trembling bitch

      За плохо тонированным стеклом такси мелькали пейзажи, сопровождающие дорогу к аэропорту. Они были такими же скучными и однообразными, как и всегда. Ну что там можно было увидеть нового? Лишнее дерево, облако на горизонте или иностранного попрошайку с картонной табличкой на неизвестном языке, где, вероятно, красовалось нечто вроде «украли все деньги, помогите добраться до города». Это не было особенно удивительно и интересно. В жизни Александрова появлялись вещи и покрасочнее, но сейчас были только подозрения, что стекла не тонированные, а пыльные как мрази. Через полчаса, правда, оказалось, что там два в одном, когда Игорь все же набрался смелости из интереса тронуть окно пальцем.       Ещё через полчаса аэропорт встретил гулом окружающих людей, шумом взлетающих воздушных кораблей и приятным женским голосом, повторяющим ближайшие рейсы вначале на местном языке, а затем на международном. Пока что не русском.       Металлоискатели, сдача багажа, прочие необходимые процедуры… Все это Игорь проходил не так редко, но утомляло как в первый раз. И единственное, что давало стимул двигаться к следующей цели на день, — это Тоша, бесконечно написывающий ему. Словно у него других дел нет… ну, хотя, наверное и нет, это ж отпуск, ебать, а без Игоря Антон в совместных путешествиях веселиться не очень любил.       Телефон в руках снова отзывался уведомлением, мешая деградации в ТикТоке, Игорь снова открывал чат с Антоном с улыбкой, заранее радуясь, что любимый человек о нем не забывает. От скинутой фотографии стало одновременно и смешно, и по-своеобразному обидно. «Ты что, издеваешься надо мной?»       Мон шатон:       1 Фото       Смотри чё нашёл пока гулял по окрестностным магазам, не смог пройти мимо :*       9:17       Фотография — обычное селфи в зеркало. На нём Антон такой счастливый, радостный и довольный, абсолютно голый и завёрнутый словно в одеяло лишь в огромный флаг ЛГБТ. Господи, какое же это ебаное ребячество. Но Игорь почему-то все равно улыбался как влюбленный дурак, точно так же, как когда Антон пару дней назад кидал ему по сто тыщ видеосообщений с котом, которому недавно исполнилось четыре года и который служил причиной почему Игорь все ещё не стал вторым домашним животным Раута. Жрать всякие таблеточки против аллергии на постоянной основе — то ещё удовольствие, но и от пушистого любимца Антон не планировал избавляться. Сначала кот, а только потом Александров, — с этой заповедью он не мог не считаться и опускал лапки каждый раз, как разговор о переезде упирался в пушистого.

Вы:

Сука ты моя прелестная

Прилечу — отъебу так, что ты стоять не сможешь :*

9:17

      Мон шатон       Жду-не дождусь♡       9:17       Игорь сам ждал этого как ребенок Нового Года. Они не виделись с Антоном всего неделю или две, а мысли уже сплошь поглощались им. Ебаный паразит… Но какой же, сука, привлекательный паразит. Игорь окончательно погрузился в мысли о Рауте уже находясь на борту самолёта и слушая, но не вслушиваясь в инструктаж стюардессы. Антон забирал все внимание от и без того заученных наизусть слов на стандартном английском и запутанном местном. Игорь не мог перестать думать о безупречном теле, стройных ногах, татуировки на которых несли в себе так много истории и их совместных воспоминаний, сильных руках и длинных пальцах, фотки которых можно спокойно продавать фетишистам и отдавать художникам на референсы, безумно красивых голубых глазах, тонких губах, которые так мило смыкаются кольцом на члене Игоря… о ярких татуировках. Топор, конечно, любил все татуировки Антона. Ну, типа, вообще все, — каждую из них было интересно рассматривать, когда Антон отсыпается после ночной любови, а Игорь сторожит сон возлюбленного от злых духов вроде Мары. Но та новая, на шее, сейчас в память врезалась особенно сильно. В нее так хочется впиться зубами, до кровавых следов, красных отметин, и плевать, если их не будет видно из-за краски, что не так давно вогнали Рауту под кожу. До громкого болезненного скулежа Антона… интересно, какими словами Игоря отматерят в этот раз и насколько ласково Тони затем будет мурлыкать, когда поставленный на нем синяк Гарри начнет зализывать словно котенок — занозу в подушечке лапки?

