Любовь с двумя нимфами.

Утро началось весьма неожиданно. Лоб что-то защекотало. Едва Рон открыл глаза, как обнаружил нависшую над ним Неомериду, пытающийся завязать ему глаза, непонятной черной, старой на вид тряпкой. –Ты что делаешь? –Попытавшись выкрутиться Рон тут же ощутил весь букет неприятных ощущений от разрушающего голову похмелья и врезавшимися в глаза яркого солнечного света. Нимфа настойчиво прижала его к кровати с максимально милой зубастой улыбкой. –Сюрприз! Лежи. Краем глаза Рон заметил, что детской кроватки уже нет на ее месте. Тогда и стало ясно, что именно собирается сделать девушка. Отказать в этом просто не представлялось возможным. Даже учитывая усиливающуюся головную боль и непривычную сухость во рту. Казалось, что язык отмер, и потрескался, как земля в пересохшем пустынном водоеме. Несмотря на страдания он смиренно лег, позволяя завязать глаза. Однако, завязыванием глаз Неомерида не ограничилась. Ее мокрые коготки прикоснулись к запястьям и нежно, но настойчиво потянули руки Рона к изголовью кровати. Сопротивление не последовало, хотя казалось это странным. Да, Неомерида ненасытна и горяча в любовных играть. Спина Рона не успевала зажить. Но, чтобы вот так...привязывать. Тем интересней, чем нереида сможет удивить. Быть может, наконец покажет как это делают русалки? Ледяные пальчики заскользили по рукам, медленно сползли на грудь, приятно процарапывая, и достигнув трусов, контрастно-резко сорвали их, оставляя полностью обнаженным. Через секунду перина промялась в строну края и все вокруг умолкло. Рон не чувствовал ни прикосновений, ни покапывания воды, ни привычного холодка от близости тела полу-богини. И с каждой секундой помимо интереса нарастала тревога. Что же она придумала в этот раз? Превращается в нереиду? Так это делать лучше на кровати. За неимением ног она просто не сможет устоять на полу. Врывалась невольная улыбка. Он представил как Неомерида лежит на полу, беспомощно стуча мокрым хвостом. Совсем неуместные мысли в такой момент. Осознание этого вновь заставило прислушаться, и в очередной раз не услышать ничего. Начало казаться, что Неомерида ушла. Учитывая ее игривый характер вероятность такого исхода событий казалось вероятной. Как же ей будет весело, когда Рон пролежит хотябы пол часа со спущенными трусами и связанный, в ожидании плотских утех. То, что ему от этого ни капли не смешно-нимфу вряд ли волнует. Возбуждение уже начало покидать взволнованное тело, как член обхватили горячие губы, энергично елозя вверх-вниз. Живот Рона непроизвольно втянулся от резкого приступа наслаждения. Хотел было он сказать о своих страхах, но губы стали неподвластны, отказывались выпустить хоть какой-то звук, кроме прерывистого дыхания. И Рон расслабился, погружаясь в блаженство. Несколько раз удовольствие прерывалось внезапными приступами страха. Когда зубы неосторожно касались члена. Даже легкого прикосновение может оказаться достаточно, чтобы оставить глубокую рану. Однако, к удивлению боли не чувствовалось. “Неужели зубы подпилила?” пронеслась мысль. И как в такой волнительный, полный удовольствия момент в голову могут лезть такие странные мысли? И Рон снова расслабился, позволяя выделывать виртуозные трюки языком. Быстро же она учится… К щеке прикоснулись знакомые, холодные пальчики и едва касаясь скользнули от уха к подбородку. Рон замер, пытаясь представить, как Неомерида от подножья кровати протягивает руку к его щеке. Второго варианта быть не могло: нежно ласкающие член губы не принадлежат Неомериде. Тогда чьи? Непонимание происходящего заставило его брыкнуться. —Лежи, милый …—Ласковый шепот возлюбленной развеял тревогу, заставив повиноваться. А последовавший влажный поцелуй и вовсе уничтожил даже малейшие сомнения и желание разобраться. Поцелуй не прекращался. Рука Неомериды, игриво вырисовывая петли, спускалась вниз живота, где робко помогала губам неизвестной. Так хотелось снять повязку, узнать