Химия...

Несколько дней игнорирования друг друга кажутся Феликсу вечностью. Ни Хëнджин ни он не пытаются даже взглядами пересечься, что уж говорить о разговорах. Альфа даже на уроках его не спрашивает, отчего омега сильно и очень сильно обижается, но предъявить не может. Хëнджин, если у него уроки раньше заканчиваются, прыгает в машину и уносится с попутным ветром. А единственное сообщение от Феликса «давай поговорим» он нагло проигнорировал, спасибо хоть, что не заблокировал. Феликс мог бы сказать, что это всё похоже на какую-то ссору, но сам понимает, что это куда хуже. Его терзают страшные и странные мысли, но ничего с ними он поделать не может, поэтому даже не отгоняет их, позволяя крутиться, как заезженная пластинка. Хотя иногда он отвлекается на них и уже задерживается у него грусть и даже какая-то тоска. Он так любит Хëнджина, но не может поговорить, обнять и поцеловать. Он даже Хвана выловить не может, что уж говорить о том, чтобы попросить о встрече. Заканчивается последний урок. Феликс сломя голову несётся по коридору, вбегает в раздевалку, хватает вещи, одевается и просто ретируется домой. Идя по дороге, омега тихо вздыхает. В голове его нет ни одной мысли, но вскоре появляется одна, когда его окликает до злобы знакомый голос, а после руки прижимают к стене какого-то здания. Злобный блеск глаз и оскал вызывают тихий нервный вздох и страх. — Феликс, из-за тебя Хëнджина могут уволить, чего бы нам очень не хотелось — шипит озлобленно Тэхён прямо на ухо, пуская стаи мурашек по светлой коже. Феликс тихо выдыхает и складывается пополам, получив удар в живот. Он тихо хихикает и шепчет, чтобы его слова точно долетели до Тэхёна: — Теперь ясно какая шаболда пустила слух — и сжимается под натиском новых ударов. Он знал, что так будет, но удержать свой длинный язык в узде не смог, ведь этот парень бесит его до чёртиков, а узнав, что именно он пустил слух, Феликсу он стал вообще противен. Тэхён наносит ещё несколько болезненных ударов по телу Феликса, что-то шипит и уходит, оставляя одноклассника лежать на холодном асфальте и корчиться от боли. Несколько минут требуется Феликсу чтобы прийти в себя, оценить ситуацию и схватиться за телефон. Первым делом он думает, что стоит позвонить Хëнджину, но места, по которым бил Тэхён отзываются болью, мешая дышать, поэтому Феликс набирает Минхо. Он слушает гудки и размеренный стук своего сердца, будто это не он сейчас боялся, что его до смерти забьют ногами. Он такого не ожидал и страх был лишь только тогда, когда хрупкие, но сильные руки одноклассника прижали его к холодной поверхности, всё что было дальше его не испугало. В трубке раздаётся знакомый голос. Минхо спрашивает дома ли Феликс, на что получает лишь невнятное мычание и хрипы. — Ликс, скажи, где ты — взволнованно просит Минхо и вздыхает. Феликс, не обращая внимания на боль, оглядывается и отвечает. Минхо лишь просит дождаться его и отключается под тихое болезненное хихиканье. Феликс и не собирался умирать, тем более до того, как поговорит с Хëнджином. Омега, хрипя и мыча от боли, медленно поднимается, встаёт, как ему кажется, твёрдо на ноги и опирается на то самое здание. Он садится на свой рюкзак, нервно и болезненно вздыхает, позволяя слезам свободно скатываться по веснушчатым щёчкам. Омега смотрит на ясное небо и до скрипа сжимает зубы, вдыхая через нос и думая почему именно он во всё это вляпался. Почему влюбился в этого учителя, а не в кого-то из сверстников. Почему эти недоотношения вылились во всё это. А ведь маленькое сердечко лишь хотело любви и тепла… Феликс не помнит, как Минхо прибегает, чуть ли не раздетый, как осторожно поднимает его с пола и ведёт до своего дома, ведь это намного ближе, чем идти до дома Феликса. Он ни о чем не спрашивает, видя всю эту боль, лишь осторожно сжимает талию парня, чтобы не доставлять дискомфорт и боль. Феликса усаживают на стул, заставляют раздеться. Минхо ему в этом помогает и, конечно же, ужасается, увидев следы от