cat milk is sweet on the tongue

Мягко и тихо, в теплоте окутанной так бережно меж двух тел; Он жалобно воздыхает, когда чужой язык цепляется за худощавое ребрышко, проходясь выше проворачивает шершавый кончик языка вокруг покрасневшего ореола. Голова с мягкой перины отходит, опирается назад на постеленное заранее пуховое, сохраняя запах жаркий, что витал в всё таком-же мерзлом воздухе дома; влажная прохлада бегает по его коже, и кажется будто это накрывшее ощущение не столь ложное,- оно представляется тому настоящим. «Это..нет, это..» Острые коготки коточела останавливаются и дразняще прижимают набухший бутон, нежно и трепеща. От единого давления на пальце остаётся белая капелька; он играет, больше дразнит Ниона своей ядовитой ухмылкой в темноте и почти невидимой парой прищуренных глаз. Однако ах, грязное, нет, множество грязных слов которые жадно выдавливал грубый на язык питомец заставляли русского скручиваться тут и там с великой инстинктивной потребностью он начинал сам упрашивать об этом . Его тело мерцает в одиноком лунном свете, почти оголенное, лишь с одной только белой отстегнутой грубоватой на ощупь ночной рубахой и махровыми тёплыми гольфами съезжающими с лодыжек. Его грубоватый «товарищ» подозревал о том неудобстве что чувствовал коточел лежащий под его нависшим торсом, тихо хныкая и выкручиваясь. Тот никогда не смел жаловаться, лишь изредка ухватываясь за сильные плечи второго, неразборчиво и на чистом русском бормоча,шипя, изнывая и моля о большем. Чужая спина прогибалась под давлением стойких пальцев что витиевато ходили под прослойкой ткани; касаясь спины, рельефа косточек, его тело пронзало желание. В остальном же его вид изменился, растаял из слабой невзрачно нездоровой худобы в мягкую опухшую плоть. Его грудь болит, крепкая и чувствительная от молока соком протекавшим по железам. Любезная рука помощи метнувшаяся влево дразнит и острым ногтем щекочет, в то время как склонившаяся вниз голова трется о второй, постепенно приплетая язык, направляя и нежно облизывая, прикусывая. «Господь..» Нион закусывает губу, трепеща под прикосновениями Ниена, скитается по мягкой ткани под ним. Это новое. Рот Ниена горяч, жгуч когда цепляется за каждый оставшийся без внимания сантиметр тела. Это больно, но одновременно с этим боль эта удовлетворяющая и блаженная, боль что может задевая прокалывать нервные окончания. Ниен сосет грубо, зубы пасут бледную розовую кожу, подергивают. Он сглатывает материнское молоко Ниона, тяжело хрипя. «Сладко» Полушепотом, достигая своих пиков проговаривает. Удовольствие искрится сквозь его поры, горячит в венах когда начинает спускаться вниз. Он жадный, опьяненный извращенным желанием пробовать Ниона на вкус, дыхание того на горячую кожу вмиг становиться фатальным . Эрекция вислоухого коточела болит, изредка подрагивает спокойно лежа на животе, нетронутая. Ниен только и того,- дразнит не обращая внимание. «Не могу..» Голос Ниона отрывается от жалобного писка, когда чувствует укус, ещё и ещё. Это не займёт много времени; его бёдра крутятся, пытаясь найти трение везде, где это только возможно. Ниен спускается, дабы подтянуть чужое вожделение, твёрдо откидываясь назад, рассматривая каждую черту несчастного лица. Нион практически слезно падает обратно, сводит ноги и остаётся неподвижным. Пальцами высокий коточел вновь надавливает, копается в мягкой плоти, пока она не соизволит испустить струйку. Темные глаза смотрят на него, будто по-охотничье. Он облизывает шершавые губы, язык проходиться по клыкам, что так неосторожно выставляются вперёд. «Только посмотри на себя» И говорит это со злостной и довольной улыбкой, мурлычет, с головы до пят словно оценивая тело погрязшее в похоти. Нион не сдерживается, слёзы боли и одновременно с тем возбуждения скатываются по щекам и льются с края подбородка. На этот раз Ниен берет сильнее, свободно впуская жидкость в свой рот, словно он голодная скотина. «Ты не даёшь мне покоя, чёрт бы тебя побрал..» Он способен резко отстраниться от работы прильнув к губам голубоволосого, переплетаясь с его языком, испуская часть липковатой субстанции тому в рот, извращаясь; отстраняясь способен лишь довольствоваться видом его лица, его пухлой полосы губ испачканной в собственной слюне и молоке. Нион не может перестать смотреть на то, как его любовник совращает и умножает беспорядок на хлипком теле: его задница сжимается, тело молит о чужом члене внутри, словно это и не его оболочка, будто его совратили и испортили. «Проси об этом» Говорит Ниен, чувствуя себя чересчур жестоким. «Пожалуйста, пожалуйста.. ещё.. сделай это со мной, твой..» Он вздыхает, не в силах найти достаточно воздуха. Что угодно, лишь бы то дикое желание было удовлетворено, всё что угодно.. Ниен резко проскальзывает, начинает трахать нежное текучее нутро медленно, томно, с прокатывающимися толчками бёдер. Мозг опустошён всем, кроме туманного удовольствия. Снова и снова он восхищается, падая в преисподнюю.