* * *

      Мон шатон:       Бери такси, пиздуй на хату, мне впадлу на арендованной тачке за тобой ехать       12:17

Вы:

О боже, как ты заботишься обо мне, я каждый раз в ахуе♡♡♡

12:17

      Мон шатон:       Да блять возмещу/отдам я тебе эти деньги, не ворчи       12:17       Игорь не очень радовался жизни, смотря на плывущие картины Тайланда за окном, слушая и не понимая радио и редкое ворчание пожилого таксиста. Местный язык звучал весьма… странно. Даже пугающе. Набор звуков страшнее чем немецкий. Но Антона все равно каждый отпуск тянет сюда, к этим недофашистам-недоморским свинкам. Он сам скоро таким станет.       Размышления о Рауте, превращающемся в недоморскую свинку, оборвались очередным уведомлением из Телеги. Как говорится, вспомнишь говно — вот и оно. Писал сам Раут собственной персоной, вот только в этот раз диалог начинался не с фотографии, с которой при разных раскладах можно и поугарать, и кончить прямо в штаны, а с простыни букв в стиле «dirty talk». Прочитав первые три предложения, Игорь побоялся идти дальше. Настолько у них экспрессивный, грубый, но горячий и доводящий до самого ментального оргазма склад.       Я так тебя хочу, сука. Как только ты перешагнешь порог этого дома, блять, я обещаю накинуться как ебаное животное и сорвать все твои шмотки. У тебя охуенное тело, я просто не понимаю, ради чего ты всё это носишь и бесишь меня, если в любом случае выглядишь как местная шлюха, которой за двадцатку в подворотне можно дать и за щеку, и леща…       «Ебать. Порно-поэмы».       Игорь усмехнулся сам себе, закрыл глаза и откинул голову назад. В голове не было абсолютно ничего, но он всё равно старался перебить мысли о дальнейшем содержании чем-то другим. Гарри даже толком нихуя не прочитав не знал как реагировать. С одной стороны, в отношениях они состояли на порядок дольше среднестатистических российских гетеро-семей и слышали друг от друга много всякой херни, но с другой… Антон никогда не говорил так много грязных вещей разом. Похоже, Игорю действительно настанет пиздец, когда он попадется Рауту на глаза. Его же попросту изнасилуют в каждом уголке коттеджа, который, в целом, арендован был всё равно именно с такими целями.       Зрачки не решались снова опуститься на текст в сообщении. Не так уж и много, не так оскорбительно… не так возбуждает… Топор очень старательно себя в этом убеждал, но крепче сжимал пальцы на телефоне, пытаясь собраться с мыслями и продолжить. Антон же старался, все красноречие из себя выдавил, наверное. Хоть из уважения к нему нужно прочитать весь этот дикий монолог.       …Ты знаешь, я не очень приветствую то, что в большинстве случаев жертвовать жопой приходится мне (но я, в отличии от тебя, мудака, потом не делаю вид что меня изнасиловали и что я прям щас пойду жаловаться ментам и маме). Но, блять, я сейчас готов в голос выть от того, как хочу почувствовать в себе твой хуй. Как глубоко он входит, раздвигает и давит на стенки (иногда это больно, но настолько возбуждает, что я готов простить тебе любую боль), бьёт по простате при особо «удачных» толчках, проходит по всем нервам… Я так люблю твой член, блять, чувствую себя наложницей, которая не слазит с тебя сутками (я бы так и делал, честно, если бы не ограничения по физическим возможностям), ты так охуенен…       Зарываясь взглядом глубже в полосы развратных слов, Игорь не мог перестать думать о том, какой же Тоша у него там недотраханый. Ходит как мартовская кошка, наверное, орёт и просит срочно выдать ей кота для жёсткого и быстрого спаривания. А потом продолжит как ни в чем не бывало жить своей жизнью…       Александров закусил губу и чуть не взвыл, подумав о том, как обессиленный постоянным возбуждением и распаленный Антон ползает на четвереньках, отирая каждый угол, и при каждом удобном случае прогинает спину, демонстрируя всем местным домовым свой упругий подтянутый зад. Вроде даже в мыслях это выглядит нелепо, а вроде возможность взять его на полу в самом случайном месте привлекает до ужаса. Боже… если бы Антон действительно вел себя как несчастная кошачья женщина, страдающая от недостатка любви, Игорь бы делал его счастливым каждый раз, как Тони напоминал о своей гибкости и ненарочно хвастался фигурой.       