Химия...

День не задаётся с самого утра. Феликс еле-еле разлепляет тяжёлые веки, поднимается с кровати и просто безжизненным трупом ползёт к ванной комнате. Там он умывается, обязательно очищая лицо всякими средствами, переодевается и снова, словно труп, выползает из комнаты. В коридоре он, словно самый пьяный человек, скидывает с комодика все принадлежности, какие на нём находятся, и, бранясь, всё же входит в кухню. Взгляд падает на часы. Половина восьмого. Феликс опоздает сегодня точно. Жжение внизу живота нисколько не отрезвляет, а лишь заставляет вздыхать и сонно мычать. Таблетки, к счастью, оказываются под рукой и перед приёмом пищи Феликс конечно же глотает пилюлю, чтобы оттянуть нежелательную течку. Ну что за вздор? Почему именно сегодня, когда на улице стоит шикарная прохладная погода? Почему именно тогда, когда Феликс наконец решился признаться, потому что точно удостоверился в своих чувствах? Почему именно тогда, когда Феликс решает затащить друзей в клуб по случаю просто хорошего настроения? Сегодня пятница, черт возьми! Почему в выходные он должен валяться с течкой, которая с часу на час, с минуты на минуту начнётся! Это несправедливо! Феликс откровенно зол на судьбу и жизнь. Омега вылетает из дома, не забыв хлопнуть дверью, и быстрым шагом идёт в сторону школы. Он не замечает ничего и никого, не слышит песен ветра и голоса Хëнджина, который желает ему доброго утра и, как обычно издевательски называет Веснушкой. Не слышит и не замечает – просто игнорирует, если быть точным – звук мотора Мерседеса, потому что боится, обернувшись, расплыться лужицей от доброй и даже ласковой улыбки Хвана, которую тот дарит ему каждое утро и так же каждое утро порывается парня подвезти до школы, аргументируя это тем, что им просто-напросто по пути, но Феликс отказывается всегда, не считая среды, когда под ливнем не очень-то хотелось идти в ненавистную школу, ведь в тот раз «добрый» Хëнджин зонтик не взял и не спрятал под ним омегу от воды. Вышагивая по мокрому асфальту, Феликс думает о том, что боится сорваться на кого-либо из друзей из-за плохого настроения, поэтому запихивает свой негатив поглубже в глотку и глотает, словно ничего и не было, натягивает улыбку и выдыхает в прохладный утренний воздух, надеясь просто спокойно и весело провести этот чертов день, а потом свалиться с течкой в забытье. А что ещё ему остаётся делать?

***

Утреннее солнышко пробивается сквозь тучки и освещает лицо Феликса, который на удивление всей компании уселся один за последнюю парту и совершенно отказывается с кем-либо контактировать. Чанбин и Чан собирают собрание, чтобы узнать, не замечал ли кто-нибудь из них странности в поведении Феликса последнюю неделю, и, получив отрицательные мотания головой, лишь вздыхают и пожимают плечами, совсем ничего не понимая. Феликс даже Минхо ничего не рассказывает! Что уж говорить об остальных. И от того старшему Ли жутко не по себе. Давить на Феликса он не хочет, но это молчание, будто омега решил забастовку устроить, очень напрягает и нервирует. Поэтому парню ничего не остаётся, кроме как поговорить с другом и попробовать всё выяснить. — Ли-икс, — тянет Минхо и приземляется на стул рядом с омегой, закидывает свои руки на его плечи, обвивает одной из них голову парня и поворачивает к себе, чтобы омега не летал в облаках, пока альфа будет вести свой монолог. — Ты нормально себя чувствуешь? Ничего же не произошло в твоей жизни, из-за чего ты потерял её смысл? — выгибает бровь старший и оглядывает совершенно не болезненное лицо, всё те же живые глазки, веснушки и губы, которые открываются, чтобы выдавить ответ, но быстро закрываются обратно, давая понять, что омеге и сказать-то нечего. Разговаривать с альфой о том, что из-за предстоящей течки он немного сходит с ума не в его компетенции. — Ликс? — Минхо смотрит угрожающе, словно кот, который вот-вот выпустит коготки и вцепится в милое личико. — М… — омега отводит взгляд – раз уж отвернуться ему никто не позволит – и вздыхает тихо, несколько взволнованно. — Всë хорошо, Минхо-я — кивает он несколько заторможенно и даже улыбается, наконец подняв свой взгляд к старшему. — Эй, ты же не узнал о какой-то смертельной болезни, верно? — Минхо морщится, хотя на деле он просто боится узнать такую новость. — Нет, ты что! — Феликс наконец-то улыбается, как и полагается, весело и качает головой. — Всё хорошо, просто на выходных можете никуда меня не звать — бубнит он слегка покраснев и стучит пальцами нервно по поверхности парты. Взгляд его встречается с понимающими и от того грустными взглядами Чонина и Джисона. В глазах второго чуть ли не слезы стоят и он с громким возгласом чуть ли не ползёт к Феликсу, прося сказать, что он пошутил, потому что без этого чуда он не поедет ни в какой клуб, ни в какой макдональдс и уж точно не станет распивать алкогольные напитки, потому что отдых без Феликса это не отдых. — Сон-и, с этим ничего не поделаешь, а сидеть на таблетках я не хочу — шепчет всё ещё смущённо Феликс и вздыхает, в душе ругаясь на эту чёртову судьбу, которая сделала ему подарок в виде влюблённости и сегодняшней течки. Спасибо, блин, большое. Феликс неописуемо «счастлив». — Ликс, весь кайф обламываешь — хнычет Сон, хоть и понимает, что друг тут в общем-то не при чем. Это не от него зависит, и уж точно он не сможет контролировать приходы течек. — Прекрати, а — Минхо вдруг кидает на парня резкий холодный взгляд и выжидающе смотрит, ожидая, когда омега усядется на своё место, ведь минуты через три прозвенит ненавистный звонок и в классе снова воцарится тишина, а после в аудиторию зайдёт как и всегда довольно шумный и интересно всё объясняющий Хëнджин. Минхо теперь до конца понимает почему Феликс влюбился. У Хвана просто нет недостатков. — Ликс, не поддавайся на эти провокации — цокает Минхо и вдруг улыбается, кидая насмешливый взгляд на Джисона, который, надув губы, сверлит его взглядом и в мыслях покрывает трёхэтажным матом, а на деле сказать ничего не может, потому что Минхо горячо пообещал ему порвать (он этого не сделает, поверьте) с ним, если омега скажет что-то, что альфе не понравится, например, пошлёт на три весёлых буквы. Минхо уже и думать боится, что в следующий раз выкинет его милый бельчонок, которого он, кстати, всё ещё любит и никакие истерики и капризы не помешают ему делать это дальше. — Так, всë-всë, закончили болтать, ребята! Химия пришла! — ну конечно, Хван, как всегда, шумный и жизнерадостный, что невольно радует Феликса. Омега наконец-то избавляется от всех ненужных сейчас взглядов и направляет свой лишь на одного человека и обращается в слух. Химию он любит, а учителя химии куда больше. — Итак, пройдёмся по списку? — вопрос риторический, но из Феликса почему-то так и рвётся слащавое «да-а» и смешок. Тихий, совсем неслышимый. Хëнджин отмечает отсутствующих и, довольно кивнув, обращает внимание на класс, в частности на компанию Феликса, которая засела в телефоны и очень нескоро собирается вынырнуть из бездны, в которую ужасные гаджеты их затягивают. — Я надеюсь, что хотя бы один из вас выполнил задание, которое я давал на дом, — уклончиво проговаривает Хван и тихо вздыхает, не ожидая, в общем-то, положительных ответов, но Феликс, с громким «конечно!» заставляет улыбнуться и кивнуть. Найдите человека, который знает о том, что Хëнджину нравится один из его учеников. — О, Феликс, я не удивлён — усмехается Хван и кивает, приглашая омегу к доске, чтобы тот написал решение задачи, и бдит за каждым учеником, сказав им записать то, что сейчас появится на доске с помощью изящной руки Феликса. — Ликс точно получит его сердце, отвечаю — до этого молчавший и, кажется, ушедший в себя, Чанбин вскидывает голову и улыбается, хоть и не понятно кому он адресовал свои слова, ведь никто, как оказалось, его не слушает. Феликс в это время заканчивает с заданием и довольно громко роняет мел в лоток, от чего опускает голову, тихо ругнувшись, и, выдохнув, разворачивается к одноклассникам и учителю лицом. — Молодец, — улыбается Хëнджин и ставит положительную оценку в журнал, после поднимает голову и приходится взглядом по