побоев, которые медленно перерастают в огромные синяки. И как эти гады рёбра Феликсу не сломали? — Кто? — выдыхает шёпотом альфа и не дожидаясь ответа бежит к матери, после бежит за аптечкой, а взору Феликса показывается миссис Ли, качающая в шоке головой. Женщина присаживается на стул, благодарно кивает Минхо и достаёт из аптечки нужную мазь. Она не долго рассматривает следы побоев и качает головой. После наносит мазь, слыша нервные вздохи и мычания Феликса, но облегчить его страдания не может. — Кто это сделал, Феликс? — спрашивает Минхо, на этот раз ожидая внятного ответа, и сжимает кулаки, злобно вдыхая через нос. — Тэхён и… там было ещё двое. Я не знаю, Минхо — выдыхает болезненно омега и мычит, откидываясь на стуле. Женщина, частично зная, какая сейчас у парня жизнь, оставляет его на ночь у себя. Минхо с благодарностью смотрит на неё и выдыхает, после помогает Феликсу добраться до спальни. Тот всё хрипит, шипит и мычит от невыносимой боли. Он точно знает, что у него ничего не сломано, но боль от ударов, кажется, куда сильнее сломанных рёбер. Минхо укладывает его на кровать, вешает осторожно рубашку на вешалку и присаживается рядом с ним, гладит по напряженному телу, качает головой и кому-то печатает сообщение, после этого в комнате слышится лишь прерывистое больное дыхание Феликса и еле слышный звук падающих кристалликов слез. Феликс, вновь наплевав на жгучую боль, поднимается, облокачивается спиной на спинку кровати и дышит глубоко, пускай это приносит сильную боль. Минхо оборачивается на него, качает головой и вздыхает. — Пожалуйста, ляг обратно, не делай хуже — просит он, пускай и не хочет давить на омегу, но всё же его здоровье сейчас важнее всего. — Минхо… Всё в порядке. Мне сейчас больнее от того, что Хëнджин даже мельком об этом не знает и, скорее всего, ему плевать — шепчет омега, чтобы не напрягаться и выдыхает, откашливается и удивленно смотрит на друзей, которые табуном влетели в комнату. — Вы чего здесь? — удивленно выдаёт он и силится подняться с кровати. Не хочет он лежать, не хочет сидеть, хочет пройтись и оценить сейчас свои возможности, может домой пойдёт, чтобы не утруждать ни Минхо, ни его мать. — Ты что, издеваешься? — хором спрашивают вошедшие и переглядываются, явно чего-то не догоняя. Омега тихо хихикает, подходит к ним, подтягивает каждого поближе и обнимает, чувствуя, как слëзы мочат рубашку Кристофера, но остановиться не может. Вроде бы все самые близкие и родные здесь, но одного всё же не хватает. — Феликс, может Хëнджина позвать, он тебя, может, угомонит? — Чанбин настроен серьёзно, но всё же весёлые искорки горят в его глазах. — Ну нет, Чанбин — выдыхает блондин и поднимает на него насмешливый взгляд. — Я больше не переживу… такого — говорит он с усмешкой и качает головой, щупает себя, оценивает весомость ударов и качает головой, слабо улыбаясь. Спасибо, хоть не убили. Где-то сзади снова появляется Минхо. Он отгоняет всех от Феликса и возвращает его в кровать, приговаривая, что притащит обезболивающее и чай, чтобы немного успокоить искалеченные места. У парня нет сил злиться или улыбаться, у него вообще ни на что нет сил. Он лишь закрывает глаза, прислушивается к ощущениям, которые обостряются с каждой секундой, но всё же открывает их, когда Минхо настоятельно просит выпить таблетку и тёплый чай. Феликс поднимается, хватает пилюлю, запивает её водой и как-то скептически смотрит на кружку с чаем, как-то не особо желая его пить и вообще он ничего не хочет. И спать не хочет, а раз друзья здесь, то можно и поболтать. — Ликс, тебе звонил отец — из коридора показывается Чонин, который тащит телефон и, протиснувшись сквозь толпу, отдаёт гаджет другу. Феликс лишь мычит и качает головой, не собираясь отвечать. Ему плевать на отца и родителей в принципе сейчас. Он с друзьями, которые поддерживают его, всё хорошо. Омега поднимается снова с кровати, садится на её край, открывает инстаграм, чат с Хëнджином. На глаза наворачиваются крупные слезы, ведь