Память о прекрасном

Остров больше походит на диковинное украшение посреди бескрайних морей, нежели на обжитое место, недавний оплот сил сопротивления. Нилу, впрочем, мало известно о тех событиях. Когда они происходили, Инадзума оставалась закрытой страной. А сейчас Ватацуми — сказочно красивое, необыкновенное место, словно напитанное спокойствием и желанием беззаботно любоваться природой. Нилу искренне восхищена всем — изяществом форм самого острова, нежнейшей лазурью местной растительности, даже запах диковинных белоснежных цветов в траве кажется ей чудесным, как из далеких морских легенд. Она благоговейно ступает по песку, едва сходит с лодки, и наблюдает, как ласково волны омывают эти берега. Она восхищенно оглядывается по сторонам, когда вместе со своими сопровождающими поднимается по крутой горной тропинке, и едва не срывается на особенно узком склоне. Сердце гулко стучит в груди, но Нилу мгновенно забывает об опасности. Глазам ее предстает невиданная ранее красота, от которой перехватывает дыхание. Величественное жилище Божественной Жрицы больше напоминает дворец из сказок, которые Нилу слушала в детстве. Нилу восхищена и самим строением, и огромными перламутровыми раковинами, на которых оно возведено. В самом деле — словно драгоценная жемчужина. — Этот дворец… я будто оказалась в водном царстве! — восхищенно произносит она, оборачиваясь назад. С ней в поездку отправились еще трое, все они из труппы и важны для выступления, которое задумала Нилу. Вот только мыслят они более прагматично и следят в первую очередь за безопасностью, удобством и исполнением всех прописанных в контракте требований. — Да-а-а, красиво! — тянет Галия, единственная девушка, помимо Нилу, в их компании. Но, кажется, ее реакция — не более чем дань вежливости. Они следуют к дворцу, осторожно передвигаясь по крутым тропинкам. Местность горная, а влажный воздух сделал траву под ногами опасно скользкой, потому, несмотря на красоту, это место требовало предельной осторожности и внимательности. Но Нилу все равно смотрит больше перед собой, нежели под ноги. — Я ведь думала, это сказки — что есть остров, на котором растет синяя трава, а листья деревьев словно окунули в лазурную краску и посыпали пурпуром. Интересно, какие здесь люди? Если дворец такой красивый, быть может, поселение такое же? Ответ на этот вопрос она получает очень скоро. Они проходят подвесной мост (как волшебно шумит внизу вода!), а за ним уже ожидают двое стражников. Карим, ответственный за организационную работу, объясняется с ним, показывает письмо, и их пропускают далее. Тут уже начинается деревня. К некоторому удивлению Нилу, жители здесь точно так же, как и в прочих деревнях Инадзумы. Небольшие удобные домишки из дерева, дворики со скудными садами и огородами, и местные жители — такие же обычные, совсем не сказочные создания. Нилу вежливо кивает всем, кого они встречали по дороге, и неоднократно ловит на себе любопытствующие взгляды. Ее наряд и, вероятно, внешность тоже наверняка кажутся им странными. Совсем обычная деревня. Только с голубоватой травой, пурпурными цветами в ней и видом на дворец и гряду гор, неравномерными кольцами расходящихся от центра острова. И постоянный звук водопадов, и легкий туман над водой, и синее небо на горизонте, в которое эффектно со всех сторон упираются такие же синие кроны. Все совсем обычно — и в то же время решительно нет. — Они все так смотрят на нас, — тихо шепчет ей Галия, когда они проходят по деревне. — У нас ведь другая одежда, — Нилу мягко ей улыбается, — здесь она наверняка выглядит странно. — Но… точно ли будет нормальным танцевать в таком месте? Нилу оборачивается. Галия — совсем еще ребенок, она только учится, и, конечно, пока ее отношение ко многому может показаться излишне пристрастным. Хочется сказать, что в таком красивом месте попросту не могут жить дурные намерения и злой умысел, а потом на ум приходит мысль о том, что и сама она мыслит ужасно наивно. Еще один подвесной мост уводит на скалистую платформу, а оттуда — к самому дворцу, Нужно уладить документные дела в первую очередь, ведь выступление уже сегодня вечером. Но Нилу отпускает всех сделать это самостоятельно и немного виновато улыбается Кариму. — Там, впереди, красивое святилище, — поясняет она, — мне хотелось бы немного прогуляться перед тем, как идти во дворец. Потом нужно будет репетировать и времени на это не останется. Решение немного сумасбродное, но прогулка Нилу действительно необходима. Почувствовать это место, осмотреться получше, прикоснуться своими пальцами и подумать, как танец ее мог бы быть связан с Ватацуми. Она тихо ступает по голубой траве и осторожно двигается к статуе Семи Архонтов. В Инадзуме она тоже такая красивая… Место тихое, уединенное, давно разрушенный алтарь, окруженный столбиками, напитанными энергией электро, живописные деревья, а