Когда цветут ромашки

      Маккензи сидел на краю кровати, свесив ноги вниз, сжимая от скуки руки в кулаки. Медленно сглотнув накопившуюся слюну, он покрутил головой и, окинув комнату изучающим взглядом, снова уставился на свои колени. Немного качнувшись взад-вперёд, он расправил складки домашних штанов, которые и без того были идеально выглажены. Мерный стук часов врезался в уши, звуча до безобразия громко в затянувшейся тишине.       Раздалось негромкое покашливание. Хэйс вздрогнул от неожиданного звука, покосился в сторону двери, быстро развернувшись и также быстро приняв исходное положение. Позади него на противоположном краю расположилась Юи — встревоженная и растерянная, она теребила украшенную жёлтыми резинками светлую прядь. Плечи её ссутулились под тяжестью мыслей, и всё в ней выдавало одно сплошное напряжение, словно она — попавшая в ловушку лань — напуганная, сбитая с толку, но старавшаяся достойно держаться и сопротивляться до самого конца.       За окном послышался свист и череда звонких хлопков. Небо в одно мгновение осветилось в красные и пурпурные цвета, следом за которыми последовали зелёно-синие и бирюзовые оттенки. Последующие залпы имели серебряный и золотисто-жёлтый окрасы, взрываясь яркими, сияющими искрами, мелодично шурша при очередном выстреле. Засмотревшись, Маккензи сделал парочку глубоких вдохов, обернувшись к Юи, заворожённо смотревшей на расцветший небосвод.       — Красиво, да? — постарался завязать хоть какую-то беседу Мак, обратив на себя внимание выразительных глаз-изумрудов.       — Угу, — согласилась Юи, переводя взор на парня, тут же краснея, поспешив поскорее отвернуться. — Давно не видела таких красивых фейерверков, — пробормотала она в сторону.       — Ага, — Маккензи умолк, а Абэ не стала продолжать диалог, наверняка замявшись, не зная, что и сказать, чтобы заполнить ужасно долгую паузу.       Полумрак комнаты предположительно должен был создавать интимную обстановку и уютную атмосферу, но на деле же внутри всё сильнее разгоралось желание поскорее включить свет и пойти заняться чем угодно, что принесёт миру или им самим хоть какую-нибудь маломальскую пользу. Однако в конечном итоге никто из них двоих так и не решился хотя бы встать с кровати, что уж говорить о других активных действиях.       Всё, что они могли — напряжённо ожидать своей участи.       Тихо скрипнула дверь. Оба тотчас повернулись навстречу звуку.       — Извините, что так долго, — Соня вошла без стука, уверенным шагом пройдя внутрь, скинув полотенце на ближайший стул, оставаясь топлес, что побудило молодых людей мгновенно опустить от нахлынувшего смущения головы. — Кхм, ребят, когда я сказала "подготовьтесь немного, пока меня нет", я имела в виду, чтобы вы как минимум сняли с себя верхнюю одежду. А как максимум — уже преступили к разогреву.       Красноречивое молчание стало ей ответом, на что Соня на выдохе издала глубокомысленное "нда-а-а", забираясь с ногами на кровать, усаживаясь возле жёстких подушек, в самый центр, в позу лотоса. Очевидно, девушка была настроена крайне решительно: прямая осанка, устремлённый на них открытый взгляд, пальцы, отстукивающие нетерпеливый мотив — всё прямым текстом говорило о её готовности.       Для полноты картины не доставало разве что таблички (для особо одарённых) с надписью: "Я уже готова, давайте начинать делать хоть что-нибудь, пока мы снова не разошлись по своим кроватям".       Для особо одарённых вроде него и Юи, да.       Маккензи помялся, кашлянул, набрал в лёгкие побольше кислорода и заставил себя посмотреть в сторону волевой Сони, вот только слова моментально застряли в горле, и вымолвить хотя бы что-то вразумительное не удалось. Девушка, заметив его неважную попытку завязать разговор, покачала головой. Но секундой позже её лицо приняло обеспокоенно понимающее выражение, чему Хэйс немного удивился.       — Хей, я не заставляю вас делать то, чего вы оба не хотите, окей? Я пойму, если вы боитесь или не готовы. В конце концов — это нормально, учитывая... Не совсем обычный для такого дела состав.       — Н-но мы хотим..! — возразил Мак.       — Мы ведь так долго готовились, — одновременно с парнем выдала Юи.       