Убей меня

      «Как удивительна связь Истинных. Я до сих пор нахожу её страшно опасной. То, как она повлияла на мою жизнь, постоянно напоминало, что я совершенно не контролирую свои действия. В книгах, которые мне приносил Коул, было написано, что связь влияет только на волков и восприятие своего Истинного, но ничего не было сказано про чувства. Значит ли это, что чувства остаются вне досягаемости? Могут ли Истинные просто иметь потомства и не питать друг к другу любви? Неужели природа сотворила существ, которые живут только ради потомства и хорошего секса?       Меня волновали эти вопросы постоянно. И поэтому я думала посетить библиотеку Четвёртого в надежде найти ответы в других книгах. Но не удалось мне дойти до неё, потому что в одну из ночей меня скрутило от слишком приятного чувства. Наступил растущий серп. И если первый, который уже прошёл в стенах Четвёртого, не оставил и следа, то второй оказался совершенно другим.       Вновь измученная бессонницей я почувствовала первые знакомые признаки, но всё же испугалась. Покалывание в груди, перерастающее в покалывание по всему телу. Немного знобит, пока это ощущение не перерастает в жар. Так я себя чувствовала в ночь растущего серпа. Но по возвращении в Четвёртое уже успел пройти целый лунный цикл, и, когда в прошлый растущий серп ничего не произошло, я подумала, что на расстоянии это похоже не работает. Как же сильно я заблуждалась…       Наваждение с нахлынувшим возбуждением заставило меня прислушаться к телу, к себе и волчице. Удивительно, но несмотря на расстояние, я будто чувствовала Коула. Чувствовала запах миндаля, смешанный с чернилами, словно находилась в его кабинете. Чувствовала какие-то ничтожные отголоски его личного запаха. Перейдя из лежачего положения в сидячее, в темноте я старалась прийти в себя. Страх охватил тело. Меня знобило сильнее.       Неужели Коул тоже чувствует меня? Как будто находясь под толщей воды, я услышала обрывки фраз. Его возмущённый, недовольный голос. Затем наступила тишина. В нос ударил ненавязчивый аромат, слегка щекочущий слизистую, но притягательный и похожий… На женские духи? Он с другой? В нашу ночь растущего серпа?       Паника переросла в отвращение. И это подтолкнуло меня возвести стену между нами. Я не хотела думать о том, кто не думает обо мне. Ведь каждый день, который я провожу тут, вдалеке от него, в этом глупом изгнании, меня одолевает постоянно крутящаяся мысль: «То, что испытываю я по отношению к ужасно холодному, упёртому и невозможно тяжёлому альфе, — это последствие нашей связи Истинных или мои собственные чувства?». Могло ли всё, произошедшее в Пятом, повлиять на меня? Мог ли комок чудных чувств в груди оказаться влюблённостью или даже любовью?       Сейчас, когда я ощущала, что он с другой, чей запах незнаком, мне хотелось верить, что чувства — это результат влияния связи. Я не хочу любить Коула Блэйка. Я не хочу жить вечно в страдании от мысли, что он не любит меня.       Метка пульсировала. Луна изматывала меня своим магическим влиянием. И я почувствовала, как рука сама скользнула ниже живота, под ночную сорочку. Где-то глубоко внутри меня прозвучало урчание. Я ненавидела сейчас всё, потому что, находясь в отчаянном состоянии, для меня не было мысли слаще, чем та, в которой Коул появляется прямо сейчас на пороге моей комнаты, нарушает свои собственные громкие обещания, а затем целует, доказывая, что не может без меня так же, как я не могу без него. Реальность такова: он мог без меня. Он жил без меня. Он отправил меня в ссылку, наказывая вечными страданиями.       — Ненавижу, — слёзы катились по горячим щекам, пока я шептала то, во что не верила, — ненавижу.       