Александров не замечал, как погружается в мысли не менее испорченные, чем это сообщение Антона, как в его голове рождаются такие же грязные желания и грубые выражения. Он хочет Раута. Хочет втрахивать его тело в диван, стол, матрас, стену, блять, в любую плоскость, на которой они только осмелятся расположиться для очередного дикого акта любви. Хочет слушать громкие вскрики, то, как нараспев Антон тянет «топоррр», ощущать на спине и шее его острые ногти, впивающиеся в кожу и говорящие только о сплошном удовольствии, обвивающие поясницу ноги… Игорь хочет выебать Антона так, чтоб у него изо рта текли слюни просто потому, что он отдается процессу полностью и из-за этого забывает сглатывать. Антон ни в жизнь не забудет эту встречу после короткой разлуки и ещё долго будет надрачивать по ночам, вспоминая столь бешеный опыт со своим парнем. Как его отымели у порога как маленькую нетерпеливую сучку, которая не хочет ждать даже когда её ёбырь сходит в душ.       …Мне так приятно, когда ты ставишь засосы и кусаешься не так сильно, что потом остаются синяки. Назови меня неженкой, но я люблю, когда ты аккуратен… Окей, кого я пытаюсь наебать, я люблю наш секс любым, потому что мы оба согласны на всё и можем без проблем подстроиться под настроение друг друга. Я правда признателен тебе, что ты не подминаешь меня под себя когда я этого вообще не хочу…       Какие-то внезапные нежности… Антона на секунду отпустила бешеная тяга к сексу, но потом, видимо, вернулась обратно. Следующие слова снова читались развратным тоном, возбуждённым до отказа, и на этом Игорь смог выдохнуть. Всё не сводилось к сладким признаниям в любви, на которые он вообще не знал как реагировать, оставалось на уровне такой же приторной похоти, — значит, всё в порядке. Антон не умирает из-за того что покурил и даже не пьяный. Наверное.       Таксист на ломаном английском объявил об окончании пути. Игорь только сейчас поднял глаза осознанно, не желая спрятаться от посвященных ему порно-поэм, коротко окинул пространство вокруг взглядом и вернулся к недо-разговору. Деньги только перекочевали в руки водителя, как он одними глазами приказал забрать свои шмотки и съебаться из авто. «Пиздец, если ты людей терпеть не можешь, нахуя работаешь с ними, — Александров закатил глаза, подходя ко входу на территорию внутри забора, чувствуя и слыша, как таксист дал по газам у него за спиной. — Еблан».       Кованая дверь поддалась без проблем и приветливо распахнулась, даже не скрипнув. Топор бегло осмотрелся, надеясь заметить знакомую двухметровую фигуру на горизонте, однако фигура как обычно слала его нахуй. Хотя, наверное, Антон просто прячется в теньке. Хули ему ещё делать.       Входная дверь в сам дом, слава богу, оказалась запертой. Кнопка звонка отыскалась без труда, и трель раздалась до того противная, что захотелось вырезать всю систему слуха полностью, начиная от ушной раковины и заканчивая отвечающими за распознавание звуков отделами мозга. Благо, трель вскоре заменилась звуками более нейтральными — спешными шагами, шуршанием ткани словно плаща стереотипного супергероя. Дверь открылась быстро, и взору предстал Антон, все так же завёрнутый во все тот же шестицветный флаг и со все той же дебильной улыбкой от уха до уха.       Раут без лишних слов сразу затянул Игоря в помещение, припечатал к стене рядом с дверью и закрыл её быстрым и громким хлопком. Вместо словесного приветствия губы слились в чересчур спешном и активном поцелуе, а руки оказались на погруженных в глубокое возбуждение телах, — вместо рукопожатия. По традициям всех пидоров мира.       Антон отстранился первым и молча довольно улыбнулся, окинув Игоря пронизывающе внимательным взглядом с головы до ног. Он отошёл на пару шагов, прижался бедрами к спинке стоящего неподалеку дивана и теперь осматривал незатейливую планировку вокруг.       — И всё? — Игорь недоуменно посмотрел на него, охуевая и не желая так просто мириться с настолько внезапно прекратившимися ласками.       — Да, почему нет? — Антон мило улыбнулся, поправил сползший с плеча флаг. И это короткое действие выглядело так откровенно, что член Игоря окончательно определился со своей позицией в этом мире. — В любом случае, тебе сначала надо помыться, отдохнуть там после перелёта. Заебался же по-любому.       Раут блеснул клыками, отвернулся то ли как ебаная стерва, то ли как стереотипная горячая сучка из фильмов, — в любом случае, выглядело это максимально эффектно. Игорь невольно засмотрелся на удаляющийся зад, не скрытый под тканью радужного флага и привлекательно обтянутый белыми боксёрами. Вид Антона и так был максимально откровенный, а высокие белые носки облик чьей-то его домашней шлюшки только дополняли. Они не имели какого-то фантастического вида сами по себе — ну носки и носки, тянутся до середины голени, сверху с какими-то огромными японскими иероглифами. Но вот в таком наряде, вернее, его отсутствии, выглядело это… по-сучьи сексуально. Так, как умеет только Антон и только перед ним.       — Тох, а где ванная?       — В пизде, — на первых порах отозвался Тони, но потом, видимо, осознал, что спрашивают его серьезно. — Налево и прямо, там две двери, тебе в левую. Вроде. Ну хуй знает, не потеряешься, короче.       Вне поля зрения Антон перестает быть таким сексуальным и желанным, но Игорь все равно при одной мысли о нем резко горячо выдыхает, закусывает губу и явно слишком спешно идёт в указанном направлении. Хочется быстрее смыть с себя скопившуюся на коже грязь, а затем заняться грязью с Антоном, в этот раз зачерняя не тела, а души.       Прошло всего семь минут с того момента, как Игорь встал под струи достаточно холодной воды, остывая после по-настоящему душного и жаркого дня. Чувство, что из-за пота мухи могут прилипнуть к нему как к липкой ленте-ловушке, кое-как отпустило. И слава богу, произошло это без того, что верхний слой эпителия начал слезать отдельными кусками, высохшими и отмершими на палящем солнце.       Дверь с тихим поскрипыванием открылась. Игорь успел матернуться на слабые замки, но все оказалось гораздо проще, когда по его груди скользнули широкие ладони, провели к плечам и застыли на них же.       — Антон, — вслух высказал свою догадку Игорь, широко, тепло улыбаясь и за талию притягивая гостя к себе. Раут тихо замычал и мурлыкнул, подтверждая её, шагнул в душевую кабину к Игорю. В следующий миг губы Антона вновь оказались на губах Топора, оповещая о том, что он зашёл к нему в ванную не просто освежиться. Да ему это, в общем-то, было понятно с самого начала, но даже если бы его понимание было ошибочным, в конце Антона бы все равно нагнули. — Бля, Тох… Ты не против без прелюдий? Сил уже нет стояк терпеть.       — Не поверишь, такая же хуйня.       Антон позволил развернуть себя лицом к прозрачной стене, сам послушно прижался к ней грудью и оперся ладонями. Рука Александрова бесцеремонно прошлась между ягодиц Раута и ощутила что-то склизкое, мокрое и липкое. Похоже на смазку…       — М-м, бля, ты времени зря не терял, да?       — Ага, — Антон улыбнулся с закрытыми глазами и негромко застонал, когда Игорь, словно удостовериваясь в том, что растянул Раут себя достаточно хорошо, вставил все три пальца.       Колени Антона подкосились, пальцы рефлекторно царапнули стекло, но он не упал. Казалось, вместе с этим резким действием вздрогнуло абсолютно все внутри него.       — Устраивает тебя?       Игорь пару раз толкнулся пальцами, выбивая всю землю из-под ног Антона. В этот раз он не упал только благодаря обнимающей его поперек живота руке.       — Думаю, да.       Игорь довольно улыбнулся, вытащил пальцы. Головка члена ткнулась в узкий, но податливый вход, и Антон вновь застонал от одного лишь нетерпения, подаваясь бедрами навстречу и насаживаясь задом на член Гарри. Возбуждение заполнило собой всё, — и налившийся кровью собственный хер, и резвые мысли в черепной коробке, даже голосовые связки — те тоже не остались в покое после первого же плавного, но быстрого толчка. Антон чувствовал себя наркоманом, наконец получившим желанную дозу. Перед глазами поплыло, и мир мигом стал в десять раз красочнее. Запомните, дети, — с членом в жопе открывается третий глаз.       Пальцы Игоря сжали талию Антона, затем по неясным причинам сползли ниже, ощупывая бёдра. Вернее, причины были, и весьма очевидные — Топору хотелось его трогать, бесперебойно покрывать прикосновениями все тело Антона, фантомно помечать свою сучку, понимая, что она принадлежит ему и с этой точки никогда не сдвинется. Антон сидит на цепи и он совершенно не против того, что время от времени она натягивает ошейник до самого удушья.       По спине Антона текла холодная вода, бьющая из лейки душа, вела мокрые дорожки до самой поясницы и разбегалась совершенно разными путями путешественников, нашедших свой путь вниз по бёдрам Раута, и порноактеров, стекших между его ягодиц и из-за этого невольно втянутых в процесс. Игорь наблюдал за ними как ребенок за мокрым стеклом, в особенности часто останавливаясь на дошедших до «счастливого» финала. Зрелище притягивало взгляд само по себе. Член Гарри Топора, активно втрахивающийся в зад Тони Раута, — да тут бы половина фанаток взвыло, и неясно, то ли от восторга, то ли от дикого разочарования. Мало какой мадаме захотелось бы узнать, что Раут так любит анальный секс и хочет его не только в категории вопросов на шоу Большого Русского Босса.       — Ты в порядке? Трясешься как девственница.       — Ты ебёшь меня в задницу, как ты думаешь, в порядке ли я?       