его сообщение до сих пор не прочитанное висит, как будто его и нет совсем. Хëнджин его точно игнорирует. Это… больно. Обида есть, но боль её перекрывает, сжимает горло и сердце, и в итоге делает только больнее. Минхо спешно выпроваживает всех из комнаты, попросив подождать его в зале, и садится перед омегой на колени, кладёт свои руки на них, вздыхает тихо и ничего не говорит, давая парню выплакаться. Может Феликсу легче от этого станет. — Минхо, а я ведь его и правда люблю — в перерывах между всхлипами говорит Феликс и усмехается своим словам и в итоге болезненно морщится, выдыхает и утирает слезы тыльной стороной ладони. — И он тебя тоже, я уверен. — Тогда… почему не отвечает? Мы игнорируем друг друга уже очень долго и… я не могу. Я устал это делать — шепчет омега и глубоко вдыхает, чтобы не разреветься опять и не затопить дом Минхо, ведь кажется, что из его глаз льётся водопад, который остановить ну просто не реально. Минхо ему не отвечает, лишь вздыхает и поджимает губы, пытаясь ухватиться за любую мысль, но они постоянно ускользают, ведь поведение Хвана ему не понятно, да и с Феликсом он точно не ссорился. Молча альфа выводит омегу из комнаты, ведёт в зал, где усаживает на диван, после убегает за чаем и возвращается уже с кружкой, вручая её омеге. — Да не хочу я — хмыкает тот и оставляет кружку на столик, слабо улыбается и падает в объятия Чонина, ведь тот сидит ближе всех. Ян лишь намечает улыбку, целует его в макушку и принимается успокаивающе перебирать светлые пряди. В комнате воцаряется тишина. Все смотрят на умиротворенное лицо Феликса, слабо, совсем еле заметно улыбаются и в итоге Чанбин сжимает его холодную дрожащую ладошку в своей большой руке и оглядывает остальных.

***

Работы на Хëнджина свалилось немеренно. Последние несколько дней он не выпускает из рук тетради. Проверяет-проверяет-проверяет и почти сходит с ума. Он закрывает очередную тетрадь, откладывает её, берёт следующую и снова начинает проверять. Телефон валяется где-то отключенный и, кажется, он разрядился. Сердце почему-то колотится быстро-быстро, сводит с ума, но Хëнджин понятия не имеет почему оно вдруг так вот избивает его грудную клетку. Хëнджин вскакивает из-за стола, вздыхает, чтобы успокоиться и снова принимается за работу. Время вот-вот подходит к девяти часам вечера, в это время альфа обычно окончательно ужинает и ложится спать или продолжает работать, но сейчас он этого делать не хочет, как сумасшедший, проверяя тетради и ставя оценки. Таким образом он решил немного отвлечься от слухов, которые очень настораживают и волнуют его. Феликсу он не пишет, не звонит, сам с ума сходит и парня сводит. Сколько это будет продолжаться он не знает, но наверное до тех пор, пока в школе всё не утихнет. Закрыв последнюю тетрадь, Хëнджин убирает их все в сумку, ставит её на стул и выходит из комнаты, захватив вещи. Кто бы мог подумать, что он когда-то будет так сильно волноваться. А ещё альфа не может принять тот факт, что сам в общем-то затеял весь этот игнор, ведь увольняться он совсем не хочет и накликать на парня неприятности тоже. Хëнджин влетает в ванную комнату, быстро ополаскивается, заворачивается в огромный махровый халат и идёт на кухню, решив выпить чай, чтобы немного успокоиться и уснуть. Чай не помог и все остальные способы тоже, ведь Хëнджин лежит сейчас без сна, залипает в потолок и совсем не думает ни о чем, но тревога плескается где-то в груди, заставляет на секунду вспомнить о Феликсе и вскочить с кровати, словно ошпаренный. Альфа сжимает изящными пальцами одеяло, хмурится и выдыхает, хватает телефон, открывает инстаграм и наконец видит эти сообщения. А после в глаза бросается надпись, что Феликс был в сети лишь днём и больше не заходил. Альфа решает оставить сообщение до утра и ответить обязательно, ведь сил уже никаких нет. Нужно встретиться и поговорить. Хëнджин чувствует себя полным идиотом и игнорщиком, поэтому старается быстро заснуть, вроде уняв беспокойные мысли.