Встретившись глазами, весь их вспыхнувший запал угас, словно прогоревшая до основания спичка. Соня негромко прыснула от смеха.       — Что смешного? — Маккензи — сама пасмурность во плоти и крови — вызвал парочку сдавленных смешков, вовремя прикрытых кулаком.       — Ничего, просто вы уморительно серьёзны и напряжены до предела, когда ситуация требует обратного, — справедливое замечание всколыхнуло новую волну уже тихих оправданий. — Я всё понимаю. Я тоже немного волнуюсь, хотя в отличие от вас у меня был хоть какой-то опыт. Но не втроём. В тройничке я тоже участвую в первый раз, так что... — Лебовски пожала плечами. — Можете не верить, но глубоко внутри и я переживаю за то, как всё сейчас пройдёт.       Откровение сильной девушки на минуту заставило их замолчать. В комнате воцарилось непродолжительное молчание. Тем не менее оно не давило и не ложилось на душу тяжким грузом, а напротив, помогло самую малость привести мысли в надлежащий порядок и придать какой-никакой уверенности.       Они слишком долго откладывали неизбежное на потом, так что сдавать назад в самый ответственный момент никто из них не планировал.       Первой отважилась проявить инициативу Юи, которая оказалась намного смелее Маккензи. Взобравшись на кровать, она подвинулась ближе к Соне, склонившей голову на бок, с нескрываемым интересом следившей за дальнейшим развитием событий. Пристроившись рядом, Абэ взяла адвокатку за руку, мягко сжав чуть смуглую кожу. Соня ободряющий накрыла её ладонь холодным металлом правой руки.       — Я буду рядом, не волнуйся, — вкрадчиво пообещала Лебовски. — Если захочешь остановиться, то просто скажи "стоп" и всё сразу же прекратиться, м-гм?       Юи благодарно кивнула, а затем сделала кое-что несвойственное для самой себя. Осмелев, она потянулась к Соне и наклонила для удобства голову. Лебовски, поняв намёк, также приблизилась и положила руки на талию подруги, пересадив девушку себе на бёдра. Звуки поцелуя, тихих вздохов и едва слышимых постанываний заполнили комнатушку. Двигались и действовали девушки не спеша, получая от момента максимальное удовольствие.       Наверное, со стороны это было не особенно заметно, но эти двое всегда тянулись друг к другу. Оно и понятно: они жили вместе, а значит уже находились в доверительных отношениях, много общались, обсуждая всё на свете, ту злополучную жалобу после самой первой их тренировки они написали не абы с кем, а вдвоём. Казалось, их связывало нечто куда более глубокое чувство, чем простые дружба и любовь. Нет, их связь была на совершенно ином уровне, осознать в полной мере которую по понятным причинам не мог никто, в том числе и Маккензи.       Чем больше проходило времени, тем сильнее у парня росло ощущение, что он здесь третий лишний. Предложение сделать это втроём оказалось на редкость провальным: не следовало ему неделю назад высказывать свои мысли и идеи. Лучше бы они продолжили мило общаться, дружить и оставаться "настоящими товарищами навеки вечные". Не возникало бы в таком случае неловких пауз, стыдных мгновений и прочих прелестей группового секса. Но несмотря на безрадостный настрой, Мак не мог заставить себя встать и уйти. Удерживали ли его малодушие или терзающее сердце волнение — он не знал.       Был уверен лишь в одном — здесь ему не место.       Сделав соответствующие выводы и успев прорепетировать про себя краткую речь с оправданиями, Хэйс только открыл рот, чтобы что-то высказать, как Соня наконец отстранилась, оставив между ней и Юи тонкую полоску слюны, которую адвокатка поспешила слизнуть, переключив своё внимание на оторопевшего Маккензи.       — Не хочешь присоединиться? Мы ведь не будем всё время вдвоём, — резонно заметила она.       — Я... — вся приготовленная заранее речь спуталась в его голове, из-за чего он еле-еле выдавил из себя какое-то жалкое подобие на связное предложение. — Наверное... То есть я.. пойду, потому что лишний и... — Хэйс сделал остановку, собрав мысли в кучу. — Мне кажется, что я здесь лишний и, наверное, я должен уйти, — выпалил он на одном дыхании.       Ох, если бы он мог прямо сейчас провалиться сквозь землю...       