впереди — только обрыв, море и синее небо. Нилу смотрит на высоченные скалы, прогуливается в их тени, срывает пару сладкопахнущих белых цветков и украшает ими свои волосы. Мысли разбредаются, метаясь то к богатейшей истории Ватацуми, то к рассказам о жителях острова, то к осознанию невероятной красоты, к которой ей посчастливилось прикоснуться и которая для всех местных является обыденностью. Нилу тихо улыбается, ощущая сладкий, немного водный аромат цветов, и вытягивает вперед руку, делая первые па. А затем все получается легко, свободно и естественно. Никаких стандартных, банальных движений, для Ватацуми следовало не только представить культуру танца Сумеру для ознакомления, но и показать — мы с вами близки, мы восхищены вашим домом, мы уважаем вашу священную обитель и не стесняемся это демонстрировать. Нилу движется легко, трансформируя некоторые продуманные ранее движения уже в танце. Взмах рукой — шире, прогиб в талии — мягче, пластичнее, острые мазки тут неуместны, а короткие повторяющиеся движения нужно представить более нежными. Как показать движениями прекрасное, мощное, таинственное, чарующее? Нилу старается, на помощь ей приходит весь ее талант и долгие тренировки. Ей кажется, что она чувствует голос, пульс этого места и охотно его принимает. Только так получится лишить ее танец искусственности. — Как красиво, — слышит она за спиной. Голос мягкий, женский, в нем действительно сквозит восхищение. Нилу мягко завершает танец, откидывает ладонью с лица карминовые локоны и оборачивается. Невысокая, изящная, хочется сказать — воздушная, но это понятие подошло бы куда меньше, нежели «сказочно-водная». Замысловатая прическа, вежливая улыбка, внимательный взгляд, не вызывающий никакого напряжения. Наряд ее словно соткан из сочетания глубоких вод и мягких летних волн на белом песке. Нилу робко улыбается и опускает глаза. — Благодарю. Девушка приближается, и шаг ее, полный спокойного достоинства, кажется легким и уверенным. Нилу окидывает ее взглядом еще раз, и больше почти не сомневается. — Вы… Божественная Жрица Ватацуми? — интересуется она мягко. И та улыбается. — Верно. Я — Сангономия Кокоми. Пришла лично поприветствовать известную танцовщицу из Сумеру. — О… я доставила вам хлопоты? — Нилу ощущает, как к щекам приливает жар. — Мне просто хотелось немного прогуляться, осмотреться, сделать так, чтобы танец передавал единение с местной природой и атмосферой. На Ватацуми так красиво… Кокоми молча подходит ближе и идет дальше, по чуть влажной траве, к тропинке, ведущей к спуску. Нилу принимает приглашение и следует за ней. — Не стоит переживать, — качает головой Кокоми, и Нилу невольно любуется тем, как красиво колышутся пряди волос в высокой прическе, — я могу понять твое желание. Иногда мне тоже нужно немного прогуляться и побыть наедине с природой. Тем более что выступление уже сегодня вечером. Голос у нее тоже такой нежный, мягкий. Нилу застенчиво кивает. — О тебе многое говорят, и теперь я своими глазами убедилась в том, что оценка твоих талантов ничуть не занижена, — продолжает ее спутница. — Это было очень красиво, изящно, пластично, и твое умение так глубоко погружаться в танец поистине восхищает. Скрывать, что похвала ей приятна, Нилу не желает, потому открыто, тепло благодарит жрицу. Они гуляют какое-то время, сначала делятся планами, обсуждают предстоящее выступление и праздник, а затем говорят о жизни на Ватацуми. С Кокоми легко беседовать, она доброжелательная и дружелюбная. Нилу узнает больше об истории, о прошлом народа этого острова. Голос Божественной Жрицы едва заметно меняется, когда она рассказывает о том, что довелось пережить силам сопротивления в период войны, на какие жертвы шли жители и сколь трудные решения им доводилось принимать. Страх, боль и потери сопровождают любую войну, разбивают надежды и питают отчаяние, но необходимость защищать своих близких сплотила тех, кто считал себя слабыми, малочисленными и неспособными дать отпор всесильному Архонту. Нилу войны не видела и мысленно этому рада. В Сумеру трагичных последствий от распрей с пустынниками удалось избежать. А здесь война уже оставила свой неизгладимый след. Кокоми говорит ровно и спокойно, но ее боль слишком явная для того, чтобы ее не ощутить. — На Ватацуми очень красиво, — мягко отмечает она, поглядывая на Нилу, — и ты четко уловила дыхание этих земель. Но те, кто живут здесь, знают, каково это — терять самое важное, самое ценное. Ровно как и понимают, сколько сил и храбрости требуется для его защиты. Ее слова отпечатываются в памяти яркой искрой, и Нилу снова вдохновленно вздыхает. Конечно, репетиция еще предстоит, но ей уже сейчас хочется обсудить все с остальными и рассказать о необходимых коррективах. И нужно попробовать, и поработать над взаимодействием, и с музыкой… — Нам нужно вернуться, — Нилу поворачивается к жрице, не