кто-же решил отдаться ему? Кто же так виртуозно доставляет удовольствие? Еще через несколько незабываемых мгновений нимфа отодвинулась, позволяя оседлать Рона неизвестной. Тоненький вздох загадочной любовница довел тело Рона до мурашек. Однако, он по прежнему не мог узнать кому тот принадлежит. Горячие, довольно плотные бедра девушки ритмично вздымались, а руки сжали его щеки. Тонкий, а самое необычное, сухой палец проник Рону в рот, играя с языком. Рон дернул руками, пытаясь освободиться от мешающих пут. Желание казалось невозможно обуздать. Секс с себе подобной казался забытым, но в то же время божественным удовольствием. Веревки оказались слишком крепки. —Обещай, что не снимешь повязку…до конца. И не остановишься, что бы не случилось? –Тихая речь Неомериды закончилась громким чмоканьем от возбужденного поцелуя. Но, целовала она не Рона. Желание переполняло, будто корруниец просыпался внутри. Тело рвалось овладеть неизвестно, с животной страстью. И шлепание ее бедер о бедра Рона заставляло принять любые условия. —Обещаю… В тот же момент перетянутые запястья ощутили свободу и на Рона обрушилось все тело незнакомки. Горячее и сухое. В грудь уперлись миниатюрные, затвердевшие соски. Губы тут же ощутили на себе прикосновение ее губ, в бесстыдном, грязном поцелуе. С громким шлепком, слегка приподнявшись, Рон схватил неизвестную за бедра, направляя ее движения, ускоряя их. Девушка оказалась не в состоянии продолжать поцелуй, и болезненно прикусив нижнюю губу коррунийца издала протяжный выдох. Кровь начинала бурлить и подхватив девушку, забыв обо всем, он перевернул ее, подложив под себя. За спиной тут же скрестились гладкие ножки, не давая ему оторваться дальше, чем хотелось партнеру. Рон будто озверел, как тогда в борделе. Перестал контролировать себя. Двигался грубо резко, погружаясь в партнера полностью. Казавшиеся безобидными пальчики девушки шкрябали его спину, будто кот дерет когтеточку, а стоны становились все громче, перебивая редкие хихикания Неомериды. Она по прежнему вела себя пассивно, лишь поглаживала вцепившуюся в простынь ладонь Рона. Казалось, что сильнее желание быть не может, но оно продолжала полыхать все сильнее. Губы теперь изучали все тело: шею, лицо, губы. То погружаясь в длинные густые, пахнущие цветами волосы. То спускались ниже, лаская почти ровную, но возбужденно набухшую грудь. Становилось не важно, кто сейчас с ним. Важно лишь то, что то блаженство, что он испытывал сейчас, не приходилось ощущать со времен Эвелин. А не она ли это? Крик экстаза теперь перебивал даже яростные влажные шлепки двух влюбленных тел. И вскоре, тело незнакомки начало отвергать Рона, готовясь достичь пика. Едва он позволил члену покинуть лоно любовницы, как очередной виток боли пронзил спину. Скрещенные ноги на его спине будто окаменели, не давая пространства хоть для каких-то движений. А тело под ним мелко задрожало, ознаменовывая триумф любви. Но, Рон не достиг блаженства и яростно погрузился в незнакомку вновь, пытаясь сковать ослабленные эйфорией губы, которые оказались не в силах ответить на страсть. Девушка извивалась под новой волной толчков бедер, пытаясь отвернуться и жадно хватая воздух. Ее ноги сползли со спины Рона. Тело оказалось полностью во власти ненасытного коррунийца. Приподнявшись, он словно тряпичную куклу перевернул любовницу на живот и широко раздвинув ей ноги вошел в нее, крепко ухватившись за упругие ягодицы. Со стороны не участвовавшей в этом Неомириды, происходящие наверняка больше походило на изнасилование. Рон не считался ни с чем, грубо вгоняя в неизвестную член. И лучшей наградой за его старания были отнюдь не громкие стоны, а хлюпанье сырого, словно болота, влагалища. Теперь уже и Рон достигал своего предела, но желая вовремя остановиться, ощутил на себе как его грубо схватили за запястье. Даже секундного промедления оказалось достаточно, чтобы излиться прямо в неизвестную партнершу.