Я чувствовала, как волны, раскатывающиеся от удовольствия по его телу, плавно переходили на моё. Он был с другой. В нашей спальне. Я чувствовала запах прикроватной свечи, свежий поток холодного, уличного воздуха с приоткрытого окна. Жгущая боль расколола мою грудь надвое, и мне больше не хотелось, чтобы Коула появлялся на пороге моей спальни. Прижавшись к подушке, я зарыдала сильнее. И в этот миг всё оборвалось. Я будто бы выдавила альфу из своего сознания, и он остался там, в Пятом.       В слезах я уснула. А утром прокляла нашу связь ещё четыре раза. Нужно выбираться из этого положения, потому что ещё раз что-то подобное я не переживу. Целых три недели я вынашивала план. Сначала обратилась к книгам. Но там не говорилось ни о естественном прерывании Связи Истинных, ни о каком-то стороннем вмешательстве.       — Интересно, — прошептала себе под нос, когда в одном из фолиантов нашлось несколько никчемных строчек об Истинных.       «Считается, что связь между Истинными никак не влияет на чувства омеги и альфы. Но были зафиксированы случаи, когда связь влияла на поступки и действия одного из пары. Поэтому некоторое время считалось, что альфа может настраивать омегу на те чувства, которые он ожидает увидеть. Вскоре эту теорию опровергли. Во-первых, даже после смерти одного из пары чувства второго ликана не изменялись. А во-вторых, при искусственном нарушении связи чувства также помогали восстановить то, что частично было утеряно».       — Искусственное нарушение связи, — бормочу, выписывая в тетрадку новый термин. Но ничего об этом впоследствии я не нашла.       — Мисс, ещё раз повторяю, — недовольный армариус, хранитель книг в библиотеке, решил произнести то, что несколько секунд я уже услышала, — Всё, относящееся к писаниям о волчьих связях, в секции 13А.       — Но там всего два фолианта, где лишь вскользь упоминается то, что мне нужно. — Я знала, что армариус всего лишь выполняет свои поручения, — И в одном из фолиантов есть ссылка на писание, — я заглядываю в тетрадь, чтобы вычитать выписанное название, — «Волчье предание: начало войны».       — Это писание относится к писаниям закрытого доступа. — Отчеканил с холодом. Он опустил глаза на стол со свитками и что-то начал искать. Конечно, он мечтал, чтобы я отстала от него.       — Как мне получить доступ?       — Вам должно быть выдано разрешение с определенным сроком либо от Правителя, либо разрешение после очередного или внеочередного заседания законотворителей. — У него было такое ехидное, довольное лицо, когда выкладывал якобы мои возможности, но я раскусила его быстро.       — Значит никак, да? — догадливо спросила.       — Именно.       Озадаченная тем, почему нужно скрывать информацию от поселенцев, я продолжила искать способ разрыва нашего контакта. Я не хочу знать, как развлекается Коул, и злиться на него у меня, наверное, не было права. Постоянно погруженная в мысли и в построение планов я, словно из окна, как обычный наблюдатель, видела, как дни сменяются днями, приближая меня к новому растущему серпу.       На пышном праздновании Дня Рождения Тони, мужа моей старшей сестры, я лишь делала вид, что присутствую. Физически так и было, но в голове я унеслась к подсчёту оставшегося время до фазы и обдумыванию, как и что буду делать.       — Это уже невозможно, Оливия! — внезапно появившаяся из ниоткуда Джудит застала меня врасплох своей претензией. Впившись в ножку кубка, я лишь покосилась на неё, — Ты стоишь тут, словно примерзла, а во взгляде твоём пустота. — Как будто ей не всё равно, что в моём взгляде. У нас с сестрой никогда не было тёплых взаимоотношений, чтобы сейчас можно было легко поверить в её беспокойство обо мне.       — Наверное, за время моего отсутствия ты забыла, что я никогда не была приверженицей подобных празднеств. Я хочу домой, у меня болит голова, — и отпиваю из кубка нектар. Всей семье было известно, что я в положении, а в нашем обществе заведено относиться снисходительно к беременным. Так что я могу стоять с кислым лицом на празднике и наслаждаться компанией, состоящей из себя.       — За время твоего отсутствия? Ты имеешь в виду твой побег? — наконец Джудит озвучила свои сомнения, которые я наблюдаю с того дня, как рассказала родителям и ей легенду.       — Я не сбегала, Джудит. — Спокойно отвечаю, потому что это всё-таки не ложь. Мы сталкиваемся взглядами, и в её виднеется натянутое изучение.       — Пусть мама и папа поверили, что ты чудом выжила в лесу, но я-то знаю, что первое падение с твоим-то везением закончилось бы свёрнутой шеей. Так что если не хочешь делиться правдой, то хотя бы перестань играть роль.       Джудит была права: из нас двоих я точно не выжила бы в лесу, ни за что. Глаза мои изучали сестру, которая бесстрастно высматривала кого-то в толпе. Думаю, она готова улизнуть, наконец высказав мне свою «правду».       — Послушай, — хватаю её за локоть аккуратно. Наверное, я чувствовала себя одиноко, играя вынужденно роль. Но можно ли верить Джудит?       — Что? — тихо спрашивает, пока я жалею, что дала ей повод быть уверенной в своей теории.       — Ничего, — крайне глупо отвечаю, — я не могу тебе верить.       — Значит, я права? — мой взгляд был красноречив, хотя с уст ничего толком не слетело, — Оливия, — Джудит подходит ближе и понижает голос, — Я твоя сестра, и пусть мы не были с тобой близки, это не значит, что ты не можешь на меня положиться.       Если бы секрет, который я несу, можно было сейчас с кем-то разделить, зная, что это хоть как-то это облегчит ношу, я бы поделилась. Правда. Но доверие к сестре не появляется за несколько минут после парочки приятных, добрых слов.       — Найди мне шамана, и тогда я всё тебе расскажу.       Не факт, что расскажу, но, возможно, намекну. Тем более мне нужен шаман, потому что закралась мысль в моей голове, что решение проблемы, которую я имела, будет найдена в магической силе шамана.       Джудит деваться было некуда: либо она поможет мне, чтобы узнать правду, либо я продолжу искать помощь, но это удлинит мои мучения и количество растущих серпов. Поэтому Джудит пришлось согласиться. И спустя три дня, около одиннадцати в дом пожаловала она. С заговорщицкой гримасой на лице она произнесла:       — Собирайся, — я не ожидала, что всё произойдёт так быстро. Видимо, моя сестра сильнее, чем я ожидала, хотела узнать тайны.       — Подожди минуту, — прикрыв дверь, я перепрыгиваю в башмаки, накидываю утепленную мантию и завязываю капюшон, — Нашла? — тихо спрашиваю, выходя из дома на крыльцо.       Джудит как всегда спокойна, пока моё сердце бешено стучит в груди. В голове уже вырисовывался желаемый результат. Шаманка помогает мне с влиянием растущего серпа на меня и моего волка, и это ознаменует небольшую победу над Коулом. Разве не идеально?       Двигаемся мы в тишине по окраине, аккуратно огибая Поселение, и наша дорога не лежит через родительский дом или дома тех, кого мы знаем. И на мгновение я задумываюсь: вдруг это ловушка. Вдруг Джудит решила устроить очную ставку, и, на самом деле, не ведет меня к шаману. Вдруг там меня ждёт отец с мамой, чтобы задать те вопросы, на которые я быстро не смогу придумать ответы. Своей легенде я смогу с легкостью придерживаться, но вопрос, например, зачем мне нужен шаман, мог загнать в тупик. Я хаотично начала перебирать варианты в поисках правдоподобного. Ну конечно! Дело в ребенке. Волчицы, находясь в стрессе от страха, всё ли в порядке с ещё неродившимся малышом, прибегают к использованию шаманов, как услугу.       Сестра останавливается около обветшалого дома, от которого у меня по спине бегут мурашки. Небольшой, одноэтажный. Если бы я прошла по этой улице мимо него, то ни за что бы не подумала, что в нём кто-то живёт. Выглядел он уж сильно заброшенным. Я тут же взглянула на сестру, которая, приоткрыв калитку, приглашала меня внутрь. Но во мне росли сомнения.       — Джудит, я могу тебе верить? — осторожно спрашиваю, давая ей последний шанс, — На кону не только моя жизнь, но и моего ребенка.       — Ты всерьез думаешь, что я смогу навредить своей младшей сестре? Оливия, я тебя сейчас ударю! — мне хотелось сказать, что уже одной этой фразой она противоречила самой себе, но не стала.       — То, что ты сейчас узнаешь, возможно, изменит твоё отношение ко мне навсегда. Поклянись, что сохранишь в тайне мои тайны. От своего мужа, от наших родителей, ото всех.       — Клянусь, — немного устало, но покорно выдыхает.       Без слов я шагнула на крыльцо дома. Не успел мой кулак коснуться двери, как она отворилась. Честно я ожидала увидеть шаманку в женском лице, но передо мной стоял молодой парень. У него была смуглая кожа и шоколадного цвета глаза. Волосы коротко стриженные. Взгляд внимателен, он изучал меня так же быстро, как следом изучил Джудит.       — Проходите в столовую и садитесь. — Не прозвучало приветствий.       Я подумала, может нам избавиться от мантий, но Джудит первая, всё ещё одетая, шагнула внутрь, как велел шаман. Проходя мимо комнат, я всё больше ужасалась от увиденного. Наполнение склянок, которые я когда-то видела у Полин, были смешны. Закисленные части тела различных животных. Вместо классических белых свечей, тут были одни чёрные. Стеллажи с потрепанными старинными книгами.       — Выпей, — протянул мне деревянную чашу с мутной жидкостью, когда мы наконец с Джудит заняли места за столом. Тут и миллиметра свободного нет. Куча сборов трав, разных размеров баночки с неизвестным наполнением, миски, в которых всё смешивалось.       — Что это? — недоверчиво кошусь на шамана, который возвышался надо мной.              — Отвар не навредит тебе, но зато поможет мне понять твои желания, проблемы и, конечно же, цель твоего визита.       — Я могу просто рассказать, — усмешка сама проскользнула в мой голос, но он никак не отреагировал, так и продолжил держать перед лицом чашу.       — Нам, как виду, свойственно утаивать. А с кучей секретов любому шаману сложно выполнить свою работу чисто и правильно.       — Это точно не навредит мне? Я беременна. — Предупреждаю всё же, но чашу беру.       — Я знаю, — немного безразлично отвечает.       Несколько секунд я молчу, лишь гляжу то на сестру, которая, видимо, пребывая в похожем недоумевающем состоянии, пожимает плечами, то на шамана, пристально смотрящего на меня, то на жидкость. Я рискую. Слишком близко мне видится цель избавиться от Коула. Напиток оказывается почти безвкусным, едва заметны травянистые нотки, поэтому я быстро проглатываю содержимое и ставлю чашу на стол.       — И что дальше? — шепчу негромко, переводя дыхание.       — Теперь я смогу заглянуть в твоё сознание и покопаться. — И мне это знакомо. Я уже не раз позволяла чужим влезать в свою голову. Но он ведь незнакомец…       — Прежде, чем в моей голове будут рыться, как по комодным полкам, могу я узнать ваше имя? — спрашиваю у шамана, который занимает место на стуле, напротив меня.       — Алер.       Я думала, что всё будет, как в прошлые разы. Придётся уйти в себя, потерять связь с реальностью, вернуться к неспокойному морю и урчащему лесу. Думала, может мы за руки возьмемся или скрепим сознания, но Алер прикрыл глаза и расслабился на стуле. Покосившись на Джудит, я нашла её заинтересованное лицо. Она изучала шамана внимательно и с интересом. Они, интересно, знакомы? Или Джудит привела меня к первому встречному?       Внезапно лицо Алера окрасилось в откровенное удивление, брови его приподнялись, и голову он слегка наклонил. Затем на губах появилась улыбка. Неприятная такая, как будто он увидел что-то грязное, способное меня как-то разоблачить.       — Поразительно, — произносит, распахнув глаза и вперив в меня свой заинтересованный взгляд, — И каково это?       — Что именно? — непонимающе спрашиваю.       — Иметь Истинную пару? Знать, что кто-то будет всю жизнь тебя любить и оберегать, несмотря ни на что? — Я сразу, просто интуитивно, посмотрела на Джудит. Неописуемое удивление засело у неё на лице, — Но ты пришла не за этим. Дело в растущем серпе?       — Да. Я не хочу чувствовать своего Истинного. — Вернув взгляд к шаману, я поняла, что легче представить, будто бы Джудит и вовсе нет в комнате.       — Но это ведь такая возможность. И её нет ни у кого, только у Истинных пар. — Он говорил так, будто это было чем-то сакральным, чем-то до жути важным. Но я всё вижу совершенно не так, — Боюсь, мой ответ тебя огорчит. Нет никакого заклинания или замудренного зелья, чтобы решить твою проблему, хотя я бы не назвал это проблемой.       — То есть я буду и дальше его чувствовать?       — Понимаешь, Оливия, — Алер, конечно же, знал моё имя. Наклонившись, он протянул мне свои ладони, — Одна из них, — он поднимает правую руку, — ты. Другая — он. Ваша связь — это обоюдное решение. Так и скрепляется связь, — пальцы его обеих рук переплетаются, создавая плотный замок, — Если один из вас «не смыкает руку», условно говоря, то связь не окрепнет.       — Получается, я… — мне не хотелось верить в то, что шаман донёс с чистейшей прозрачностью.       — Да, вы оба подсознательно или даже осознанно хотите быть в этой связи.       С трудом, но я приходила к осознанию, что с самого начала Коул не был виноват в том, что я предала Пита, в том, что мы увлеклись друг другом. Я тоже приложила к этому усилия.       — И я не могу заставить тебя не хотеть. Я только могу помочь блокировать влияние растущего серпа. Но тебе придётся учиться, возможно, сразу не получится. Это долгая работа.       — Я готова.       Мне нужно учиться контролю. Коул умеет контролировать свой запах. И я догадывалась, что в первую ночь растущего серпа, которую мы провели порознь, он не вышел в контакт по своему желанию. Опять тягаюсь с теми, кто гораздо сильнее меня. Ничего не меняется.       Джудит проводила меня до дома, так ничего не сказав. Думаю, она, если, конечно, знала о связи Истинных, пребывала в шоковом удивлении. И с того дня я начала каждый день ходить к Алеру. Практика в основном состояла из медитации, концентрации, и иногда он давал мне отвары. Оказалось, что подобные вещи с отличием контролируют те ликаны, которые находятся в тесном контакте со своими волками. И если бы не беременность, наши практики дополнялись превращениями. Но живот мой пух, ребенок рос, и это явно не было на пользу потенциальному превращению.       И всё же следующий растущий серп прошёл так же, как предыдущий. Тренировки, казалось, прошли даром. Я всё ещё чувствовала Коула. На этот раз он был дома. Его кабинет едва заполнен ароматом кислого вишневого вина. И он что-то читал, будто бы растущий серп ничего не возымел на него. Расслабленный. Ненавязчивый. Смакующий и чувствующий, что мне не по себе в спальне, совсем одной. Я пыталась построить стену между нами, но на четвёртом слое кирпичей эта стена падала, и так снова, снова и снова. Он усмехался над этими попытками. Я чувствовала.       Практики продолжились. Джудит так ничего мне не сказала, только стала чуть мягче и добрее. Во взгляде её появилось сожаление и сострадание. Этого я не просила, но всё же получила. Она стала приходить в гости, помогать с домом и просто оставаться на чай, на обед и на беседу у камина. Никогда бы не подумала, что наши отношения были кривыми только из-за секретов.       Жизнь понемногу начала улучшаться. Кайл приходил по средам и становился глотком свежего воздуха. Я работала над контролем волчицы. Мои отношения с семьёй укреплялись.       