Программист поморщился, как будто откусил кусок лимона, испытав прилив отвращения к самому себе, встал на ноги, собираясь покинуть комнату девушек, как был разом остановлен: кто-то схватил его за руку, не намереваясь так просто отпускать. Мак обернулся, наткнувшись на искреннее беспокойство в глубине зелёных глаз самого настоящего солнца их команды. Юи. Она, хоть и казалась слабой и по сути являлась самым низким человеком среди всех остальных, держалась за парня крепко, боясь, что если разожмёт пальцы, то навсегда упустит дорогого её сердцу друга.       — Мак, не уходи, — её тёплая ладонь накрыла тыльную сторону его ладони. — Ты не лишний, правда. Просто мы увлеклись и сам понимаешь... Но это только потому, что для нас всех — это впервые, не забывай об этом. Мы все в той или иной степени волнуемся, не понимаем, как и что делать, но с чего-то то нужно начать, а то так и будем до завтрашнего утра молча переглядываться, — она обворожительно хихикнула, отпустив руку своего близкого товарища, отсаживаясь назад, ближе к Соне, похлопывая по месту рядом с коленом. — Давай, иди сюда!       Подняв вопрошающий взгляд сначала на Юи, потом на Лебовски, получив одобрительный кивок от последней и лучезарную улыбку от первой, Маккензи принял приглашение, оказавшись наконец полностью на кровати.       Конечно же, включаться в процесс парень не спешил, не знаю к кому следует податься, но вопрос отпал сам собой, когда к нему приблизилась Абэ, без долгих прелюдий прижимаясь к его губам своими. Внутри Хэйса словно расцвело несколько десятков, а то и сотен ромашек — цветов он этих в реальности, увы, никогда не видел, но однажды, листая многочисленные книги в библиотеке центра, он нашёл рисунок этих самых ромашек. Почему-то они полюбились ему с первого взгляда. Для него они были красивее тех же роз или пышных пионов, которые также изображались на картинках. Те казались слишком вычурными, яркими, выделяющимися — наверняка их часто дарили аристократии и высшим чинам.       Ромашки же цепляли своей простотой. С виду они не имели никаких лишних деталей: жёлтую сердцевину идеально дополняли белые лепестки, а вместе их поддерживал тёмно-зелёный стебель — все три цвета прекрасно сочетались друг с другом, не перебивали и не перетягивая внимание на каждую отдельную свою часть. Просто и со вкусом. Именно то, что привлекало Маккензи больше всего.       После нескольких секунд поцелуя, Хэйс понял, почему же затянулись ласки двух девушек до этого — целоваться с Юи было особенно приятно: её губы робко прихватывали его, чутко улавливая любые изменения в настроении парня, чуть что то склоняя голову в противоположную сторону, то принимаясь посасывать другую губу. Мак неумело старался отвечать, однако из-за отсутствия как такового опыта вела в их паре Абэ, с большим удовольствием экспериментировавшая, с упоением берущая всю инициативу в свои добрые руки.       Однако вскоре Маккензи ощутил, как чья-то ладонь легла ему на плечо, и цепкие пальцы нагло развернули его голову, оторвав от нежных лобзаний. Поцелуй Сони разительно отличался от недавнего с Юи, ведь если та — сама теплота и мягкость, то вот Лебовски — это бьющая ключом энергия и обжигающая страсть. В отличие от Абэ, адвокатка совершенно не сдерживала себя: аккуратно надавив пальцем на челюсть, она заставила Мака приоткрыть рот, чтобы затем языком пройтись по полураскрытым губам и соприкоснуться с чужим языком.       Сдавленный стон невольно потонул в поцелуе, вызвав у Сони довольную ухмылочку: кажется, она ощущала себя победительницей в схватке, где ей не было равных. Отстранившись, девушка издала смешок.       — Ты выглядишь просто очаровательно, — мурлыкнула она, погладив Маккензи по щеке. — Тебе идёт румянец и смущённое выражение лица. Более живым выглядишь.       — Да-да! Соня права, — вклинилась в диалог Юи, — Сразу становишься как будто бы другим человеком. А вот щёки ещё немного и станут цвета бутонов мака!       Хэйс, издав приглушённое "кхм", почесал затылок, старательно избегая прямых взглядов собравшихся закидать его комплиментами и милыми комментариями двух дам. Но чтобы уж совсем не производить впечатление "глупого неловкого девственника ", он выпрямил спину и пару раз прочистил горло.       — Может нам уже начать? — предложил он.       — А разве мы уже не? — но на вопрос Лебовски он отрицательно покачал головой.       — Нет, я имею в виду... Начать переходить к более активным действиям или что-то вроде того.       Маккензи заключил, что любая сказанная им фраза должна была оставаться исключительно в его мыслях, поскольку в голове всё звучало намного лучше и убедительнее, чем было на самом деле.       Иначе он рисует сморозить что-то по-настоящему неуместное.       — Расслабься, Мак, — посоветовала ему Соня, положив механическую руку ему на плечо и тем самым приобняв. — Мы никуда не торопимся, нам некуда спешить. А если поторопиться, то можем оставить в памяти плохую ночь и не самые приятные воспоминания. Тем более мы ведь даже не решили, в какой позе будем этим заниматься.       Толковая мысль в который раз за этот вечер заставила друзей крепко задуматься, погрузив их в самые разнообразные и долгие размышления.       А ведь действительно, какая поза им нужна для секса таким составом? В тройничке с двумя мужчинами и одной женщиной всё было предельно ясно, — в голову сразу приходили целых две относительно хороших позиции — в тройке со всеми мужчинами или со всеми женщинами также не возникало спорных моментов. А вот в сочетании с двумя женщинами и одним мужчиной уже появлялись некоторые проблемы, хотя на первый взгляд могло показаться, что ничего сверхсложного в выборе не имелось, но в реальности приходилось думать, чтобы остановиться на наиболее безопасном и надёжном для первого раза варианте.       Мыслительный процесс охватил Юи и Маккензи, в то время как Лебовски переводила смеющийся взгляд с одного напряжённого сокомандника на другого. Выждав для приличия ровно минуту, она прервала их раздумья:       — Ладно, пока у вас из-за мозгового штурма не сварились мозги, то скажу сразу, что знаю, какая поза нам подойдёт, — Соня встала с кровати, направившись к письменному столу, на котором под грудой бумаг находилась небольших размеров коробка. Вынув из неё пачку презервативов, смазку и нечто непонятное чёрного цвета, обмотанного такими же тёмными креплениями, девушка потащила всё добро к ним. — Расклад таков, — Маккензи про себя хохотнул, ведь в данную минуту Соня напомнила ему капитана корабля или главу войска; она будто бы собиралась диктовать кому и как следует построиться, кому отступить, а кому начать наступление на какое-либо государство, — ты, — она указала на Мака, а после — на Юи, — будешь с ней. А я буду иметь тебя.       Сказать, что Маккензи на добрые полминуты потерял дар речи — значит сильно преуменьшить.       — Ты.. меня? — уточнил программист. Ему утвердительно угукнули. — Но как?       — Легко, — ничуть не смутившись, Лебовски наконец распутала ремешки, демонстрируя Маку средних размеров продолговатую насадку из плотного, но гибкого материала (предположительно, из силикона), который крепился к трусам, имевших, во-первых, по две затяжки по бокам, а во-вторых, два вибратора во внутренней части разных размеров: один вставлялся во влагалище, а другой, походивший скорее на небольшую горошину с вмятиной посередине, наверняка предназначался для клитора.       — О... Ого, — только и смог выдавить из себя Мак.       — А он точно влезет в него? — Юи слегка недоверчиво осматривала предмет, хотя в то же время любопытство подстрекало её заодно и пощупать игрушку.       — Да, я вот тоже не уверен, что его вообще стоит куда-либо пихать... — Хэйс с опаской тронул чёрный ствол. — Тем более в меня.       — Можно обойтись и без него, если волнуешься, — Соня понимающе кивнула. — Но если мы говорим именно про секс втроём, а не "двое веселятся, один дрочит в сторонке ", то тогда придётся заняться этим в ещё более смущающий для тебя позе.       — В какой, например? — не поверил Маккензи, предполагая, что такой позы нет.       — Всё то же самое с тобой и Юи, но я при этом сажусь тебе на лицо, — если бы он сейчас пил воду, то точно бы поперхнулся.       — Ладно, страпон так страпон, — согласился он без боя.       — Раз всех всё устраивает, — Соня посмотрела сначала на Абэ, следом — на Хэйса и только потом продолжила, — тогда предлагаю вам двоим начать разогреваться, а я подключусь чуть позже. И снимите уже наконец одежду, а то только я почему-то позаботилась об этом.       Нехотя, но снять домашний комплект одежды всё же пришлось, а после многозначительного взгляда Лебовски следом за рубашкой и штанами отправились и трусы.       Вид обнажённых тел не производил сильного впечатления, потому что на тех же фотографиях из журналов или видео на специальных сайтах — так или иначе они все имели представление об оголённом теле противоположного пола. С другой стороны, менее неловко от этого не становилось.       На сей раз уже Маккензи набрался духу на, пожалуй, самый решительный шаг за сегодняшний день: не став уделять время разговорам, он аккуратно подтолкнул Юи на спину, принявшись покрывать невесомыми поцелуями бледную кожу шеи, плеч, ключиц, груди, опустившись ниже к животу, талии и паху.       Поняв в последнюю минуту его намерение, Абэ, приподнявшись на локтях, предприняла попытку его остановить:       — М-Мак, погоди, что ты..? Ох, — она вздрогнула, опустившись обратно.       Его тёплый язык мягко прошёлся по складкам половых губ, раздвинув их и проникнув внутрь. По правде говоря, Маккензи вовсе не был мастером куннилингуса, но неопытность он компенсировал смекалкой. Наблюдая за реакцией тела и самой Юи, он то полностью погружал язык внутрь, то принимался вылизывать влажные от слюны и естественной смазки складки, то выцеловывал внутреннюю сторону бёдер, прислушиваясь к каждому вздоху девушки.       Он действительно старался доставить ей то удовольствие, которое она, по его мнению, заслуживала. И ему до сладкой дрожи в солнечном сплетении нравилось, когда его попытки вознаграждались слабыми поскуливаниями или взметнувшимися вверх бёдрами.       Потому что это значило, что он вправду мог сделать кому-то приятно таким образом.       Соня меж тем взяла с прикроватного столика приготовленную заблаговременно латексную прозрачную перчатку, надев её на руку. Заметив явную смену атмосферы у ребят, она усмехнулась, подобравшись чуточку ближе. Адвокатка похлопала Хэйса по плечу.       — Чтобы доставить девушке ещё больше удовольствия, достаточно всего лишь найти её клитор, — Мак замялся, нахмурив брови, всем своим видом выражая замешательство. — Ах, да, ты же скорее всего не знаешь... Вот, смотри.       Механической рукой она нежно погладила Юи по животу, ободряюще улыбнувшись возбуждённой, слегка растерянной девушке. Другая же рука в перчатке опустилась к паху, надавив на него, а затем указательным и безымянным пальцами раскрыв малые половые губы, немного оттянув кожную складку, за которой располагался клитор. Мягко надавив на него, Соня на пару с Маккензи услышали негромкий стон.       Юи заметно стушевалась, когда позволила таким откровенным звукам сорваться с её губ, но когда чувствительной головки коснулся язык, она тотчас перестала стесняться, простонав имя парня, закусив губу. Её пальцы скользнули в рыжую копну волос, массируя кожу головы и задавая удобный для неё темп.       — Быстро схватываешь, — похвалила его Соня. — Но смотри не перестарайся, мне ведь ещё тебя нужно подготовить. Кстати об этом, не мог бы ты немного приподнять свой зад?       Услышав просьбу, Мак, сделав то, о чём его попросили, почувствовав как под живот подложили подушку и раздвинули его ноги в разные стороны так, что все его интимные места оказались полностью открытыми.       На некоторое время Маккензи отстранился от своего занятия, повернув голову назад, в сторону Сони, выдавившей на руку немного смазки, но не торопящейся её наносить. Выглядела она сосредоточенно, с явным знанием дела подходя к вопросу. Скорее всего, она грела смазку в руках, чтобы внезапная прохлада не создавала лишнего дискомфорта и не отвлекала от процесса. Весьма заботливо для человека вроде неё.       Не то чтобы она обладала каким-то тираническим характером, вовсе нет. Было бы глупо заявить, что Соня ни о ком никогда не беспокоилась и не проявляла простого человеческого сочувствия. Соня, она словно та самая преподавательница из начальных классов, сочетавшая в себе непоколебимое спокойствие, холодную строгость и бескорыстную доброту. Соня — человек с большой буквы, на которого можно было положиться, ни капли не боясь за свою жизнь. Соня — одновременно отзывчивая душа и хладнокровный боец.       