Антон постоянно срывался на вскрики, настолько ему было хорошо с любимым человеком. Всё тело действительно брала дрожь, Тони было очень трудно стоять, но удовольствие заставляло держаться хотя бы просто ради того, чтоб кончить. Оргазмы от руки уже порядком надоели, а секс с Топором был слишком желанен чтобы остановиться только потому, что тело Раута переборщило с восторгом от действий партнёра.       — Ты так любишь меня, да? Моя маленькая сучка.       Антон то и дело выкрикивал часть псевдонима Игоря, царапал ногтями стекло и подавался ближе к его члену, явно только сильнее возбуждаясь от влажных шлепков тело о тело и от того, как его называют сучкой.       Александров приник к спине Тони, целуя в загривок, утыкаясь носом в короткие волосы, позволяя себе минимум ласк и нежностей. Но Антон был без ума и от этого, раз мгновенно закусил губу просто чтобы не застонать как чертова проститутка, но в следующий же миг сдался и снова завопил «топор!», заставляя всё внутри Игоря возбуждённо сжаться. Насколько же приятно и правильно это звучит…       Гарри втрахивался в бёдра Антона быстрее, сам за собой того не замечая. Все внимание отдавалось тому, чтобы физически поддерживать Раута, иначе это немощное, но пиздец какое красивое тельце угрожало пиздануться на колени, вместе с тем сломав Игорю хуй. Антон такой беспомощный, когда дело касается секса в позиции стоя, но такой, блять, чувствительный и внимательный к каждому действию, что берет настоящий восторг. Ну ни одна девушка не будет такой же счастливой просто от того, что её ебут, а Раут, наверное, ещё в детстве писал Деду Морозу письма чтоб ему подарили такого бешеного ёбыря, после которого ноги будут напрочь отказываться работать. А вы думали почему в клипе на «Прожектор» Антон в инвалидной коляске?       Сердце выскакивало из рёбер и билось где-то в горле. Плавность толчков постепенно перетекла в жёсткую резкость, словно из сугроба выдолбили узкие и высокие ступеньки. Антон глотал воздух только для того, чтобы через секунду он вышел с очередным громким стоном. Счастливый конец для него настал на том, что Игорь просто прошептал на ухо его имя и то, как он его любит. Раут закатил глаза, трепетно сжал кулаки и запрокинул голову. Очередной громкий вскрик без следа растаял в шуме воды, а сперма выплеснулась на стеклянную стенку, мешаясь с холодными каплями.       Игорь улыбнулся, поцеловал его за ухом и обнял, скрещивая руки на животе Раута просто для того, чтоб он не упал. Мера это недолгая, потому что вскоре Александров кончил сам, изливаясь внутрь Антона, и они вместе сползли на пол. Антон всё ещё прижимался к стеклу, теперь припадая ещё и щекой, а Игорь прильнул к его спине, зарываясь носом в плечо и всё так же крепко обнимая. Это был один из ебаного множества ярчайших оргазмов, выше которого стояли только оргазмы после туров, в которых не было никакой возможности потрахаться как люди и как нелюди тоже.       — Тох, перестань трястись, мне кажется ты щас сдохнешь.       — Мне самому так кажется.       Игорь посмеялся, остранился чтоб дать Антону развернуться к нему лицом. И, сука, как же красиво это выглядело. Мокрый от воды и от выступившего пота, раздвигающий ноги просто потому что между них сидит Александров и любая другая поза недоступна, с истекающим спермой очком. Антон красив всегда, это факт, который Игорь готов набить на лбу себе, самому Рауту, его коту и, чисто по прикольчику, Абрикосу, но после секса Антон просто удивительно прекрасен. Игорь помнит каждую такую картинку, потому что доступны они только ему.       Губы Антона вновь терпели на себе издевательства в лице грязных, но нежных поцелуев, но он совершенно не был против этого. Спокойно реагировал на скромные покусывания, на отрывистые «лизь», даже изволил обнять Игоря за шею.       — Как ты не вовремя свои ласки начинаешь каждый раз, заебал.       — Да я сам в ахуе, всегда тебя только после секса любить хочется.       — Какой же ты козёл, сука, — Антон довольно засмеялся, продолжив обнимать его и отвечая полной взаимностью на активные поцелуи. Но вскоре все-таки отстранился из-за абсолютно некомфортного ощущения того, как из сфинктера вытекла чужая сперма. — Есть предложение домыться и пойти потрахаться как люди.       — Я «за».       Александров вначале встал сам, затем помог встать Антону, а затем встал и у него за наблюдением того, как Раут избавляется от его семени в своей заднице. Такое простое занятие, а вызывает столько возбуждения… Настолько много, что в глазах Тони скоро начинает плескаться презрение.       — Какое же ты животное, Александров.       И он гордо отворачивается, продолжая заниматься своими делами. Ну, в целом, так вроде и должно быть при совместном душе. Каждый занят сам собой, но залипать на жопу Раута никто не запрещал.