Мама пригласила нас с Питом на ужин в вечер растущего серпа. Мне стоило отказаться. Навязчивое чувство, будто Коул находится рядом, будет сбивать меня окончательно. Но я готова была рискнуть и попробовать вывести себя из зоны комфорта. Перед тем, как мы с Питом вышли из дома, я провела медитацию и сконцентрировалась на себе. Что интересно, поглаживания едва видного живота меня успокаивали. И как только я чувствовала, что теряю контроль, эта крошечная хитрость спасала. За ужин случилось три таких приступа. Первый, когда мама, что-то быстро щебеча, накладывала мне огромную порцию еды. Второй, когда за довольно скучной беседой, папа начал расспрашивать о том, кого мы хотим: мальчика или девочку. Но я знала, что будет мальчик. В парах альфы и омеги первый всегда рождается мальчик-альфа. Если ещё прибавить то, что мы с Коулом Истинные, гадать нет смысла. И третий произошёл совсем неожиданно. Вставая из-за стола, у меня резко закружилась голова, будто растущему серпу не нравилось, что я противлюсь. Пит придержал меня, и я снова сконцентрировалась.       — Всё в порядке, — устало улыбнулась, впервые ощутив, что подобный контроль требует затраты сил и энергии.       Пит должен был отправиться по своему рабочему заданию, но он не мог позволить оставить меня одну поздней ночью. В тишине мы направились к нашему дому. Я взглянула на небо, ощущая прилив восхитительных чувств. Я смогла продержаться. Осталось переспать с теми же усилиями ночь.       — Знаешь, как ты вернулась, твой отец излучает счастье. Он весь светится. — Произносит Пит, пряча руки в карманы штанов. На улице заметно прохладно, и меня спасает утепленная мантия.       — Я ведь вроде как восстала из мёртвых. Не каждый день что-то подобное происходит в жизни моих родителей, — позволяю себе подшутить над ситуацией, но Пит молчалив.       — Вдруг это произойдёт снова?       Я тоже об этом думала, потому что, как бы не была велика моя злость на Коула, мы не сможем так вечно жить. Просто я не хотела это признавать.       — Вдруг однажды твой Истинный появится снова и заберет тебя. Думаешь, твои родители переживут это снова?       — Я не исчезну. Отныне никто не будет управлять моей жизнью, потому что я не позволю.       — Надеюсь, — тихо подытожил, когда мы подошли к калитке нашего дома, — иди. Я хочу убедиться, что ты зайдёшь внутрь, и с тобой ничего не случится.       — Не переживай, Пит. — Улыбаюсь ему напоследок и, пока иду к дому, поднимаясь по ступенькам крыльца, чувствую его взгляд на себе. Голова немного кружится. Снова этот растущий серп! Вставляю ключ в замочную скважину и громко произношу, — Всё со мной будет в порядке!       — Я знаю, но мне хочется убедиться.       Он так искренне заботится. Я даже снова начинаю сожалеть, что испытываю чувства к Коулу. А в них я ещё не разобралась. Злость не позволяет это сделать, обида и сожаление. Дом встречает меня теплом и новой, более сильной волной возбуждения. Мне нужно сконцентрироваться. Тихо закрываю дверь и успеваю заметить, как Пит постепенно удаляется от дома. Повернувшись обратно в темноте, я пытаюсь скинуть обувь, приподнимая подол платья, как внезапно то ли от головокружения, то ли от галлюцинаций, меня толкает назад. И в момент, когда горячие губы накрывают мои, я понимаю, что у галлюцинаций нет физической оболочки высокого альфы с крепкими руками, которые обхватывают мою голову. Я оказываюсь прижата к двери и заткнута требовательным поцелуем. Не узнать его губы невозможно. Сухие. Не пухлые, но и не тонкие, и при этом знающие, как нужно делать.       Еле найдя в себе силы, потерянная во влиянии Луны, во влиянии его присутствия, во влиянии желания быть снова с ним я разрываю поцелуй словами:       — Нет, Коул! — и отталкиваю его. В коридоре темно, и я не вижу его лица.       — Боги, Оливия, когда я не почувствовал тебя, то подумал, что что-то случилось! Ты хоть представляешь, какого это? — он говорил одновременно и со злостью в голосе, и с неописуемой страстью.       — Нет, — единственное, что нашла в себе ответить. Я еле держалась от желания поцеловать его ещё раз, поддаться искушению растущего серпа. Вот так быстро можно забыть об обиде, на которой концентрировала до этого месяцы свои силы. Я была, как зверек с кратковременной памятью.       