку…       Он снова поднялся, замечая, что стрельба прекратилась. С одной стороны, это было желанно, а с другой — невероятно пугало. Значит, разборки закончены. Значит, они сейчас будут подсчитывать ущерб и искать пропажу… — Кто победил? — наивно спросила Чиюн, испуганно глядя на Чимина огромными глазами. — Я не знаю, — покачал он головой, оставляя её под столом и делая шаг по направлению к выходу. — Сиди здесь пока тихо…       Он осторожно выглянул на улицу. По периметру старательно сновали местные охранники, осматривая окрестности и заглядывая в каждый угол. А значит, и их в скором времени найдут. Откуда-то из леса раздался выстрел, а потом ещё один. На беглецов велась настоящая охота, и Чимин чувствовал себя виноватым в их смертях заранее. — Тринадцатый! — раздался примерно этажа со второго громкий голос. — Ну где же ты, малыш? Покажись папочке!       Чиюн испуганно всхлипнула и зажала себе рот кровавой ладошкой. Чимин отошёл от выхода, вернулся ко входу в кухню и спрятался за открытую дверь, глядя на девушку и прикладывая палец к губам. Шаги господина Ли слышались ближе. — Давай же, иди сюда, малолетний засранец! — продолжал звать мужчина. — Я хочу сам с тобой поговорить. Во всех позах. А потом ты проглотишь парочку пуль на ужин. Я не смогу простить тебе такое предательство, какой бы идеальной бабочкой ты ни был. Когда-то я говорил тебе, что твоя принципиальность тебя же погубит. Удивительно, как одна только бабочка маленьким взмахом крыльев, одним своим больным решением и детскими принципами может вызвать ураган, способный разрушить и снести к чертям бизнес, перспективы и даже многие человеческие жизни…       Чимин слышал, как голос приближается, и лихорадочно соображал. Совсем скоро господин Ли найдёт его и Чиюн, а потом… Чимин понял, что должен увести господина Ли подальше от девушки. Это единственное, что он мог сейчас сделать. Ему не спастись. — Стрелять сразу будете? — выглянув из-за двери и мимолётно поражаясь своей смелости, спросил он. — Или поиграем?       Мужчина достал пистолет, прицеливаясь, но Чимин, закрыв дверь и тем самым сбивая его прицел, бросился к выходу во двор. Позади дверь громко ударилась о стену. — Не стрелять! — заорал господин Ли. — Не стреляйте в него, он мой! Он нужен мне живым!       Уворачиваясь от многочисленных рук, шустрый рыжеволосый мальчишка петлял по периметру, стремясь вырваться за ворота и скрыться в лесу. Поняв, что вхолостую его не остановить, господин Ли обернулся. — Ты оставил девушку, тринадцатый? — насмешливо громко спросил он так, чтобы Чимин услышал. — Оставил её умирать. Истекать кровью. А сам решил спасать собственную никчёмную жизнь?       Чимин остановился и замер, оборачиваясь. Господин Ли сделал охране знак не трогать его, и теперь около десятка крепких мужчин в форме цвета хаки растерянно стояли вокруг, не решаясь шагнуть к Чимину или поднять оружие. — Подумай, что тебя ждёт, малыш, — почти ласково уговаривал господин Ли. — Полное забвение. У тебя нет семьи, нет тех, кто ждал бы тебя, звал бы тебя. Это иллюзия. — Это неправда… — беззвучно, одними губами пробормотал Чимин. — А у двенадцатой есть родители, — продолжал мужчина. — Семья, друзья. Будущее. Она настоящая, она жива. А ты давно умер, даже если продолжаешь существовать. Когда я тобой управляю, ты приносишь хоть какую-то пользу. Ты хоть кому-то нужен, тринадцатый. Мне. Какая разница, для чего? Выбирать не в твоём положении. В твоём — радоваться тому, что можешь быть полезным. — У меня есть друзья, — нерешительно возразил Чимин. — И это повод обменять свою жизнь на её? — спросил господин Ли, указывая на мертвенно-бледную Чиюн. — Подчиняйся, бабочка. Ты знал, что рано или поздно этим всё закончится. Тебе не выбраться из банки.       