* * *

      Антон лежал на кровати и болтал ножками в воздухе, радуясь тому, что колени перестали дрожать как у школьника на первом свидании. Флаг все так же кое-как был у него на плечах, раскинулся по территории кровати и являлся единственным, что вообще закрывало тело Антона, а пальцы сжимали баночку смазки, чтобы потом не искать её три тыщи лет.       Игорь вышел из ванной ещё через полторы минуты и невольно застыл на пороге спальни, просто смотря на эту очаровательную картину. Как мило и при этом элегантно Антоша делает «эть» ножкой, как по-детски держит рядом флакон, словно любимую игрушку. Топор откровенно засмотрелся и не заметил, когда Раут повернул голову и окинул его взглядом словно какого-то извращенца, мгновенно опуская ноги на кровать.       — Ты идёшь или нет? Я трахаться хочу.       — Тебе в ванной не хватило?       — Ты с ума сошел или чё? Конечно, блять, не хватило.       Игорь с улыбкой покачал головой, отстранился от косяка и подошёл к кровати. Ноги Раута взметнулись в воздух как двери Ламборгини и остались лежать на плечах Игоря. Тони немного смутило то, что он весь как на ладони, но на это в следующую же секунду стало похуй; Игорь без спроса спиздил смазку прямо у него из рук, размазал лубрикант по пальцам. Раут не успел даже возмутиться, как их ввели в него, перенося всю гелеобразную массу на стенки кишечника, доебываясь до простаты и парой надавливающих круговых движений вокруг неё заставляя Тони сжать флаг, случайно оказавшийся под рукой.       Он невольно поджал пальцы на ногах и согнул одну из них в колене, стаскивая её с плеча Александрова примерно до лодыжки. Ощущение заполнености такое приятное…       — Войди уже, блять, ради бога…       — Ради меня? Ты такой заботливый.       Антон несдержанно улыбнулся и слегка пихнул Игоря в плечо, но сам же через секунду вытянулся на кровати, прогибаясь из-за вновь надавивших на простату пальцев. Правда, они вскоре покинули тело, давая передышку в три секунды, потому что дальше на смену им пришёл член Александрова. Здесь Антону пощады не будет, так же, как и в ванной. Но он этим совершенно не опечален, и от предвкушения его член встал только крепче, отдав резкой и глубокой пульсацией в тело.       Первый толчок кончился коротким «уф», немного милым для всей общей ситуации и явно говорящим о том, что это для Антона слишком нежно и трепетно, не подходит категорически.       — Чё ты со мной как с телкой, давай жёстче!       Игорь почти засмеялся, пообещал себе спрятать все острые предметы в доме и связать Антона чем-нибудь чтобы не огрести чуть позже, но сейчас послушно сменил темп на более быстрый и резкий, удовлетворяя желания Антона. Противоречить ему было глупо: Игорь бы элементарно потерял доступную для откровенного рассматривания, такую красивую картину, представшую перед глазами и ничем не отличающуюся от случайного кадра из порнофильма. Антон выглядел лучше любой актрисы, но в эмоциях, что выражал, был настоящим. Он по-настоящему тащился от грубых движений и небрежного обращения, от того, как Игорь царапает кожу на его бедрах, от голодных взглядов и низких недостонов-недорыков.       Раут коснулся ладони Игоря, отвлекая её от очередных царапин и красных следов из-за того, как сильно сжимаются пальцы. Александров поднял на него вопросительный взгляд, и Антон молча притянул его руку ближе к себе, невинно улыбнувшись, насколько это сейчас только было возможно:       — Что насчет удушья?       — Боже. Ты с прострелом в голове, Тох.       — Я знаю.       Антон засмеялся, и у кого-нибудь кроме Александрова это вызвало бы непонимание касательно серьезности вопроса с удушьем, но Игорю стало весело вместе с ним, и он послушно сместил обе руки с тела Раута на его шею, закрывая ладонью часть новой татуировки на шее. Желание укусить его снова напомнило о себе, и Топор мысленно сделал себе заметку на этот счёт.       — Только давай не насмерть.       — Спасибо, что напомнил.       Антон улыбнулся улыбкой по-настоящему счастливого человека, когда почувствовал знакомое давление на шее. Игорь никогда его не жалел. В этой «ласке» Игорь вымещал все те отрицательные чувства, что дарил ему Антон, чтоб потом снова становиться рядом с ним вечно радостным и вечно позитивным песиком, поднимающим настроение и своей менее игривой и более скромной сучке.       