Лишь бы не наломать ещё больше дров, пришлось быстро проскользнуть мимо него вглубь дома. Зажигая свечи и лампадки в гостиной, я чувствовала его присутствие и взгляд на спине. Наивно полагая, что если я буду не замечать его, то он исчезнет так же незаметно, как появился, я медленно передвигалась по гостиной, шурша юбкой платья.       — Ты всё продолжаешь на меня злиться, — Коул не спрашивал, Коул знал.       С некой инфантильной пылкостью я развернулась к нему, чтобы сказать, как сильно меня раздражает его присутствие, его попытки что-то исправить одними лишь поцелуями, а не разговорами, его лицо… И я замерла, потому что он был сегодня необычно красив. Длинные волосы собраны в неаккуратный пучок, и несколько прядей непослушно выпали из прически. Высокие скулы в недостаточном освещении ещё сильнее заострились, а острая линия челюсти заставила смотреть на неё слишком долго. На губах его притаилась хитроватая улыбка, похожая на улыбку младшего брата. Коул стоял в дверном проёме, скрестив руки. Поверх знакомой белой рубахи накинута кожаная куртка. Похоже Кайл был прав: я, как и прочие омежки, млею перед Коулом.       — Разве это теперь важно? — почти шепчу и опускаю взгляд на огонек свечи, — Мы с тобой попрощались.       — Оливия! — ему хватило секунды, чтобы перейти со спокойствия к гневу. Он повысил голос, — Почему даже сейчас ты не можешь признать, что совершенное тобой — это предательство?       — Предательство — это хотеть увидеть родителей? Или то, что я хотела не быть больше пленницей твоего дома? — Мы быстро разгонялись, чтобы разбиться друг о друга.       — И это требовало меня усыпить, а затем сбежать посреди ночи?       — Я бы вернулась, как только мои родители были бы спокойны насчёт моего будущего. Я не хотела уходить навсегда, но ты изгнал меня. — Но Коул не хотел тогда этого слышать, так зачем слушать сейчас?       Мы молчали в полумраке гостиной. Его чёрные глаза, обрамленные густыми ресницами, изучали моё лицо, покрытое небольшим румянцем.       — Не приходи больше, — произношу то, отчего не становится легче внутри. Мой язык говорит от лица обиды. Ведь если Коул считает мои поступки великим предательством, то пусть уходит.       Я видела, как его брови едва дрогнули от удивления.       — Не хочешь меня больше видеть?       — Так будет правильнее. На расстоянии наша связь ослабевает, и чувства не так бушуют, думаю, ты понимаешь, о чём я говорю.       — Связь не влияет на наши чувства, Оливия. — В его низком голосе я чувствую нотки грусти. И это заразительно, — То, что чувствуем мы, идёт не от волков и связи, а от нас самих.       — И я не хочу чувствовать это больше.       — Почему? — фигура Коула будто каменеет, он весь напрягается. Я хочу обнять его, чтобы нас посетило расслабление.       — Потому что из-за этих чувств я позволю пойти на примирение с тобой, а затем всё снова также окончится. Я буду изгнана или заперта, или просто больше не нужна. Уж лучше иметь фиктивный брак и целое сердце, чем альфу, которого все хотят, и искалеченную себя.       — Справедливо. — Бесстрастно хмыкает, и это ранит меня.       Не хочу говорить с ним. Не хочу снова утонуть в его глазах. Не хочу верить, что поцелуй Коула спасёт меня. Я прохожу мимо него, минуя дверной проём, и поднимаюсь на второй этаж. Волчица тоскует. В спальне пусто и прохладно. На утро в доме только я и Пит, будто разговор с Коулом был лишь сном.       Но даже если бы это был сон, почему меня словно перевернули с ног на голову, всколыхнули всё изнутри и перемешали в голове мысли?».       Оливия откладывает дневник, но перед этим прочитывает последние строчки. Сегодня состоится встреча с Правителем Пятого, Роландом, и кто знает, как всё пройдёт? Возможно, сегодня все узнают о её лжи и великой тайне. Она пригладила изумрудное платье, думая, каким же стал большим живот.       — Готова? — после незаметного стука Оливия поворачивается к Питу и без слов качает головой.