каждому ученику. — Садись на место, Феликс, думаю, новая тема тебе понравится. А вы чтобы тоже слушали и вникали, мне совершенно не с кем работать — Феликсу улыбается, а на остальных угрожающе смотрит, и не надеясь на то, что его услышали, но показать себя надо, верно? Феликс спешно ретируется на своё место под насмешливыми взглядами Чанбина и Минхо и вздыхает, падая за парту. Однако, приятно, когда тебя хвалят, но когда вот так своеобразно выделяют среди остальных – нет. Феликс не привык к такому. У старого учителя все были равны, и даже если ты знаешь химию лучше самого Менделеева у тебя принципиально будет оценка ниже, чем «хорошо». Феликс к этому привык, но и обижало его это страшно. Хëнджин не такой. Хëнджин видит истинные способности всех и не занижает, но и не завышает оценки. Если Феликс знает на «отлично», то это «отлично» всегда будет с ним и ставить оценку ниже положенного Хван не собирается, или просто у него другое отношение к Фелексу, нежели к другим. — Ликс, я думаю, что ты сумасшедший — хихикает Чанбин, развернувшись к омеге, и плевать вообще, что тот через парту сидит – Чанбин докричится, будьте уверены. — Чанбин, ты ответить хочешь? — голос Хëнджина обрушается на парня словно гром среди ясного неба и заставляет сжаться и тихо прыснуть отрицательный ответ. Феликс хихикает, восседая за излюбленной партой, и наблюдает за Чанбином, который явно такого не ожидал. Да ему вообще плевать на химию! У него сплошной английский, который, в общем-то, неплохо ему даётся. А скоро и французский начнётся. Сынмин точно захочет обеспечить ему парочку уроков. — Итак, повторяю вопрос, Феликс молчи, какие типы химических реакций вы знаете? Без них мы не сможем с вами решать задачки — снова звучит голос Хëнджина, который чуть ли не заставляет Чанбина взвыть и захныкать. У Феликса проплывает в голове, горящая ярко-красным, табличка «я знаю!!!», но он молчит, как ему и сказали, хотя ему в общем-то приятна похвала со стороны Хвана. — Замещение, обмен — из гущи класса доносится спокойный размеренный голос, от которого Хëнджин немного смягчается и кивает, но всё равно чего-то ожидает. — Э… м… — отвечающий запинается и опускает голову, наверное пожалев, что вообще что-то сказал. — Плохо, ребята. Что вы в восьмом классе делали? — качает головой Хëнджин и кидает взгляд на Феликса, который так и ждёт, когда его спросят, но Хван принципиально молчит и не разрешает отвечать. Свой положительный балл Феликс получил, поэтому Хëнджин теперь со спокойной душой может мучить остальных. — Итак, до конца осталось двадцать минут, успеем решить пару задач. И первым пойдёт… — на этих словах Феликс выпадает из реальности и вставляет в уши наушники, с некой досадой думая, что его всё равно не спросят. Он отвечает даже не ради оценки или внимания Хëнджина, просто химия сама по себе ему очень нравится.

***

Если бы Феликсу сказали, что этим днём или вечером его течка так и не придёт, омега бы не поверил, но сейчас он радуется этому, потому вышагивает вместе с друзьями в сторону клуба, где ему предстоит напиться вдребезги. Ну, это конечно, визуально, но опрокинуть в себя пару стаканчиков шампанского он точно не против. Где-то позади плетётся взбешённый Чанбин, ещё более позади идут Минхо и Джисон, а впереди, прямо перед Феликсом, Чонин и Чан, которые цветут и пахнут от накатившей любви и нежности. Феликс замедляет свой и без того медленный шаг и равняется с Чанбином, закидывает руку на широкие плечи и пытается выведать причину плохого настроения и грусти. — Ликс, я заебался — выдыхает Со и бьёт себя по губам, думая, что пора взять себя в руки. Он матерится хуже сапожника. Это не есть хорошо. — Давай по порядку, Бин-и. Я так ничего не пойму — улыбается тепло Ли и поглаживает крепкое плечо, на которое он сто процентов сможет опереться в случае чего, так же, как и Чанбин сейчас может опереться на его хрупкие на вид. — Итак, во-первых, сестра моя явно сошла с ума, раз водит домой какого-то хахаля, во-вторых, родителям совершенно плевать на это, мол, она взрослая, а в