скрывая нетерпения в голосе, — мне так много еще предстоит сделать! — Конечно. Площадка у дворца тоже только готовится, до праздника еще много времени! Мы все успеем! Это действительно так. И потому Нилу в себе не сомневается. Когда они приходят во дворец вместе с Божественной Жрицей, их тепло приветствуют, и Нилу тут же отводят в ее покои. Это уютно обставленная просторная комната с традиционной для Инадзумы мебелью. Но времени наслаждаться покоем у Нилу нет, и потому она тут же приступает к работе. Дел так много, и об этом сразу нужно дать понять ее команде, а еще поговорить с теми, кто будет помогать в организации праздника. На Ватацуми сегодня — годовщина, когда удалось заключить особенно важные мирные контакты, когда жители осознали, что страх за их Глаза Бога и кару Архона наконец позади. Нилу улыбается про себя — как символично, что праздник совпал с ее Днем рождения. Пока на деревья развешивают флуоресцентные украшения, а на площадке, где будет проводиться выступления, заканчивают монтаж сцены, Нилу собирает маленькое совещание. Ей есть что сказать, и это крайне важно. — Мне хотелось бы, — начинает она, осматриваясь по сторонам и впитывая ту атмосферу, что царит вокруг, — чтобы мы немного пересмотрели нашу программу выступления. Именно этого от нее ждали, потому ни у кого не возникло возражений. Словами такое выразить сложно, показать, объяснить, передать то, на чем хотелось бы сделать упор. Нилу старается, доходчиво и подробно разъясняя, а потом поднимается на ноги и демонстрирует несколько движений. Все, как задумывали, но мелкие штрихи, адаптирующие танец для этого места, помогают добиться нужного эффекта. Нилу тяжело дышит, она вдохновлена, и ее помощники на удивление легко понимают, чего она хочет. Пока длится их беседа, а затем и репетиция, эта часть острова приобретает нарядный праздничный вид. Деревья уже украшены, на домики в деревне повесили расписанные яркими красками фонарики из рисовой бумаги, девушки вырядились в пестрые наряды и вплели в волосы цветы. Рядом с деревней организовали ярмарку, и чтобы поучаствовать в ней, на Ватацуми приехали торговцы со всей Инадзумы. Они предлагали ткани, драгоценности, кухонную и садовую утварь, сладости и необычные угощения. Нилу успела прогуляться между рядами и попробовать немного. Разноцветные шарики данго она нашла необыкновенными и сладкими, а тайяки — сытными и забавными. Когда настал вечер и стемнело, атмосфера сделалась еще более праздничной из-за ярких огней повсюду. Незадолго до выступления Нилу прогулялась по площади, поговорила с местными жителями, оценила их старания и культуру и теперь наконец была в настроении показать себя и свои мысли тем самым способом, какой у нее получался лучше всего. А потом зажигаются огни — только для нее. Для нее, для ее команды, для танца, который они подготовили, для того славного, ценного, важного, что можно показать несколькими движениями, а можно ощутить сердцем. Нилу делает то, что умеет лучше всего — танцует. Ощущает себя попеременно то легкой волной, накатывающей на прекрасные берега, то ночным лотосом, отдающим свой аромат пьяным звездам, то юбкой рыбешкой, зачарованной отблеском ценных жемчужин. Нилу не просто танцует — она показывает, как много узнала, как сильно впечатлилась и сколько смогла почувствовать, каждым движением выражая уважение и восхищение этой необыкновенной землей и ее жителями. «Это ваш танец, — мысленно повторяет она, ловя в десятках взглядов восхищение, — но день — мой. Мы с вами равны, и я считаю, что это справедливо». Особенно тепло на душе становится, когда Нилу ловит взгляд Божественной Жрицы. Она в компании своего генерала и еще нескольких приближенных также наблюдает за выступлением и явно испытывает восхищение. Все, что Нилу намеревалась сказать, она поняла верно, и теперь мягко, нежно улыбается. Нилу хочет танцевать еще и еще. Она совсем не устала, однако выступление подходит к концу, и с ним — время покинуть сцену. Ей радостно аплодируют и одаривают восхищенными выкриками. К ногам летят белые цветы, нежные и прекрасные. В воздуха пахнет примятыми лепестами и холодной водой. Отдельный букет она получает позже, его лично собирала для нее Божественная Жрица. Под голубой лентой белые, пурпурные и нежно-розовые цветки, несколько ценных жемчужин и лазурные листья. И записка, коротко и вежливо поздравляющая Нилу с днем рождения. Этого более чем достаточно — ее услышали и верно поняли. Вечер долгий, теплый и лишенный той горечи, которая, в том числе, была вложена в танец. Потому что когда дурное минуло, достаточно помнить об этом и совсем не обязательно печалиться. В конце концов, Нилу — всего лишь танцовщица, а не воин и не политик. И то, что она желала получить — признание — она уже обрела. Теперь лишь сохранит в памяти прекрасный остров, где она по-настоящему почувствовала себя счастливой.