Пытаясь почувствовать

— Я чувствую, что мне гораздо приятнее разговаривать с искренней тобой, чем с твоей маской. Эти слова в очередной раз прокатились в моей голове, вызывая то же чувство, что и в первый раз. Недоверие, и желание ударить сказавшего. Но следующая фраза этого человека ввела в состояние шока и ужасного сметяния сознания. — Это не так. На самом деле твоё истинное «я» мне даже нравится. Идиот, идиот, идиот идиот. Зачем говорить такие тривиальные вещи, а самое главное фальшиво. Мог ли человек влюбиться в нечто подобное? Я посмотрела на свое отражение в зеркале. Красивая девушка, бежевые волосы, но такое пугающее лицо, когда она не пряталась за маской. В нее бы влюбился любой, кто увидел бы ее в маске, но без нее... Даже гормонально нестабильные идиоты бы к ней не приблизились. Впрочем класс так и делал. Но он. У этого парня точно не все дома. Но что это? Почему сердце издает буквально колокольный звон? А дыхание сбивалось в очередную паническую атаку. Которая норовила стать обычной частью ее жизни. Почему так страшно? Почему эти его слова, уже в n-ый раз возникают в ее голове? Она ненавидела то, что любила в нем. Его глаза, которые пронзают ваше существо. Его апатично прекрасное лицо, которое стало невозможно вспоминать без содрогания в теле. Она упорно искала недостатки в нем, но находила лишь свою любовь к нему. Щенячую, безответную. И ужасно мешающую, от которой сознание предлагало избавиться, но она не могла, и боялась этого. Хотелось решить все как и с прежними пассиями, сказать, что ей понравилась лишь внешняя оболочка, что его вид вызывает отвращение. Но на физическом уровне ее тело не воспринимало глупости хозяйки. Я, Кушида Кике, влюбилась. Так почему не могу отвергнуть это! Я не понимаю этого. Почему ему просто не умереть? Эта злая мысль осталась без ответа, даже она сама поняла — ей этого не хочется.

____________________________________________________________________

Задаваясь вопросами о чувствах, Кушида до идиотизма хотела определённости. Она желала принятия своих чувств, но была бы рада и отказу. Возможно, отказ был бы куда более предпочтительнее, так говорил разум. Тело изредка подчинялось разуму, и в этот раз решило не отказывать себе в удовольствии ослушаться рациональную сторону. В этот раз непослушание и спор с разумом вышли за рамки. Она чувствовала, что мысль очень неотчётлива, словно она, как радио, играет на заднем фоне. А любой раздражитель, который  действовал на физическом уровне, был усилен в стократ. Она ворочалась утром на кровати пытаясь понять, что с ней происходит? Она же прочитала так много книг, так много статей о чувствах, но осталась глупа при их появлении. Да, в основном она читала их с другой целью, но это не изменяет самого факта осведомленности. И сейчас, лёжа на кровати, ей захотелось прикончить себя, а вместе с собой и слабость. Но, открывая входную дверь, разум взял вверх. Опять приходилось с холодной расчетливостью подбирать выражение лица, фразы и расставлять ближайшие цели. Она, чуть ли не психопатично, перебирала в голове людей, с которыми было бы выгодно поговорить. Но почему-то всегда в голове возникал образ каштанчика, который отказывался уходить. Это прекратилось при фразе: — Охайо! Кушида-сан! Опять маска и очередная ничего не значащая ложь.

____________________________________________________________________

Что насчёт главного героя? Аянокоджи Киётака, обычный парнишка, если не считать, что он главный герой ранобэ. Его чувства никогда не были и, вероятно, не будут чем-то задеты. Но он тоже человек, а тем более подросток в пубертате. Даже этот фактор никогда не менял его стоического лица, не лицо, а камень. За этим лицом прятались намерения, их было слишком много, что бы их описывать. Но главное проскальзывало даже через его покер фейс. Дайте мне спокойной жизни. Словно на зло, каждый встречный отказывался исполнять такую простую просьбу. Его способности были преградой, может, если бы его раздавили, так, слегонца, они бы отвязались? Но это перестало интересовать уже давно. Думать о прошлом дело глупое и безрадостное. Но, отдаляясь от этих мыслей, он видел будущее. А точнее его варианты, хотелось бы верить, что лучший исход станет явью. Эти варианты будущего толкнули его на решительное действие, которое, конечно, было согласно плану. Он отправил сообщение одному человеку и приготовился уходить.

____________________________________________________________________

Как же проходил день Кушиды? Ничего сверх неожиданного, она бы сказала, что последние полтора года жизни в школе были такие же. Только меньше конфронтации с одноклассниками, но ее это не удручало, а скорее наоборот, заставляло искать общения с другими классами. Единственное, что её напрягало, это невероятная усталость, которая, по прибытию домой, свалила ее на кровать. Хотелось просто стать безвольным зрителем, как те, которые смотрят фильмы. Желания и амбиции словно отодвинулись на второй план, а во главенство встало желание ничего не делать. Да и с проблемой чувств надо было что-то делать. Но что с ней делать? Непонятно. Признаться или сохранить чувства, чуть ли не философский вопрос стоял перед ней. И она решила, что даст ответ утром. За ночь ее голова обработает информацию и будет готова выдать точный ответ. С этими мыслями она заснула.

____________________________________________________________________

цун-цун-цун-цун «Чертова Хорикита! Что ей надо утром? Сиськи ей отрежу. А, точно, кажется меня опередили.» Притворяться с самого утра было самым ненавистным из всех занятий. Она встала и подошла к телефону. — Моши-моши, утречка, Хорикита! Как спалось? — Здравствуй, Кушида-сан. Голос Хорикиты звучал странно, одновременно надломленно, но и с буквально металлической твердостью. — Что-то надо, раз ты позвонила так рано? — Аянокоджи-кун покинул наш класс.