Чимин терял ощущение реальности происходящего. Голос убеждал, давил, управлял, проникая и подчиняя каждый уголок его разума. Он уже не был уверен, что его жизнь действительно важнее, чем жизни мэра или Чиюн. Он должен выжить? А для чего? Какой ценой? Сможет ли он выдержать такую жизнь? Что его ждёт?       Он прикинул расстояние до ворот. Всего пять шагов. А там… Где-то там есть Юнги. И шанс хотя бы в последний раз подышать свободой, если уж Юнги он увидеть не успеет. Он очнулся. Господин Ли лжёт. Они всегда много лгут. Он не милосердный и совсем не единственный, кто нуждается в Чимине. Он убьёт их. Убьёт их всех. Чиюн, Сонмина, ребят, которые остались в лесу. И Чимина тоже убьёт, когда наиграется. Он сломает его, растопчет, уничтожит разум и волю, а потом с наслаждением пристрелит, наслаждаясь последним вдохом своей жертвы.       Если Чимин и не нужен друзьям, то этому человеку он не нужен тем более. Чимин не позволит ему себя изменить или использовать. Юнги был прав. В его естественности и есть его сила. Этот человек его не получит. Чимин сделал шаг назад… И молниеносно рванул к воротам, в три прыжка преодолевая это короткое расстояние.       Выстрелы в спину. Один — мимо. Два — над ухом. Три… — Чимин!       За воротами его встретили крепкие, порывистые объятия. Юнги резко развернулся, оборачивая его лицом к особняку и роняя на траву спиной всем своим весом. От удара о землю из лёгких вышибло воздух, но он был не нужен Чимину. Колючие карие глаза смотрели прямо на него под раздающиеся сзади и вообще повсюду выстрелы. — Лежи, — одними губами прошептал Юнги, не давая Чимину пошевелиться. — Катастрофа. Моя личная, блять, необходимая катастрофа.       Кое-как крепко обняв любимого хёна, всё ещё не веря, что это ему не снится, Чимин ощутил что-то липкое, мокрое и тёплое. Сердце бешено забилось от ужаса, а потом ухнуло куда-то в желудок. — Что это? — глупо спросил он, продолжая смотреть Юнги в глаза. — Почему ты мокрый? — Не вставай, — снова рыкнул Юнги, прислушиваясь к выстрелам.       Чимин смотрел куда-то в небо невидящим глазами, из которых медленно катились крупные, горькие слёзы. — Зачем? — шептал он, прижимая к груди голову хёна и слушая телом успокаивающие удары его сердца. — Нафига было так делать?       Перестрелка прекратилась так же внезапно, как и началась. Юнги сверху на Чимине осторожно поднял голову, с тихим стоном оборачиваясь. Чимину казалось, что он был бледнее снега. С трудом перекатившись на траву, Юнги, наконец, дал ему возможность подняться и оглядеться.       Люди в форме бродили по периметру особняка и прилегающего участка. Кое-кто выносил бессознательное тело Чиюн на руках за территорию. Охранники, кто мёртв, а кто задержан, хаотично лежали на траве и напоминали жалких сломанных кукол или бестолково трепыхающихся бабочек. Из леса друг за другом появлялись второй, седьмая и держащийся за раненную ногу, хромающий шестой.       Краем глаза замечая на пороге запасного выхода тело господина Ли, Чимин заставил себя снова обернуться к Юнги. Парень лежал лицом вверх, тяжело дыша и молча морщась от боли. По его щекам катились холодные дорожки прозрачных слёз, но он улыбался одними уголками губ. — Проблематик… — словно в бреду, пробормотал он, когда почувствовал, что парень с рыжими волосами на него смотрит. — Какой же ты проблематик, Чимин… — Мне страшно, — признался Чимин. — Я не могу тебя перевернуть? — Подожди скорую, — с трудом выдавил Юнги. — Я пить хочу… И кажется, меня сейчас вырвет.       К тому времени, как врачи скорой помощи забрали Юнги на носилки, Чимин боялся, что ему тоже потребуется скорая, так как после потери сознания бледным парнем с мятными волосами он думал, что его от переживаний схватит инфаркт. — Жизненно важные органы не задеты, — пробормотали врачи. — Только крови много потерял.       Только после этих слов Чимин вспомнил, как дышать.