Соня — это идеальное сочетание двух, казалось бы, противоположных качеств, которые тем не менее нашли свой баланс, соединившись в ней.       Именно поэтому она осторожничала, но в то же время в ней отсутствовала та неуверенность, что имелось в Юи. Да, Соня грела смазку до температуры тела, но она всё ещё собиралась вставить в него пальцы.       Мак слегка напрягся, заранее готовясь к худшему.       — Тебе нужно расслабиться, — обратилась к нему Лебовски. — Иначе я могу тебе навредить, так что ты уж постарайся, хорошо? Если будет сильно больно, то скажи и я дам тебе отдышаться.       Он дважды кивнул, послушно расслабив нижнюю часть своего тела.       — Приготовься, сейчас я вставлю один палец, — предупредили парня, и тот быстро выдохнул.       Сначала его анус обильно смазали тёплым гелем, не имевшим запаха, после чего в него ввели, насколько он мог судить по собственным ощущениям, средний палец и то не до конца. Хватило одной фаланги, чтобы Мак сдавленно охнул, с непривычки попытавшись отдалиться, так как палец дарил не самые приятные ощущения заполненности.       Хэйс, планировавший вытерпеть растяжку от самого начала до конца, забил лёгкую тревогу.       — Соня, погоди, — судорожно попросил он, учащённо дыша.       — Всё хорошо, я не двигаюсь. Дыши глубже, Мак, — Лебовски глянула на свою подругу, жестами показав ей что-то.       — Делай глубокий вдох, — произнесла появившаяся пред его лицом Юи, подобравшаяся ближе и сидевшая сбоку от него. Маккензи вдохнул побольше воздуха. — Теперь выдыхай, но не торопись! — и медленно выдохнул.       Процедура "глубоких вдохов и выдохов" повторилось ещё раза четыре. И пока Хэйс избавлялся от нежданно-негаданно возникшего напряжения, девушки успокаивали его: Соня свободной прохладной рукой мягко гладила его по бёдрам и пояснице, Юи же, не прекращая напоминать Маку дышать, хваля его за каждый сделанный вдох или выдох, — по спине, растрёпанным волосам и плечам.       — Вот видишь, помогает! Уже и не такой бледный лежишь, — девушка бережно чмокнула его в щёку и в висок.       В этом была вся Юи. Рядом с ней всегда витала атмосфера домашнего уюта и согревающего изнутри тепла. Её широкая улыбка, её звонкий смех, её искренняя радость поддерживали каждого, кто хотя бы раз имел шанс с ней поговорить, проведя незабываемые несколько счастливых минут. Никто другой не смог бы веселить и веселиться так, как эта взбалмошная непоседа.       Юи — лучистое солнышко их команды, греющее их сердца даже в самые холодные, усыпанные громкими ссорами и скандалами дни.       Так и сейчас Юи одним своим присутствием спасала положение. Она всего лишь сидела рядом, а уже сделала то, чего Соне в одиночку было бы не просто достичь.       Спустя ещё минуту, Мак вновь выдохнул, но на этот раз у него получилось нормально расслабиться. Он благодарно кивнул Юи, а та в свою очередь быстро поцеловала его в губы, тихо шепнув: "Молодец!"       — Продолжаю? — снова уточнила Лебовски.       — Да, давай, — отозвался Мак.       Поводив пальцем из стороны в сторону, выполнив парочку круговых движений, адвокатка протолкнула палец ещё чуть дальше, не прекращая изредка останавливаться, чтобы сделать массаж мышц сфинктера. Когда палец вошёл на целых две фаланги, Соня (неожиданно для Маккензи) подогнула его, ощупывая каждый участок стенок внутри, стремясь что-то найти. Сама процедура не была такой уж неприятной, но вызывала у неосведомлённого об особенностях своего организма программиста некоторые вопросы.       — Что ты делаешь? — закономерно осведомился он.       — Пытаюсь нащупать твою простату.       — Зачем тебе моя прост- а-ах! — вскрикнул Мак, резко подавшись навстречу пальцу, уткнувшись лицом в простыню, а его член, до этого находившийся в полутвёрдом состоянии, напрягся.       — Именно за этим, — ответила на уже явно риторический вопрос Лебовски, продолжая касаться простаты.       