Смысл

Душно. Эти белые стены, что практически серые, уже надоели до тошноты. Она в очередной раз сидела в комнате, открывавщего вид на одного и того же врача. Эта однотипность действовала на нервы. Одни и те же вопросы, на которые следуют одни и те же ответы; одна и та же последовательность обследований пациентов; одни и те же процедуры, не помогающие, а наоборот делавшие лишь хуже. Всё слишком однотипно. — Впускайте следующего, — грубый мужской голос раздался на всю небольшую комнатку, где она ждала своей очереди. Из допросной в смирительной рубашке вышел парень, на вид подросток. Его лицо так и говорило о том, насколько сильно тот устал от этой тошнотворной повседневности, если это можно так назвать. — А этого на процедуры, также увеличьте дозу арипипразола*. Девушку взяли под руки и повели ко входу в другую комнату, где сидел врач. Ноги почти не слушаются. После вчерашнего дня, когда ей заломили руки и ноги, лишь бы та не дёргалась во время очередных препаратов, её и без того слабые конечности практически перестали двигаться. И прямо сейчас Эрика совсем не чувствует их, но идти куда-то приходиться. Здесь никому неважно твоё состояние. Хотя, это же психиатрическая больница, где должны волноваться и лечить. Они и лечат, правда, только на словах. — Здравствуй, Эрика, присаживайся, — девушку усадили на металлический стул, столь холодный и неуютный, как и всё в этом месте. — Как себя чувствуешь? — Нормально, — хриплый голос, уставший от всех дозировок и бессмысленных процедур, был еле слышен в четырёх стенах. — Что-нибудь интересного происходило с тобой за последнюю неделю? — он всегда приходил раз в неделю. — Она снова говорила мне бежать, — Эрика подняла голову и взор упал куда-то за врача. Звали его Гор. Достаточно ироничное имя, ведь оно означает дружелюбного и тёплого человека, каким он не был. — Вновь Она? — усмехнулся тот. Эта самая Она — та, с кем тут пытаются «бороться». — Что же тут такого плохого, что аж нужно бежать? — Тут страшно, — стеклянные глаза Эрики устремились ровно в глаза Гора. Он привык к такому, так что не потерял этой злой ухмылки. — Она хочет домой. — А где ваш с Ней дом? — Наш дом… — девушка замолчала. Пауза была достаточно долгой. — Точно не здесь. Она просит отпустить Нас. — Но куда же вы пойдёте? — Гор полез в карман, где достал небольшой предмет, напоминающий небольшое зеркальце. Это оказались сигареты. — Уберите это, Она не любит курящих, — Эрика злобно уставилась на руку, что уже тянулась открыть пачку. — Её дом — со мной, а мой дом — моя небольшая избушка в деревне. — Эрика, — врач убрал пачку. — Ты не маленькая, и должна понимать одну вещь — "Её" не существует. Ты больна. — Замолчите! — девушка резко вскочила с места. Боли в ногах не было, ведь она их не чувствовала. — Она тут! Вы просто хотите разлучить меня с Ней! Ведь только Она пытается мне помочь, в то время как вы хотите навредить Нам! Отпустите Нас! Вы, ублюдочные козлы! — Довольно! — Гор подозвал двоих врачей. Те схватили Эрику за руки. Но та продолжала сопротивляться, крича: «Вы все просто низкосортные сорняки! Умрите! Только Она понимает меня!». — Вколите ей снотворное, чтобы отключилась на недельку! Ишь, распоясалась, шизанутая! Один из прибежавших достал шприц с уже заранее подготовленным препаратом как раз для таких случаев. Быстро вколов куда-то в мышцы плеча, работники бросили девушку извиваться в конвульсиях от такой внезапной передозировки препарата нитразепама**. Данная больница единственная во всём небольшом городе Н. Сам город не внушает доверия: мусор на улицах, разрисованные дома неуправляемыми подростками, брань от любого человека, будь то взрослый или ребёнок, никому ненужные бездомные собаки и кошки, преступления на преступлениях… что же можно ожидать от больницы в такой атмосфере? Само здание говорит за себя — оно будто заброшено, а внутри — тот самый сарай старой бабушки. Некогда белые стены перестали быть таковыми почти с постройки здания; в комнатах пациентов металлические койки с жёсткими матрасами и дырявыми простынями, что служат одеялом; на окнах решётки, будто в тюрьме; комната для процедур общая, напоминающая те самые «сумасшедшие дома» 13-19 вв.; каждый четвёртый пациент не доживал до своего выздоровления; антисанитария сопровождала всё здание долгие годы; также всё усугубляли люди, невнушаюшие никакого доверия, ходящие со злобным лицом и ненавидящий своих же подопечных. В таком раскладе и жила Эрика. Девушку отвели в свою обшарпанную комнату. Та всё ещё была в сознании, несмотря на эту передозировку. Эрику кинули на пол и ушли. Не успело пройти и пяти минут, как содержимое завтрака оказалось на и без того грязном полу. Полностью обессилев, она наконец закрыла глаза. Хотя бы так можно уйти от всех этих мучений, уйти к Ней. Открыла глаза она уже поздно ночью того же дня, хотя по подсчётам Гора должна была через неделю. Эрика попыталась встать, но ни руки, ни ноги не слушались её. Всё, что у неё получилось — перевернуться на спину. Глаза безэмоционально смотрели в потолок, такой же чёрсвствый и грязный, как все люди в этом месте. Она устала. До определённого момента всё было не так, всё было относительно прекрасно. Она тогда была всего-лишь ребёнком, жившим с одной лишь матерью. Они коренные уроженцы города Н., что