***

      Больничный двор остался позади, и Юнги счастливо выдохнул. Он всё ещё не мог обходиться без обезболивающих, но прогнозы были благоприятными, а ещё с ним рядом сидел человек, ради которого он, собственно, и провалялся в больнице три недели. Живой и невредимый. А значит, цель оправдывала средства на все возможные проценты. Что делать с взглядом побитого щенка, которым периодически сверлил его этот человек, Юнги решит немного позднее. — Это было трудно, — нервно усмехнулся Сокджин, наливая соджу себе, Намджуну и Хосоку. — Да, — согласился Намджун. — Кто-то по больницам отдыхал, а кто-то по судам мотался. И это ещё не конец. — Главное, что мэр выжил, — покачал головой Тэхён. — Теперь у Юнги-хёна с Чимином есть новая квартира ближе к центру. Только теперь мы не сможем быть соседями… — Что не может не радовать, — усмехнулся Юнги. — А то как-то надоело, что Чимин живёт на две квартиры. — Я бы на твоём месте не радовался, хён, — засмеялся Хосок. — Теперь тебе придётся тащить ночью Чимина домой не на другой этаж, а на другой конец города.       Парни громко расхохотались, запивая веселье алкоголем. Младшим и самому Юнги пока приходилось довольствоваться соком. — Я больше так не буду, — почти виновато пробормотал Чимин, пряча улыбку. — Наверное… Тем более, что теперь хёну противопоказано таскать что-то тяжёлое. — Как хорошо, что у вас есть дешёвая рабочая сила в виде нас, — согласился Намджун. — Которую можно использовать при переезде. — Главное, что противопоказания у хёна временные, — улыбнулся Чонгук, бесстрашно взъерошивая Юнги волосы. — Хорошо, что ты идёшь на поправку. — Ты нас здорово напугал, — серьёзно сказал Намджун. — Как ты вообще там оказался? — Шестое чувство, — ухмыльнулся Юнги. — Иногда оно работает быстрее, чем наша доблестная полиция. — Зато доблестная полиция может пристрелить виноватых и задержать выживших, — с чувством некоторой обиды за отца, буркнул Чонгук. — Зато если бы Юнги-хён опоздал, меня бы уже не было… — очень тихо откликнулся Чимин. — Я видел отчёты и заключения врачей. Если бы хён не вмешался, пуля прошла бы точно в сердце навылет.       Парни замолчали, не глядя друг на друга. Каждый думал о том, что не хотел бы знать, как они себя чувствовали, обернись всё хоть чуть-чуть по-другому. Сейчас они думали о жизни. Её смысле, ценности и причудах.

***

      Чимин мыл посуду, пока Юнги наблюдал за ним молча и заинтересованно, словно ни разу не видел ничего более увлекательного. Друзья ушли недавно, и он думал только о том, что безумно соскучился. Наконец парень у раковины обернулся, с беспокойством, смертельной усталостью и лёгкой грустью в карамельных глазах. — Что-то случилось? — тихо спросил он. — Ты очень пристально смотришь. Я спиной чувствую. — Мешает? — глухо спросил Юнги. — Нет, просто переживаю, — Чимин вытер руки полотенцем и обернулся к Юнги всем телом, облокачиваясь на кухонную тумбу. — Тебе правда не больно? — Уже нет, — улыбнулся Юнги. — Но я был бы тебе признателен, если бы ты помог мне перебраться на диван.       Чимин кивнул, с готовностью следуя за Юнги и помогая ему улечься и поправить подушки. Мягко укладываясь рядом, Чимин уткнулся носом в ключицу Юнги, и тот расслабился впервые за долгое время, вдыхая такой родной и знакомый запах свежести и цветов после невыносимой больничной вони. — Мама с папой ждут нас в гости, когда поправлюсь, — как бы между прочим сообщил он. — Мне кажется, они чувствуют себя виноватыми перед тобой. После того, как этот мудак заминировал их дом и полиция по фактически твоей наводке спасла их, они немного пересмотрели своё мнение о моих… Друзьях. — Неуверенно как-то прозвучало, — задумчиво заметил Чимин. — Да, — согласился Юнги, мрачновато усмехаясь. — Всё сложнее становится называть тебя другом. — Не подходит? — Чимин привстал на локте, испытующе приподняв брови. — Нет, — сказал Юнги. В его глазах плясали черти. — А что подходит? — рыжеволосое чудо смотрело с нескрываемым интересом. — Катастрофа, — мстительно улыбаясь, пояснил Юнги. — Я ж тебе ещё тогда сказал. — Если бы ты не был болен, я бы тебя ударил, — вздохнув, мечтательно и с некоторым сожалением признался Чимин, укладываясь обратно на здоровое плечо вредного паренька с мятными волосами. — Если бы я не был болен… — ещё более мечтательно вздохнул Юнги, прикусывая губу и многообещающе-дерзко улыбаясь. — Я бы много чего хотел. — Как ты нашёл меня? — шёпотом спросил Чимин, осторожно касаясь губами макушки Юнги и серьёзно глядя в его глаза. — Я же уже говорил, — хмыкнул он. — Шестое чувство. — Тебе не надо было ходить туда, — отмахнулся Чимин. — Я просил не искать меня. — Ты плохо слушал меня всё это время, Чимин, — лицо Юнги, наконец, тоже сделалось серьёзным. — Я говорил, что угроза тебе — это моя личная проблема, которую я буду решать. Я говорил, что буду защищать то, что мне дорого. Я говорил тебе, что он не тронет тебя. Помнишь? Ты должен был верить мне. — Всё могло закончиться плохо, — тихо сказал Чимин, облизывая пересохшие от фантомного страха губы. — Я должен был попытаться, — беззаботно улыбнулся Юнги, притягивая Чимина ближе.       Это было больно, но сейчас Юнги был абсолютно, безгранично, безоговорочно счастлив. А за то, что Чимин ушёл из дома в ту ночь, он обязательно ему припомнит немного позднее. Благо, в новой квартире с головой хватало разных углов.