третьих!... — Чанбин раздражённо вздыхает и чуть ли не рычит, метая молнии из глаз. — Мой дорогой Сынмин-и уехал за город — он обиженно выпячивает нижнюю губу и скулит, словно обиженный щенок. — Чанбин, я боюсь спрашивать, но не говори, что… — Тю на тебя! — восклицает Со и машет рукой. — Мы не расстались! Я просто жутко скучаю. Он никогда так надолго меня не оставлял, Ликс — с нотками грусти продолжает он и снова роняет разочарованный рык. Ну, скучает мальчик, ничего страшного. — Надолго это насколько? На день? — издевается догнавший их Минхо и тоже наваливается на Чанбина, приговаривая, что он с удовольствием его утешит и побудет вместо этого Сынмина, с которым так никто кроме Феликса не знаком. — Минхо! — Если бы на день он меня оставил, я бы смирился, но он ещё на прошлой неделе уехал! — не в силах себя сдерживать, кричит Со и фырчит, поумерив свой пыл. Он знает, что ничего криминального не произошло, просто очень скучает и обижен. — Завтра ровно неделя будет, как его нет, и я тогда точно откинусь, потому что он даже не пишет и не звонит — чуть ли не истерит Чанбин и выдыхает, когда на его телефон поступает звонок. Глаза его загораются предательски, а ноги останавливаются, палец спешно отвечает на звонок, а звонкое «алло, Сынмин-и!» заставляет всех присутствующих похихикать и уйти чуть вперёд, чтобы не мешать. Чанбин так рад, Феликсу даже завидно. И чего он парился? Если Сынмин любит, а Феликс это точно знает, то не сбежит, даже под предлогом деревни. Парней окликает Чанбин, который громко оповещает их о том, что подтянется позже уже вместе со своим парнем и бежит в сторону вокзала, словно на крыльях летит. Феликс тихо хихикает и, с выдохом сказав, как прекрасна любовь, останавливается около клуба. На город опускаются сумерки, а на здание будто туман, хотя это просто кальянный дым. Компания вплывает в просторный зал и добрая половина уходит к диванчикам, позволяя Джисону и Феликсу выбрать напитки и закуски. Джисон удобно располагается на коленях Минхо, хватая свой спрайт и колу альфы, чтобы передать ему. Минхо возмущается, попробовав напиток, но больше ничего не говорит, получив лишь ласковый смех от Джисона. Омега решил: если он не пьёт, то и Минхо пить не будет. А обиженного альфу увидеть – совсем не редкость. В зал вплывают две изящные фигуры. Ким Сынмин жмётся к Чанбину, словно котёнок, выцеловывает щеки и смеётся тихо с наигранных возмущений альфы, которые тут же сходят на нет, когда его взгляд видит других возмущённых членов общества. — Знакомьтесь, народ! Это Ким Сынмин, с которым вы так жаждали познакомиться! — восклицает Со и плюхается на диван, утягивая Кима на свои колени под тихое смущенное и возмущенное шипение. — Ну, Тутти , пожалуйста, не злись — улыбается мило альфа и сюсюкается с омегой, будто тот и правда щеночек, но Сынмину это, кажется, нравится, пускай немного смущает. — Всем… привет — с заминкой здоровается новенький и крепко обнимает Чанбина, чтобы альфа прекратил бодаться и облизывать каждый открытый участок его тела. Он с ума сошёл? Так и вертится этот вопрос на языке Кима, но он лишь вздыхает, кивая каждому из компании, показывая, что он услышал их и, вроде как, знакомство прошло хорошо. — Слушайте, возможно ли заразиться любвеобильностью? — смеётся он и хватает Чанбина за щеки, останавливая поток поцелуев и без зазрения совести целует альфу мягко в губы, но быстро отстраняется, получив на это действие разочарованный вздох. — Только если от Чанбина или Феликса — смеётся Чан и переглядывается с Минхо, который тоже хихикает на пару с Джисоном, а Чонин лишь скептически оглядывает своего альфу. — Так, всё, хватит о любви — фыркает несколько обиженно Чан и прижимает Чонина за талию к своему телу и в итоге просто пересаживает этого вечно недовольного лиса на свои колени. — Ликс, и как ты только в такой весёлой компании уживаешься? Не боишься, что они переиграют тебя? — улыбается Сынмин и подходит к Феликсу, чтобы заключить его в крепкие тёплые объятия. — Они? Меня? Мин-и, ты о чем? — хихикает Феликс и окидывает друзей