***

Утро Феликса начинается, когда в комнату тихо и бесшумно входит одна из кошек Минхо. Суни мяучит и прыгает на грудь омеги, принимается вылизываться и сворачивается клубочком на его груди, будто знает, что сейчас у парня болит именно там, а не отбитые участки тела. Омега тихо вздыхает, разлепляя глаза, и в итоге закрывает их, чувствуя усталость и всю ту же боль, но уже не такую режущую. Он вроде бы засыпает, но в итоге снова открывает глаза, хватает телефон и с некой радостью замечает, что его сообщения наконец-то прочитаны. В глаза бросается время, а с губ срывается зевок, подтверждающий, что рано ещё просыпаться, поэтому, спрятавшись под одеялом, Феликс прикрывает глаза и погружается в сон. Кошка, на удивление, не уходит из-за его манипуляций. Она прижимается к телу омеги снаружи, сворачивается клубочком и начинает мурчать. Феликс тихо вздыхает и тихо мычит, чувствуя неприятную, но не смертельную боль. С его губ срывается тихий болезненный стон, когда он переворачивается на спину и откидывает одеяло. Суни снова просыпается, навостряет рыжие ушки и вновь располагается на чужой груди, начинает мурчать. Феликс недолго лежит в кровати и поднимается, думая, что не умрёт от этой боли, идёт умывается, возвращается в комнату, с улыбкой замечает чистые вещи, которые Минхо ему выдал. Хочется сходить в душ, но Феликсу может понадобиться помощь, ведь ванна у альфы очень высокая, поэтому он просто переодевается, а слегка грязные вещи складывает на стуле, думая, что до дома дойдёт, а там уж постирает. Омега выскальзывает из комнаты, где и встречается с альфой, который направляется в спальню. Минхо с мягкой улыбкой на лице смотрит на него и желает доброго утра. — Ты как? — спрашивает и разворачивается, уходя на кухню. — Пойдёт — вздыхает Феликс и медленно идёт за другом на кухню, где садится за стол и Минхо вручает ему мазь от ушибов и синяков. Он отправляет парня в ванную, к зеркалу, а сам принимается колдовать над чаем и завтраком. Феликс мычит, морщится от неприятных ощущений, но всё же наносит мазь на больные участки, одевается обратно и выходит из комнаты. По кухне разносится аромат бутербродов с ветчиной и сыром, отчего желудок омеги урчит громче, прося еды. Феликс присаживается за стол, благодарит Минхо и принимается есть с блаженной улыбкой на лице. Нет ничего лучше завтрака. — Минхо, а ты чего в школу не пошёл? Мама ругаться не будет? — спрашивает Феликс и делает глоток чая. Горячая жидкость приятно распространяется по телу, согревает и успокаивает будто ноющие участки кожи. — Оставил бы я тебя одного в таком состоянии, как же — хмыкает альфа и тоже садится за стол, хватает бутерброд и откусывает. — Тебе надо врачу, кстати, показаться. Сходим после завтрака, хорошо? — не вопрос, а скорее утверждение, но Феликс не намерен отказываться. Он лишь кивает согласно и продолжает жевать, довольствуясь вкусной едой. Он уверен, что ничего серьёзного нет, но врач хоть мази нужные пропишет или таблетки. Феликс мычит от лёгкой, но довольно острой боли и шипит, хватаясь за больной бок. Минхо сочувственно на него смотрит и кивает каким-то своим мыслям. Он буквально запихивает в себя бутерброд, заливает его чаем и выходит из кухни, оставляя Феликса наедине с завтраком. После завтрака Феликс и Минхо всё же идут в поликлинику. Холод осени пробирается под одежду, заставляет дрожать и морщиться. Омега выдыхает в холодный воздух и совсем слабо улыбается, прячет руки в карманах куртки, идёт спокойно и слушает разговор Минхо с Джисоном. Хан говорит что-то такое, отчего альфа хмурится и злится, но в итоге просто соглашается с ним и отключается. В поликлинике пахнет медикаментами и хлоркой. К счастью к травматологу нет очереди, поэтому парни стучат в дверь входят в кабинет, получив одобрение. Бета дружелюбно их оглядывает, просит присесть и сам садится за свой стол, просит рассказать, что и кого беспокоит. Феликс рассказывает ему всё-всё, словно лучшему другу, получая в ответ молчаливые кивки и понимание. Врач что-то помечает в своей карточку, которую достал из ящика и вздыхает, кивнув. — Прошу раздеться и лечь на кушетку. Альфе лучше покинуть