Ноги Антона давно сползли с плечей Топора и сейчас охотно обвивали его поясницу. Длинные пальцы сошлись на запястьях, но вовсе не из-за желания оторвать чужие руки от горла. Наоборот. Антон не давал ему отстраниться ни на миллиметр, крепко держа ладони на месте. Взор начинал плыть, но Раут только закатывал глаза от удовольствия, продолжая заполнять комнату громкими стонами.       — Видел бы ты себя сейчас. Выглядишь как блядь.       Антон толком не слышал его слов. В ушах отдавался только собственный стук сердца, шумное дыхание, нечеловеческие рыки и, на удивление, жалобный скрип кровати. «Только бы не сломалась», — какая-то адекватная часть Игоря подавала слабый голос в голове, но он особо не придавал ей значения, продолжая залипать на Антона. Даже Топору было заметно, как потяжелели его веки, опустели зрачки и как он устал делать панические вдохи. Хватка на шее ослабла. Игорь поставил руки по бокам от головы Тони, наблюдая за тем, как постепенно он приходит в себя. Ворчание уже ясно отразилось в его глазах, но осмысленные слова прервались каким-то в особенности жёстким толчком. Наверное, так двигаются только насильники…       Антон простонал что-то бессвязное, мигом сместил руки с запястий Игоря на его спину, впиваясь ногтями в стальные мышцы, задирая голову и, кажется, снова начиная дрожать. Как же Раут любит грубое обращение в постели… И Александров его любовь и тягу к этому полностью удовлетворяет.       — Какой же ты у меня порнушный, Тох. Красивее всех порноактрис.       — Хочешь снять хоум-видео? — хрипло, со смешком предложил Антон, на мгновение опуская голову. Вот только вскоре её всё равно снова пришлось вернуть в прошлое положение, когда Игорь размашисто провел языком по самой татуировке на шее. Из-за лёгкой смены положения в том числе и торса, головка члена Антона неминуемо ткнулась и полоснула по животу Александрова, заставляя его отчётливо вздрогнуть и как-то особенно наслажденно застонать. Нравится. Конечно, пиздец как нравится.       — Ага. Хочу посмотреть со стороны, как ты на мне скачешь.       — Как шлюха.       — Конечно, мой хороший.       Антон поплыл в теплой улыбке и закрыл глаза из-за того, как его захлестнул комфорт от этих слов, однако долго она не продержалась. На шее резко и больно сошлись зубы Александрова, в аккурат прихватывая щеку мистической девушки. У Антона не нашлось слов кроме излюбленного «топор», но язык тела сказал намного больше, когда Раут в отместку впился ногтями в спину Игоря.       — Ты ебаный кусок мудака-а-а…       — Не злись, — Гарри слегка сбавил темп, явно не очень сильно обрадовав Антона, поцеловал его в щеку, нижнюю губу, кадык и наконец непосредственно в место укуса. — Весь день хотел это сделать. Ты ж меня не выпиздишь за это?       — Отсосешь — не выпизжу, — пообещал Антон, и Игорь довольно оскалился, а затем прикусил нижнюю губу.       Раут дёрнулся от того, как резко темп сменился на прежний, быстрый, тяжёлый и резкий. На простату эти движения действовали особенно серьезно, раз Антон уже откровенно тёк и не мог найти себе места, предчувствуя скорый оргазм. Сердце грохотало в висках, дыхание сбилось и не желало возвращаться в норму, так тут ещё и Александров усугубил состояние, накрыв хер Антона ладонью и двигая ей в такт собственным неровным движениям. Ага, не хочет кончать раньше, делает вид что он стойкий и сильный. А на деле…       Сладкая судорога стянула обоих почти одновременно. Игорь уткнулся лбом в грудь Антону, встречаясь лицом к лицу с татуировкой медведя, и, не нарушая традиции, кончил в выгнувшееся дугой любимое тело. Тело же особой оригинальностью тоже не отличилось, раз окрасило белым кулак Топора.       — Пиздец… Ты мог родиться не таким красивым? Ты так в глаза мне посмотрел, я чуть весь, сука, не кончился…       Антон хрипло засмеялся, закрывая глаза. Начало клонить в сон.       Он почувствовал, как Игорь двинул бедрами чтоб выйти из вновь заполненного спермой тела и лег рядом с ним, сгребая двухметровую тушу в объятиях и зацеловывая всю боковую сторону лица.       — Да что опять за нежности, — Антон попытался от него отвернуться, но ситуация все равно не поменялась. — Уйди. Бесишь меня.       