взглядом, который так и говорит о том, что он тут король веселья и никто больше, на что остальные лишь с огромным энтузиазмом соглашаются. Ли тихо вздыхает и чуть ли не хлопает себя по лбу, после быстро хватает стаканчик со спрайтом и протягивает Сынмину, на что тот немного удивляется, но напиток с благодарностью принимает. Музыка заполняет зал, вбивается под кожу ритмично и заставляет кровь бурлить, а желание потанцевать и подвигаться только усиливает. Феликс, не в силах больше сидеть, хватает Сынмина и Чонина за руки, Джисону головой кивает, и идёт на танцпол под мычание в унисон, которое издают альфы. Да их никто и не заставляет, чего мычать-то? Феликсу вообще лучше всего со своими пИдружками, с которыми он может спокойно посекретничать. Хотя когда-то он мог делать то же самое и с Минхо. Омеги вяло двигаются, разделяя на четверых одну мысль: музыка не та. Феликс хитренько улыбается и сливается в сторону барной стойки, где бармен с ди-джеем неплохо общается, но, извините, их придётся потревожить. Омега подходит к парочке, извиняется, конечно же, и просит поставить что-то более танцевальное, а не жалкое подобие медлячка для старичков. Ди-джей с радостью кивает и ставит что-то более зажигательное, то, что заставляет двигаться и заставляет наконец большую половину зала сползти с диванчиков и начать танцевать. Феликс с громкими возгласами возвращается к друзьям и начинает неистово танцевать, ведь данная музыка то, что нужно для танцев. Громкие смешки и крики разрезают тишину вечернего горда Сеула и разлетаются по округе. Компания, спустя три часа непрерывного веселья, разбредается по домам, но кое-кому очень недовольному кажется, что не скоро они разойдутся. Кое-кто недовольный – Феликс, который тащится где-то позади всей этой вереницы любви и парочек, которая бросила его, но вообще-то в душе радуется за каждого парня. Они все такие счастливые, чего не скажешь о самом Ëнбоке. Было бы счастье, но где его отыскать? Даже с парнем, в которого Ликс втюрился по уши, ничего не сложится по одной простой причине, которую озвучивать и не надо. Именно поэтому омега решает быстро для себя, что как только нога переступит порог его комнаты, то он сразу же упадёт в объятия кровати и уйдёт в царство Морфея, чтобы не разрыдаться от того насколько он завидует всем и каждому из их компашки. — Ликс! Мы тебя чуть не потеряли, алло! Ты видишь куда идешь, нет? — громкий и взволнованный возглас Чанбина заставляет омегу прийти в себя и остановиться, понять, что идёт он по проезжей части, опустив низко-низко голову, чтобы не видеть никого и ничего. — Феликс? — окликает вопросительно Со и оглядывается на остальных, мало что понимая в нынешнем состоянии омеги. — М? — словно безжизненная реакция всё же вырывает из альфы успокоенный вздох. Феликс слышит и понимает его, уже хорошо. — Простите, я очень сильно задумался — Феликс поднимает виноватый взгляд и, поморщившись, отходит подальше от дороги. Он и правда мог умереть. — Феликс, если тебе вдруг надо выговориться, лучше скажи, иначе, боюсь, мы и правда потеряем тебя, цыплёнок — Джисон подскакивает к парню близко-близко и почему-то ощупывает на предмет повреждений, но ничего, что могло бы беспокоить Феликса нет, значит просто мысли терзают парня. — Да я с ума схожу, всё нормально — противоречивый ответ. Недоумение вырисовывается на каждом лице, а в глазах некоторых – даже всех – мелькает испуг. — Извините, — хихикает нервно блондин и идёт вперёд, закладывая руки за голову. — я собирался сегодня признаться Хëнджину, но мы так быстро убежали, что я и забыл, а теперь боюсь, что упустил шанс — выдыхает он без капли досады и снова роняет смешок. Глупый. Так он думает про самого себя. Может он ошибся в чувствах? — Ликс, тебе же необязательно признаваться в стенах школы. Подкарауль его после и… — Ты думаешь это легко, Минхо? — разочарованно вздыхает омега и качает головой. — Ладно, проехали. Я что-нибудь придумаю — машет рукой Феликс и идёт дальше, заложив руки за голову. Что-нибудь придумаю – очень неоднозначная фраза.