Утреннее солнце

По иронии судьбы, все началось в среду. Инид Синклер жила за счет кофеина, так как большую часть ночей не спала. Не совсем большую, но всякий раз, когда ее любимая группа или исполнитель выпускали альбом или новую песню, она вставала за полночь, чтобы слушать их без остановки. Уэнсдей любила кровь, но кровоточить ушами из-за нелепого шума, доносившегося из ноутбука Инид, не входило в ее планы. Таким образом, они прибегали к пререканиям, причем большинство вечеров Уэнсдей одерживала верх, а Инид неохотно чуть-чуть снижала громкость. Это был честный обмен, молча согласились они. Иногда по вечерам Уэнсдей позволяла ей буквально заставить здание дрожать из-за громкости. Это помогло скрыть рыдания, которые она пыталась остановить. Это помогло ей отвлечься от своих мыслей. Это помогло Инид быстрее заснуть. И это помогло Уэнсдей заснуть после нее, ее сердце восстановило свою нормальную скорость после того, как Аддамс убедилась, что оборотню было немного лучше.

***

Это было утро среды. Уэнсдей проснулась в 7 утра. Это была ее рутина, это было идеально, это было то, к чему она привыкла. Она не была готова к тому, что ее встретит что-то новое. Инид уже встала, с чашкой кофе в руках и еще одной чашкой на столе, рядом с пишущей машинкой. Она подняла бровь, когда оборотень встретила ее вопросительный взгляд, и она слегка улыбнулась ей, слегка приподняв свою чашку. — Доброе утро, Уэнсдей. Она проверила, не отравлен ли кофе. К ее большому разочарованию, это было не так. Однако он был черным. Это единственный кофе, который она могла переварить без тошноты. Она спросила блондинку об этом только для того, чтобы получить пренебрежительное пожатие плечами. — Я вышла пораньше и зашла выпить кофе, так что и тебе тоже принесла. Она прекратила разговор, просто отметив, что Инид есть Инид. Остаток дня прошел нормально. И все же эта мысль не выходила у нее из головы.

***

В следующий раз это было в пятницу. Вместо простого кофе там была булочка. Шоколадная (с темным шоколадом) и ее черный кофе. Уэнсдей проснулась в семь утра, но Инид проснулась раньше. Еще одно пренебрежительное пожатие плечами, и они вдвоем позавтракали в тишине. Обычно она расследовала то, что ей было интересно. Но до сих пор ее еда не была отравлена и не содержала ничего подозрительного. Итак, она оставила все как есть.

***

Следующие дни были случайными, но количество еды либо увеличивалось, либо оставалось прежним. Они договорились не говорить об этом. Для Уэнсдей, однако, это была одна из тех странных дружеских вещей, о которых Инид рассказывала ей. Это было… успокаивающе. После жестокой ссоры с родителями по телефону Инид плакала навзрыд, пока Уэнсдей не бросилась неловко обнимать ее и угрожать убить и скормить ее родителей своему любимому растению. Инид смеялась и плакала, ее слезы окрашивались вместе с макияжем. Она выглядела ужасно. Ее одежда была яркой, отчего у самой Уэнсдей заболели глаза. Или, может быть, это был вид ее (абсолютно точно платонической) плачущей подруги. Тем не менее, она убедилась, что родители оборотня будут вне доступа. Временно.

***

Они обнимались по ночам, когда Инид срывалась, что заставляло Уэнсдей извергать самые ужасные угрозы (она отказывалась называть их обещаниями) и настаивать на том, чтобы она или Вещь совершили это на следующее утро. Это заставило бы ее встревожиться, смутиться или — того, кого она любила, но никогда не призналась бы — взглянуть с восхищением на эти голубые озера.

***

История с завтраком не прекращалась. На самом деле это стало более… интимным. Помимо еды и кофе, Инид оставляла маленькие стикеры, которые Уэнсдей утверждала, что сожжет, когда получит их (она хранила их в коробке, конечно, спрятав). Заметки варьировались от цитат до каракулей и мелких фактов об оборотне.

***

Это было в среду, когда Уэнсдей проснулась. Инид мирно спала, ее лицо напоминало лицо ангела смерти. Красивая, но смертельно опасная, ее шрамы украшали ее лицо, как драгоценные камни, и Уэнсдей всегда будет в восторге. Она почувствовала, что улыбается, когда поцеловала спящего оборотня в лоб. Вещь вошел в комнату, неся поднос. Два маффина, один шоколадный и один клубничный. Латте и черный кофе. Записка, написанная идеальным черным курсивом. «Будь моей девушкой», — было написано в ней.