Давай проведем этот год вместе?

Время, когда темнеет слишком рано, а людей все больше и больше, словно все стали едины раз в году. Он не любил такие моменты, поэтому проскальзывал среди толпы прохожих как можно скорее, зная, что за поворотом будет немноголюдно. Руки совсем замерзли, зря он не надел перчаток, но теперь это не имеет никакого смысла. В красных от мороза ладонях находится коробка, перевязанная нелепым алым бантом, словно все упаковывалось в спешке. Существует ли новогоднее чудо? Парень не мог однозначно ответить на этот вопрос, но знал он только одно: этот его знакомый будет явно не рад услышать его ворчание, поэтому придется снова переключиться. Снежные хлопья лениво падают вниз, словно стремясь за несколько часов покрыть весь город искрящимся под желтоватыми фонарями одеялом. Стоит признать, что в этом есть что-то особенное, так бы посчитала его матушка. — Точно, надо будет ей написать. — клубы пара с едва различимым шепотом вырвались прочь, желая забрать последние остатки тепла из его тела, благо он почти дошел. Дверь с тихим скрипом отворилась, впуская его в дом. Многоэтажка с сотней квартир, где он живет на последнем этаже..С интересным соседом. Соседом по лестничной клетке, не подумайте неправильно. — Ты же готов к празднику? — Я не отмечаю. — Даже не отшутился, удивительно. Почти каждый их разговор в этом месяце. Настолько типичный, что день сурка и не нужен. — Что у тебя в руках? — Ничего, просто коробка. — Коробка с подарком. Кэйа,  ты меня удивляешь. Альберих пропускает замечание мимо ушей, открывая дверь. — Опять у меня был? — легкое раздражение, которое скрывается за улыбкой. — Ты должен был отдать мне мои же конспекты еще вчера, но раз уж ты так любезно дал мне дубликат ключей, то я воспользовался этим. Кэйа неопределенно пожимает плечами, заходя к себе. Подарок спрятать не удалось, он же увидел. Хотя, всегда можно будет переделать упаковку, но это надо опять искать нормальную ленту. Армейские сапоги были мгновенно сняты, а подарок  быстро отправился на самую высокую полку, куда Альбедо, его знакомый, уж точно не сможет достать.  Не сказать, чтобы он не любил этого человека, просто он был слишком...Странным? В смысле, он нравился Кэйе, тот даже пытался писать записки отличнику, пока он не переехал сюда и не октрылся со стороны человека, который горит своим делом, шумя чем-то в три ночи. В принципе, на этом минусы и заканчивались, как и сон бедного студента. Короткая куртка тоже отправилась на крючок, какой он молодец. — Он же найдет коробку и почитает, да? Раньше..Чем нужно. — секундное сомнение и он идет на кухню ставить чайник. Кофе сыпется прямо из банки, покрывая донышко нелепой кружки, на которой написано что-то вроде мотивационной фразы "любимому сыну". Сыпать на глаз, постоянно думая об это фразе, было чем-то особенным зимними вечерами. Правильно ли он сделал, что поехал сюда учиться? Возможно. Додумать он не успел, прерванный бодрым свистком. Наконец кофе готово, а это значит, что можно спокойно выйти на балкон, попивая кофе и думая,  когда делать долги: в этом году или в следующем?  Посмеявшись над своей шуткой,  Альберих вновь замолкает, решаясь осуществить задуманное. Хоть он и не любил холода, но что-то сегодня было необыковеннон, манящее.  Свободная от напитка рука открывает дверь, позволяя морозу прокрасться в нагретое пространство, пробирая до чертиков, но парень уже стоит, делая большой глоток. — Не заболеешь ли? — раздается с соседнего балкона. — Я закаляюсь с пяти лет, конечно нет. — И поэтому ты стоишь голыми стопами в снегу, делая глоток, судя по клубам пара, обжигающего пара? — улыбка, которая так и слышится в словах человека, одетого сотню одежек. — От капусты слышу замечания. А вообще, что ты тут делаешь? — Дышу воздухом как и ты. — Кэйа качает головой, делая еще один глоток. Нет уж, тепепь он не уйдет до тех пор, пока этот чудак не уйдет первым. Между прочим, кофе остывало слишком стремительно, а мороз, кажется, становился все крепче, словно намекая проиграть мысленное пари. Секунды превращались в бесконечные минуты, пока он оглядывал темные улицы, думая о том, насколько это было ребячеством. — Ты как хочешь, а я пойду спать. За тобой завтра зайти? — Как благородно, давай лучше я зайду за тобой и понесу тебя на руках? — Договорились. — и золотоволосого словно никогда не было на этом балконе. Выругавшись, Кэйа влетел к себе домой, захлопнув дверь на балкон. О чем они только что говорили и он договорился на что? Осознание приходит слишком поздно, пока он готовился ко сну эта ситуация снова возникла в его голове. Это вообще было не похоже на поведение его отличника, а уж чего ожидать завтра он и понятия не имеет.