Игорь вздохнул и укусил его за ухо. Послышался шорох, пружины матраса вернулись в свое обычное положение, оповещая о том, что Александров съебался. Вот только съебался не далеко и не надолго, раз Антон вскоре почувствовал влажное тепло на головке. Сука. Язык…       — Ты чё творишь… Подожди…       — Лежи, блять. Кусаться не буду.       Антон не сдержал смеха, но вопреки приказу все равно приподнялся на локтях и посмотрел вниз. То, как сосредоточенно Игорь вылизывает его член, акцентирует внимание на головке, не забывает ласкать и яички, — всё это не могло не возбуждать. Иногда Рауту становилось стыдно за своё либидо, но рядом с Топором стыд угасал и терялся. Они одинаково глупые и озабоченные.       У Антона не было никаких моральных сил, чтоб пиздеть хоть о чем-то, поэтому он молча свалился с локтей обратно на спину и продолжил залипать в темноту перед закрытыми веками. Из-за неё и наступающей полудремы ощущения обострялись. Антон особенно чутко чувствовал на себе каждое прикосновение, каждый короткий вздох… кажется, скоро он начнет ловить ментальную энергию Топора в воздухе, такое единение с гармонией и миром случилось.       — Тох, я понимаю, со мной в виде минетчицы невесело, но не вырубись там по-братски.       — Да… Конечно…       Единственным подтверждением, что Антон не сдался Морфею, стала легшая на затылок рука, мирно перебирающая пряди и из-за этого прогоняющая толпы мурашек по спине. Кажется, Игорь половым путем заразился от Антона этой постоянной восторженной дрожью, потому что именно она ходила по коже от лёгких поглаживаний по голове, поощряющих за хорошее поведение.       Антон любит, когда с ним обращаются как с собакой. Игорь любит, когда с ним обращаются, как с… собакой.       Со стороны Антона донёсся вялый, но такой же удовлетворенный, как и все до этого, стон, когда Александров вобрал в рот его член, одаривая теплом и влагой со всех сторон. Чувство не столько бешено возбуждающее, сколько банально комфортное от того, что Антон может кому-то доверить себя и не бояться зубов. Особенно тех, которые три минуты назад больно укусили его за шею. Надо же было так…       Стоны растворялись в тишине дома и звуках за окном. Шуршание ветра, шум машин, неясный городской гул, крики каких-то птиц… Спокойствие и умиротворение. Единственное, что вызывало какие-то сдвиги в этом состоянии полного дзена, — это лёгкие наслажденные спазмы, пробивающие ствол с каждым коротким и плавным толчком в горло.       — Я люблю тебя, — Антон звучал совсем обессиленно на грани оргазма, настойчиво стучащегося в сознание и заставляющего самостоятельно смело подаваться к горячему горлу, нарушая приемлемую для Александрова частоту толчков.       Ставшие на порядок громче стоны заставили Игоря отстраниться и завершить начатое рукой; Окончание с результатом на лицо не смутило ни одного из них. Антон изволил открыть глаза и привстать после короткой отдышки, утягивая за собой ткань флага и ей вытирая лишний биоматериал с любимой мордочки.       — Прости за это.       — Да похуй.       Антон оставил на лбу Игоря поцелуй, в последний раз погладил по волосам и вернулся на кровать, на желая больше мириться с тягой ко сну. Александров с брезгливостью посмотрел на то, как Антон завернулся в тот же флаг, которым только что стёр с его лица собственную кончу, но ничего с этим не сделал. Молча лег рядом, прижал любимого человека поближе к себе. Воспользовался тем, что татуировка оказалась рядом с его лицом, а значит, в его распоряжении, — стал вылизывать и этим отвлекать внимание от саднящей боли.       — Ну что опять началось… Отстань уже…       Сонный бубнеж Антона упёрся в мурлыканье Игоря. Раут тяжело вздохнул, обернулся к нему через плечо и поймал на своих губах лёгкий поцелуй, заставив Топора переключиться с вылизывания своей шеи на вылизывание губ.       Игорь сухо сглотнул, когда Тони, видимо, набрался смелости и вновь прижался задом к его паху, передумав спать и прося об ещё одном разе. Или о двух… Никто из них не думал об этом, когда Раут уже сидел над ним на коленях, смело насаживаясь на стоящий колом член и придерживаясь за живот Топора.       И определенно, это было лучшее начало отпуска.