никогда не пытались уехать из него. Мать девочки зарабатывала на жизнь сразу 3 подработками, но даже этого было мало. Зарплата не была внушительной, а цены на всё в магазинах выше крыши. Они еле сводили концы с концами, но тем не менее девушки не жаловались. Они были вдвоём, помогали друг другу. Несмотря на всю гнетущую атмосферу и бедность они радовались жизни. Так продолжалось до 13-летия Эрики. То был жаркий летний день. Эрика как обычно ждала маму с очередной подработки. Солнце палило просто ужасно, но девочке это не мешало ждать родителя на улице без единой тени. Время перевалило к вечеру, но мамы так и не было. Она, конечно, часто задерживалась, но именно в этот день девочка чувствовала, что что-то здесь не так. Прождать пришлось до ночи, но даже тогда она не пришла. В ту ночь девочка не сомкнула глаз. На утро к ней пришла какая-то бабушка, схватила ту за руку и повела куда-то к себе домой. Девочка вырывалась, просясь к маме, но её никто не пускал. И лишь спустя неделю она узнала — мамы больше нет. С того дня жизнь перевернулась на «до» и «после». Девочку решили отдать старушке, ведь никто из родственников не хотел брать себе ещё один груз. Но той тоже не нужна была маленькая истеричная девочка. Прожив год вместе, Эрику забрали в детский дом. Но даже там никто не захотел с ней дружить, кроме одного человека — её воспитательницы. В тёмное время для Эрики Мия, её воспитательница, являлась тем самым светом, к которому стремятся все люди. Именно она обрабатывала её раны, помогала ей справляться с обидчиками. Но даже это счастье продлилось недолго. За неделю до того, как Мия покинула жизнь девушки, у них случился диалог: — Эри, как думаешь, человеку обязательно нужен смысл? — воспитательница обрабатывала рану на коленке уже 16-летней девушки, как неожиданно решила начать разговор. — О чём ты, Мия? — Эрика чуть ли не вскочила с места, ведь этот разговор заставил её волноваться за свой свет. — Что-то случилось? Тебя кто-то обидел? — Нет-нет, что ты, — Мия усадила девочку обратно на место и улыбнулась милой улыбкой, какой всегда одаривает её. — Просто мне интересно что ты об этом думаешь. — Ну, тогда… — Эрика задумалась. — Думаю, что человеку нужен смысл. Для меня это ты, Мия! — Мне очень приятно, Эри, — та слегка посмеялась, закончив клеить пластырь на рану. — А мне кажется, что не совсем уж это и нужно. — Как это? — она застыла в изумлении, ведь не понимала, как это возможно жить без Мии. — Понимаешь, Эри, — убрав все медикаменты, она посмотрела в окно, где меланхолично падал снег. — Мне кажется, что когда у человека есть смысл, то и жизнь течёт слишком легко. А когда его нет? Чтобы прожить свою жизнь также легко, нужно его найти. Вся наша жизнь предназначена для поиска чего-либо: кто-то ищет какою-то покупку, кто-то свою половинку, а кто-то свой смысл. Так что даже если его нет, то жизнь продолжается. Поэтому. Эри, когда ты потеряешь свой смысл, прошу тебя — ни в коем случае не совершай опрометчивый поступок. Обе девушки застыли в ожидании чего-то. Одна спокойно смотрела в окно, наслаждаясь пейзажем, а вторая пыталась понять значение сказанных слов. В них точно есть какой-то подвох, но понять его она смогла лишь через неделю, когда Мия покинула детский дом, оставив Эрику в полном одиночестве. Именно тогда она и начала сходить с ума. Везде мерещилась Мия. Она ждала её всё время. Девушка нескоро поняла, что та не вернётся больше. А как поняла, то долго не могла успокоиться. Начались вечные бессоницы, паранойя, потеря аппетита, а внезапные вспышки тревожности и агрессии просто добивали психику девушки. Конечном итого стала её попытка самоубийства — она попыталась утопиться. Вода всегда была с ней, ведь иногда вместе с мамой приходилось жить только на ней. Так что выбор сразу же пал на этот способ. В здании было несколько ванных комнат, где также находился и душ, которым пользовались чаще всего, так что никто бы и не подумал на ванную. Время она выбрала после полуночи, как раз тогда, когда все спали. Но был один нюанс — на ночь всё запиралось. Пришлось выкрасть ключ от комнаты и ванной, пока никто из воспитателей не видел. Так и пришла она туда, наполнив ванну до краёв водой. И вот почти провалившись в вечную тёмную утопию, к ней кто-то забежал. Судя по всему этот некто заметил, как она выходила из комнаты. Девушку откачали, но через неделю та снова попыталась умереть — также ночью вскрыла себе вены. Но даже в этот раз воспитательница, которая решила провести обход, успела помешать ей истечь кровью. Но когда подобное повторилось на третий раз вместе с таблетками Эрику отправили в психиатрическую больницу, в которой та находиться на протяжении 3 лет. Сейчас ей 21 год, и она до сих пор хочет к Мии, к своему смыслу. Но Мии больше нет. Она уехала в другой город, совсем не волнуясь о своей маленькой подопечной, что всё ещё ждёт её. Она — это Мия. И лишь Она всегда рядом с ней. И Эрика хочет к Ней. И она попадёт к Нейсегодня. Никто не станет осуждать, ведь всем плевать. Подумаешь, ещё один пациент умрёт — тут это обычное дело. Зато Эри будет вместе с Мией раз и навсегда. Как та душила её своими обнимашки, так и Эрика придёт к ней через объятия петли. Сегодня, несмотря на усталость и непослушание рук, она сделает это. — Жди, моя Мия, жди…