Хэйс словно оказался на седьмом небе. Блаженная нега вытеснила все его мысли. Он ощущал себя на все тысячу из десяти: палец практически перестал приносить неудобство, а наоборот, благодаря ему он испытывал исключительно приятные ощущения, несмотря на заполненность. К тому же рядом с парнем всё так же находились две самые лучшие и невероятные девушки на свете, одна из которых дарила ему неземное наслаждение, а вторая заботливым словом его приободряла.       Наверное, продолжи Соня касаться предстательной железы, он бы кончил без использования рук, хотя и с трением члена об подушку, но девушка всё же вынула пальцы, прекратив стимуляцию.       — Нет, всё же я возьму насадку поменьше, — проговорила Лебовски, снимая перчатку и выкидывая её в стоящую неподалёку урну. — Одну минуту, я сейчас, — она метнулась к столу вместе со страпоном. — А вы оба пока что передвиньтесь ближе к изголовью, и подушку эту, — она показала на ту, на которой всё ещё лежал Маккензи, — уберите куда-нибудь. Всё равно стирать придётся. И приготовьтесь там оба, хорошо? — оба синхронно кивнули, сказав тихое "угу".       Скинув подушку на пол, Хэйс потянулся к пачке презервативов в серебристой упаковке и тюбику смазки, из которого выдавили ни много ни мало целую треть содержимого.       — Мне нужно тебя... — Мак сделал неопределённый жест рукой, не сумев договорить последнее слово в надежде, что его поймут и так.       К его счастью, Юи была достаточно проницательной.       — Нет-нет, всё в порядке, ты уже и так хорошо постарался... Ну, своим языком, — она смущённо зарделась. — Тем более я ведь до этого всего иногда сама экспериментировала, так что.. не думаю, что возникнут проблемы.       — Ладно, — Мак, открыв упаковку, наскоро надел презерватив, обильно смазав свой вставший орган и влагалище Юи. Склонившись к лицу девушки, он прижал головку члена к её половым губам. — Начинаем?       — Да, только будь осторожнее и не двигайся слишком резко, хорошо? — Абэ, набравшись храбрости, помогла раздвинуть влажные складки и направить член в растянутое влагалище.       Маккензи не торопился входить, продвигаясь медленно, попутно уточняя, всё ли в порядке и надо ли ему остановиться, Однако Юи, покраснев до корней волос словно алая роза на лугу, отвечала, что она в полнейшем порядке и ей не требовались передышки. Что ж, наверное, имей он вагину вместо члена, то с проникновением точно так же не было бы сильных проблем. Как и неприятных ощущений в заду.       Введя член полностью, Мак ощутил, как Юи тотчас сжала его плечи, призывая остановиться.       — Ты как?       — Полный порядок, — на выдохе хихикнула она. — Просто нужно немного привыкнуть, — пояснили ему.       — А, да, точно... Понимаю.       Сзади послышался шорох, и кровать прогнулась под весом ещё одного человека, забравшегося на неё.       — Рада, что вы оба со всем разобрались, — из уст Сони это звучало почти как похвала. — Но пока вы не начали двигаться, я тоже должна войти.       Не удержавшись от любопытного взгляда, Мак, увидел Соню во всей красе: статная, она уверенным движением разорвала упаковку презерватива, натягивая его на насадку меньших размеров. Штанов на Лебовски уже не было, а вместо них красовался тот самый страпон, выглядящий, к слову, менее пугающе.       — А как оно работает? — поинтересовался Маккензи.       — Как и любой другой прибор — на батарейках. При этом этот сложный механизм считывает толчки, и если я двину бёдрами, то оба внутренних вибратора заработают на две-три, максимум — пять секунд, в зависимости от амплитуды и скорости толчка.       — Ого, ничего себе... — вот уж точно, "до чего дошёл прогресс".       — Да, впечатляющая штука, — хмыкнула Лебовски, нанеся смазку на небольших размеров насадку, с осторожностью коснувшись упругих ягодиц парня. — Готов?       — Готов с рождения, — пошутил он, отчего на несколько секунд разрядил обстановку, вызвав искренний смех. — Всё в порядке, правда, можешь не уточнять.       — Что ж, хорошо. Двигаться будем вместе, — Соня провела ногтями по открытой спине юноши, слегка её царапая, неторопливо введя страпон на всю его небольшую длину. — И не забывай ласкать её клитор — без его стимуляции кончить от одного проникновения будет в разы сложнее.       — Иногда я даже завидую, что ты так много знаешь, — пробормотала Юи, но её подруга лишь отмахнулась.       — У нас троих вся жизнь впереди. Успеем ещё натренироваться, — на этой фразе их разговор окончился, уступив место более приятным вещам.       Таким, как секс и любовь.       Соня, как та, что находилось сверху и задавала темп, двигалась аккуратно, хоть и был огромный соблазн активнее задвигать бёдрами. Однако прежде всего она — направляющая, и именно от неё зависела львиная доля успеха: получат друзья удовольствие или останутся разочарованными результатом — вся ответственность во многом лежала на ней.       Тем более она не горела желанием кого-либо травмировать. Особенно, если это касалось Юи или Мака — двоих самых близких человека для неё в этом мире после родных.       Сделав первый толчок, Маккензи большим пальцем нащупал клитор Юи, чувствуя как сладко сжались стенки влагалища и как идеально страпон проходился по его простате, совершенно не перенапрягая сфинктер. Двойное удовольствие едва ли не срывало голову, раззадоривая настолько, что если бы не Соня, Хэйс уже давно задвигался в своём ритме.       Юи, потянувшись вперёд, положив обе руки на спину программиста, соединила их губы в требовательном поцелуе. Сейчас они целовались далеко не так нежно и мягко, как в самом начале. Они прихватывали губы друг друга, горячие всхлипы растворялись в хаотичных движениях, языки время от времени сталкивались внутри, подливая больше масла в их ярко горящее, охватившее каждого пламя жаркого желания.       Им не хотелось отрываться ни на секунду, только двигаться в одном слаженном темпе, ощущая как чуть ли не в унисон бились их сердца. Всё, чего желал в данное мгновение каждый — продолжать чувствовать друг друга, ощущать разгорячённые тела и слышать услаждающие слух стоны.       Удовольствие сладкой дрожью охватывало их тела. Юи, оторвавшись от долгого поцелуя с Маккензи, заглянула тому за плечо, протянув руку Соне.       — Соня, мфх-х, — возбуждённо хныкнула девушка, когда подруга переплела их пальцы.       Сама адвокатка по возможности старалась сдерживать излишне громкие звуки.       — Я рядом, — успокоила она, сжав её руку и вскоре начав делать резкие и точные движения.       Маккензи громко дышал, чувствуя надвигающийся оргазм. Толчки становились всё более и более быстрыми, как и ласки его пальцев. Дыхание сбилось настолько, что его сердце стучало до безумия часто. Стоны и всхлипы смешались в воздухе. Их имена срывались с губ друг друга, однако едва ли они понимали, кто что именно произнёс. Перед глазами вспыхивали яркие фейерверки.       — Я.. я сейчас, — задыхаясь, проговорил Мак.       Ещё одна чрезмерно долгая секунда, и он излился, непроизвольно двигая бёдрами после оргазма. Следом за ним кончила Юи вместе с Лебовски, вогнавшей насадку до основания и вызвав последний слабый вскрик у Хэйса.       Дальше все их ленивые действия происходили точно в тумане: они медленно расцепились, также медленно выкинули использованные презервативы, а после улеглись обратно на кровать, вдыхая витавший в комнате запах секса и их тел, оказавший на них успокаивающий после недавнего безумства эффект.       Мак, лежавший по левую сторону рядом с Юи, подал чуть осипший голос.       — Это было невероятно.       — Согласна, — вздохнула Соня, удовлетворённо подтягиваясь.       — Не думала, что когда-нибудь это случится, — честно призналась Абэ.       — Всё когда-нибудь случается в первый раз, но главное хорошо, что всё хорошо кончается, — философски заключила Лебовски, переворачиваясь на бок. — Ну что? Как насчёт второго раунда или мы идём спать?       Маккензи и Юи единогласно запротестовали.       — Лучше спать. Не то для нас будет слишком много впечатлений на один вечер.       — Поддерживаю, — согласно кивнул Мак.       Соня снисходительно улыбнулась.       — Ладно-ладно, но пока мы не заснули, кто-то из вас должен сначала сходить в душ, а другой пока поможет мне перестелить кровать.       Юи и Маккензи быстро переглянулись, встав с постели.       — Есть, мэм! — приложили они руку козырьком, заливаясь звонким хохотом, поздно заметив, как в них полетели две взбитые подушки.