помещение — говорит он и сканирует Минхо, который лишь понимающе кивает и вскоре уходит, взглядом. Феликс с тихим кряхтением принимается раздеваться. Он снимает футболку, а штаны чуть спускает вниз, хотя на ногах тоже есть синяки, но не такие большие как на бёдрах и талии. — Неужели вы стесняетесь врачей, молодой человек? — выгибает бровь бета, но улыбается так же приветливо и понимающе, когда Феликс неопределённо пожимает плечами и давит улыбку, а после всё же раздевается до конца и укладывается на нужное место. Врач удовлетворённо кивает и начинает ощупывать его, проверять каким-то прибором, оценивает серьёзность побоев и тихо изредка цокает языком, но всё же делает заключение, которое вызывает со стороны омеги тихий облегчённый вздох: — Вреда жизненно важным органам удары не принесли, но некоторые гематомы тяжёлые, сойдут ещё не скоро. Можешь одеваться. Я выпишу мазь, будешь пользоваться два раза в день: утром и вечером. Феликс тихо вздыхает снова, улыбается и поднимается, изредка мыча и вздыхая болезненно. Он садится на стул перед врачом, ожидает, когда тот что-то посетит в карточке, а после отдаёт её омеге вместе с листочком, на котором написан рецепт. В напутствие он говорит обязательно зайти к нему, если будет что-то беспокоить, и улыбается, получив кивок. Минхо вскакивает с лавочки, в ожидании смотрит и взволнованно клонит голову в бок. Феликс тихо говорит, что всё в порядке и идёт в сторону лестницы и выхода. Минхо бежит за ним, тормозит возле процедурного кабинета и поворачивает голову блондина в сторону, чтобы тот увидел Джисона. Хан улыбается, как всегда, обнимает осторожно друга, смотрит в листок и кивает, приговаривая, что нужно топать в аптеку. Феликс тихо вздыхает и качает головой, хмыкает и включает телефон, проверяет баланс на карте, кивает согласно. Парни направляются в аптеку, много болтают, смеются, пускай Феликсу тяжело, он хихикает, качает головой, но прижимает руку к больным участкам и нервно вздыхает. В аптеке народа нет, к счастью, поэтому Феликс спешно подходит к продавцу, просит у него нужную мазь и ожидает. Бета с улыбкой потягивает ему нужное средство, принимает оплату через терминал и омега выходит из здания, убирая телефон в карман. — Минхо, я домой, наверное… — говорит Феликс и прикидывает, есть ли кто-нибудь сейчас дома. Отец скорее всего на работе, поэтому дом пустует. — Ты уверен? Можешь побыть у меня — вздыхает альфа и качает головой. Ветер развевает его волосы, заставляет его хмуриться и даже тихо фыркать. — И никого ты не теснишь, не смотри так — фыркает он громче и складывает руки на груди, медленно шагая в сторону нужного дома. — Ну… И всё же я домой — выдыхает Феликс и улыбается благодарно. Он обнимает Минхо, треплет по волосам и шепчет слова благодарности, а после переключается на Джисона.

***

В доме, как и предполагалось, стоит тишина. Феликс проходит вглубь дома, заглядывает в зал, слабо улыбается, радуясь. Но больше его радует звонок оповещения. Омега включает телефон и чуть ли не роняет из рук его, чувствуя, как сердце готовится выпрыгнуть из груди. Улыбка и слезы застывают на лице, сообщение от Хëнджина расплывается, из горла вырывается всхлип. Альфа пишет, что сможет встретиться лишь завтра сразу после школы, шлёт смайлик и исчезает из сети, будто и не было его там. Феликс глубоко вдыхает, прикрывает глаза и идёт в спальню. Он тихо вздыхает, думая, что одежду Минхо он обязательно вернёт, а свою, достав из пакета, несёт в стирку. Включить машинку оказывается проще простого, поэтому омега с радостью покидает ванную комнату и идёт в свою, чтобы переодеться. Сказать честно, ему было совсем не холодно в спортивных штанах, футболке и кофте. Хотя казалось, что на улице очень-очень холодно. Омега падает на кровать, заворачивается в плед и выдыхает горячий воздух, чувствуя, как влага собирается в уголках глаз, хотя кажется, что она и не уходила никуда. Феликс убирает телефон под подушку, утыкается в неё лицом и закрывает глаза, думая, что не сможет дождаться следующего «завтра». Феликс боится, что Хëнджин передумает или просто не придёт, или он сам чего-то испугается, что мало вероятно.